Глава 47. Game over
Когда трудности множатся и кажутся непреодолимыми,
значит, что победа близка!
4 дня после аварии
Игра. Это незамысловатое, всем знакомое с детства забавное слово в осознанном возрасте стало восприниматься совсем иначе. То, что приносило в юные годы радость, сейчас заставляет задуматься.
А ведь, и вправду, как часто мы в детстве радостно произносили это коварное слово искренни не догадываясь, какой потаённый, омрачённый смысл скрывает оно для взрослых. А будучи детьми еще меньше понимали, что однажды сами станем игроками этого тайного состязания, в которым приз - горькая, шаткая возможность прожить остаток обреченной жизни, а не успокаивающая родительская похвала, радостные вопли и сладкий леденец.
У взрослых всегда были свои причуды. Это касалось всего, в том числе и замысловатых игр со скрытым подтекстом. Хоть они недалеко ушли от детских истоков, но стоило признать, что правила претерпели сильных изменении, становясь более загадочными, ожесточенными, менее распространенными и выполнимыми, порой и вовсе не существовали. В строгих нынешних условиях у тебя не было права на ошибку, ведь теперь мельчайший прокол может стоить тебе жизни, и даже горькие слезы или душераздирающая мольба о пощаде не помогут искупить свой жалкий проигрыш перед жаждущей крови озлобленной публики.
В этом и заключалось крупное отличии детских от взрослых игр – жестокость и бесчеловечность. Чем взрослее мы становились, тем озлобление были наши состязания. Контроль над собственным разумом переходил во власти, кроющиеся внутри тьмы, требующей незамедлительного выполнения желанной цели. Любыми способами!
И хоть длительное время я отрицала существование подобных коварных игр, оглянувшись вокруг себя с непоколебимой уверенностью утверждаю, что сама невольно стала ее участником.
Проанализировав произошедшие за последние полгода сломавшие меня события, я запомнила простую истину: «все мы становимся азартными игроками с заранее намеченной целью, детально продуманным планом на финишной прямой, когда дела касаются собственной выгоды»! Ведь у всех нас есть потаенное желание, а может вовсе и целый список намеченных целей, который у каждого игрока сильно будут разниться: деньги, власть, свобода, любовь или месть.
Но одно в этой игре остается неизменным – отсутствие правил. Взрослые любят нарушать законы, лишь бы достичь заветной цели, чтобы удовлетворить кровожадного монстра внутри.
Но, каким изощренным способом каждый из нас втягивается поневоле в подобной кровожадной, лишенной здравого смысла азартной игре?
Ослепляющая разум, человеческая глупость, наивность и доверчивость, преобладающие в характере человека в момент разлома его ранимой души – истинная причина всех проблем и невзгод.
Это и есть самый причудливый и болезненный факт – мы сами добровольно, не отдавая себе в этом отчет в минуты слабости, самостоятельно становимся игроками в этих азартных потехах, впуская в свою лишенную красок и смысла жизнь коварных людей, воспользующиеся секундной слабостью, подавленным состоянием, верно преследующие намеченную цель.
Именно эту наивную ошибку допустила и я, от чего теперь неистово страдаю, утопая в загадках, пытаясь уловить судьбоносный момент, когда поневоле стала заложником чей-то коварной игры, которая с каждым днем все больше и больше прицельно уничтожает меня, мою семью, лишая друзей, близких, дорогих и любимых сердцу людей и разума.
От горя утраты, череды кошмарных событии, нескончаемого потока отчаянных слез, истерик, непреодолимого страха и параной, начало складываться ощущение, будто моя способность рационально мыслить и здраво принимать решения покидает меня, от чего я действую на автопилоте, подобна загонному в угол напуганному животному, чьи инстинкты выживания зашкаливают. Я перестала замечать очевидных вещей, зациклившись на одном человеке, чье существование меня сильно пугало.
После смерти Фабиано ситуация лишь усугубилась. Я все больше стала обращать внимания на окружающих людей, в панике стараясь заметить в их поведение скрытый подтекст, угрозу, анализируя каждую произнесенную ими фразу, движения, составляя портрет убийцы, который безжалостно подобно палачу оттягивает час казни. Число подозреваемых с каждым днем росло, как и количества догадок, но в голове не всплывало то самое заветное имя, узнав которое пришел бы конец этой кровожадной игре, в которой очевидно претерпеваю поражение. Мне казалось, будто весь мир ополчился против меня, во главе с таинственным, пугающим, стремящимся к выполнению своей цели беспощадным вождем.
Как храбро не боролась все это время, сквозь слезы, ощущение пустоты, горя утраты, бессилия, страха и незатихающей боли в сжимающейся от ужаса груди, сейчас я была готова вынести свой вердикт. Взглянуть гонящиеся за мной смерти в лицо, ведь это был единственный разумный способ сохранить жизнь моим близким.
Это было моей главной причиной, которой можно было оправдать нерациональную жертву, но не единственной.
Я устала прятаться за спинами своих падающих на колени в луже собственной крови храбрых друзей, замечая, как те бесконечно страдают. Устала от этого безмолвного, пропитанного ненавистью, беспощадностью и маниакальным желанием завладеть контролем над моей хаотичной жизнью, властью многоликим состязанием, в котором учувствовало множество недоброжелателей, чий громкие имена завихрились в потоке собственных мыслей в жизнеугрожающий ураган, готовый бесследно проглотить меня. Я не могла больше одна противостоять им. Силы и желания бороться окончательно покинули меня четыре дня назад, когда перестала четка разграничивать действительность и собственные навязчивые мысли, мучающие меня по ночам, а в последнее время даже наяву.
Эта безжалостная игра была сущим кошмаров, в котором я в укрытом тьмой лесу заблуждалась в поисках выхода.
И чем больше я приближалась к заветному финишу, тем невыносимее становилась острая боль. Каждый мой неверный, непродуманный шаг или ошибка карались смертью, выбивающий меня из нечестной игры. У меня был сильный соперник. Сильнее, чем я могла теоретически предположить. Потому что тот ловко, без сожаления управлял мной, зная, за какие ниточки потянуть, чтобы добиться желаемого эффекта. Он играл грязно, морально уничтожая меня, лишая близких и любимых людей. Он знал толк в играх и что интереснее - раз уж он жив — это значит, что не в одной игре не претерпел поражения.
Поэтому приняв свою жалкую учесть, от бессилия и изнеможения я приклонилась перед губящими обстоятельствами, впиваясь коленями в острые камушками на сырой земле у большого обрыва, манящий меня своей загадочной, умиротворенной тьмой, обещающий упокоение, свободу и безопасность взамен на обреченную смертями и болью жалкую жизнь.
Я дошла до финиша, видя перед собой разочаровывающую пустоту. Ощущая холодные дуновения северного ветра, оставляющий грубые шрамы на солоноватой от слез кожи лица. Одиночество. Я пришла к тому, что меня больше всего пугало. К своему наказанию. К желанной цели моего загадочного соперника.
Стоя на коленях у пустующего обрыва, быстро бьющееся от страха сердце вдруг глухо замерло, тихи ожидая, когда мое трусящиеся тело безжалостно столкнут в неизвестность.
И я была готова окунуться в эту тихую бездну, ведь искрений не понимала, с кем состязаюсь и, за что борюсь, ведь монстр, которого я так боялась был в заточении. За столь длительный срок я не смогла разглядеть своего коварного соперника. Не знала его целей и приз за эту нечестную игру, за смерть мужа, аварию, неисчисляемое количество физических и душевных травм, уроне близких, отчаянных слез, страха, потерь и амнезию Джеммы. Я буквально потеряла все и единственное, что у меня осталось была лишь я сама.
Порой сложившееся ситуация казалась мне настолько безвыходной, что невольно задумывалась, что я соревнуюсь сама с собой. С собственной озлобленной за случившееся теню, вышедшей из-под контроля разума.
Хоть и неразгаданных вопросов было великое множество, с уверенностью знала одно – я слишком сильно устала от этой молчаливой, кровожадной игры и немедленно хочу прекратить ее. Посмотреть страху в лицо и расплатиться перед судьбой за все грехи, в которых меня обвиняют, а затем исчезнуть из жизни людей, которых так сильно разочаровала, заставила пройти через столько испытании, пожертвовав их благополучием и здоровьем.
Я была готова увидеть причину своего страха, горя, несчастии, утрат и слез. Была готова покончить с этими мучениями раз и навсегда, завершив эту жесточайшую игру в своей жизни капитуляцией.
- Кит, держи ровнее, - охрипший голос энергично размахивающая рукой блондинки вывел меня из глубокого транса.
Плотная белая плена в миг растворилась перед заплывшим в карусели абстрактных мыслей взором, замерший в отчаяннее при одном лишь взгляде ее голубых глаз, при виде которых дыхание резко перехватило. События четырёхдневной давности, подобна вагонам неуправляемого состава призрачного поезда, вызывающий испуг пронеслись в наших переплетенных взглядах, безмолвно передавая скрытую в глубинах испуганного сознания потаенную информацию.
Я неподвижно замерла, виновата разглядывая светлое личико подруги, на шелковистой кожи которой кроме игривых веснушек виднелись огромные синяки, множественные кровоподтеки и закрытые пластырями ссадины. Увидев, которые я прикусила нижнюю губу, крепче вцепившись пальцами в предмет в руках, от распирающего чувства вины и жалость. На застывших в ужасе глаза непроизвольно навернулись горькие слезы, а по телу прошла крупная дрожь, от калечащих звуков переворачивающиеся по холодному снегу машины и непрекращающихся свистов приносящих смерть пуль.
Я смотрела на живую, улыбающуюся Джемму и не могла наглядеться. Я не могла поверить, что буквально четыре дня назад она забыла обо мне, о нашей многолетней дружбе, а спустя пару дней все чудом наладилось, становясь, как прежде. Авария безжалостно стерла меня из ее памяти, подобна ненужной информации, в то время как я изнывал от сильнейшей душевной и физической боли, ломающая меня из глубин ноющей грудной клетки от очередной потери.
Четыре дня назад мне показалось, будто судьба повернулась ко мне спиной, уступив свой трон карме, которая пришла за долгожданной расплатой.
Четыре дня назад я ощутила, как еще один большой фрагмент моей гибнущей души, захлебывающиеся в крови и ноющей от безжалостно вонзившихся все глубже осколков, погибла на глазах забывшего меня человека. Впервые в жизни я осознала, что порой хуже смерти любимого человека может быть лишь жалкая жизнь, при которой тебя не узнают собственные друзья.
Эти нескончаемые, наполненные переживаниями и страхом четыре дня заставили многое переосмыслить, перебрать все имеющиеся совместно прожитые воспоминания с Джеммой. И мне было вовсе не важно: были те счастливыми, или до хрипаты в голосе грустными. Каждая наша встреча казалась мне бесценной, даже та самая авария, потому что в те будоражащие тело мгновения она меня еще помнила.
Эти кошмарные четыре дня позволили мне осознать, что в жизни необходимо наслаждаться и поистине ценить каждый миг, прожитый рядом с дорогими сердцу людьми, ведь за закатным солнцем следует мрачная неизвестность, которая вмиг может многое изменить. Жизнь – это череда непредсказуемых событии, которые моделируются каждым вошедшим в твою судьбу человеком и созданные ими обстоятельствами.
Моя же судьба на этот раз оказалась благосклоннее по отношению ко мне. Во всех смыслах. Всего лишь через пару дней память к Джемме вернулась, однако она практически ничего не помнила о том вечере, в том числе и аварию из-за черепно-мозговой травмы, сильного удара, наркоза, сильнодействующих лекарственных средств и стресса. Узнав этот факт, я не сильно отчаялась, даже обрадовала, потому что она забыла тот кошмарный сон, который не должна была помнить, самое главное – она вспомнила меня, Ника и Тома.
- Земля вызывает Кэти Элизабет Бреннан! – услышав усиливающиеся настойчивый тон мягкого тембра блондинки, сосредоточенно поглядывающая на меня своими наполненными слезами голубыми глазами, я неожиданно вздрогнула, будто возвращаясь к реальную жизни из поглотивших раздумий, - Отлично! Ты вернулась, а то последние несколько минут сложилось впечатление будто с Богом разговариваю, - шмыгнув носом, выдала блондинка, хмуря брови.
- Что? – встрепенувшись, переспросила я.
- Обратного ответа не было, - ухмыльнувшись, выдала девушка, покачав забинтованной головой, - камеру равнее! Улыбка пошире и не забудь снять цветы! – продолжила та раздавать четкие указания, сжимая в руках тяжеленный букет гармонично сочетающихся между собой белых и синих гортензии, пробуждающие во мне еще большую вину и нескончаемые угрызения совести.
Поэтому я увела растерянный взгляда в сторону обставленных по всей палате ярких цветов, от которых в тусклой комнате витал нежнейший, весенний, практически солнечный аромат посреди холодной, суровой зимы. От чего больничная койка становилась уютнее, комфорте и менее серой, а обстановка стала меньше давить, позволяя свободнее дышать.
- Не понимаю, зачем тебе это? – одарив девушку неодобрительным взглядом, я устало рухнула на кресло напротив больничной кровати подруги, чей жалостливый, вдумчивый взгляд был прикован к моим рукам.
Опустив глаза вниз, я увидела свои трясущиеся от шокирующих воспоминании и ощущения преследующей безысходности холодные, как лед ладони, которые удерживали подаренный мной перед отъездом полароид. Неоднозначно покосившись на вызвавшую шквал неразборчивых эмоции коробочку, я сильнее впилась пальцами в нее, пытаясь контролировать неподдающиеся управлению судороги.
- Я хочу запомнить этот кошмарный день, как второй наш с тобой день рождения! - отвлекшись на секунду от нагрузивших ее проблем, гордо заявила Джемма, тепло улыбнувшись, продолжая что-то восторженно говорить, пока ее голос в моей голове утихал.
Девушка на сводила с меня растерянного взгляда голубых глаз, которые испуганно глядели на мое пострадавшее лицо. Нам обеим было сложно без слез смотреть друг на друга в последние дни, потому что в наших взглядах было столько недосказанности, печали и отчаяния. Поэтому девушка, наигранно спокойно улыбнувшись, тактично опустила взгляд на шикарный букет из роскошных белых и голубых гортензии в руках, аккуратно смахнув прядь блондинистых волос легшее на отёкшее от травм лицо.
- Отправлю Космину и Драгошу открытку с этим снимком. Пусть знают, что нас ничем не сломить, гады! - с особой злостью добавила блондинка, неодобрительно поджав губы.
- Думаешь, они виноваты в произошедшим? – неуверенно поинтересовалась я, пытаясь узнать чужую точку зрения на приевшуюся проблему.
- А кто еще, Кит, если не эти подонки? Они разозлись, получив отказ от тебя по поводу бизнес-проекта на банкете. У них был мотив и средства достижения цели, поэтому я не сомневаюсь в том, что обиженные мафиози подстроили аварию, - уверенно заявила Джемма, нервно проходясь вздрагивающими от гложущих воспоминании пальцами по аккуратным лепесткам букета в руках, при виде которых я приуныла.
Все напоминало мне о проблемах, даже цветы в этой палате, в особенности те самые гортензии, полученные от моих родителей, которые вот уже неделю ждут от меня объяснений. Всем своими аристократичным и сдержанным видом эти цветы неустанно повторяли мне свое истинное предназначение: «вспомни обо мне»!
Когда мы с Джеммой попали в больницу, с моими родителями связались обеспокоенные Алана и Маргарет, поведавшие в красках о трагедии, но никто из них не знал подробной истории случившегося, которую мы тщательно утаивали. Для наших семей мы придумали легенду, будто я не справилась с управлением машины на скользкой зимней дороги и нас занесло в кювет.
Однако смерть моего мужа застала родителей врасплох. Они были шокированы известием, подавлены и немного рассержены на меня, потому что я утаила от них такое горе. Нас ждал долгий и мучительный разговор после выписки, которая будет завтра. И хоть у меня было вполне достаточно времени придумать правдоподобную историю, я выбрала рассказать им правду.
Я не могла больше всех вокруг обманывать, не ощущая угрызения совести по ночам и наяву!
- Кэти, о чем ты задумалась? – тихо, будто боясь, что нас кто-то услышит, наклонившись ко мне, прошептала Джемма, озабоченно поглядывая.
Услышав ее откровенный вопрос, я стыдливо опустила глаза в пол, проглотив подкативший к горлу комок слез.
- Какая бы ужасная мысль тебя не посетила, мы обязательно с тобой со всем справимся! – гордо заверила меня подруга, чей тонкий голос заметно задрожал.
- Нет, Джеммы, мы не справимся, - сделав акцент на этом коротком, но давшимся мне столь тяжело незамысловатом предложении, оспорила я ее утверждение.
- Что ты ...? – прервав свои вопрос на половине, блондинка громко втянула воздух в застывшую грудь, нахмурив брови, отеняющие наполненные слезами глаза, - Нет! Нет! Нет! – в панике повторяла девушка, - Ты вновь решила уехать и оставить меня? Бросить? Почему именно сейчас, Кит? Неужели, ты ничего не поняла из случившегося? Мы чуть ну потеряли самое ценное – нашу дружбу? И сейчас ты хочешь уехать? – задыхаясь от нахлынувших, подобно цунами эмоциям, подруга отчаянно продолжила сыпать нескончаемыми вопросами.
- Именно по этой причине мне нужно уехать, - растерянно призналась я, после небольшой паузы, теребя в неконтролируемо трясущихся руках полароид, не в силах взглянуть на подругу, - еще родители ждут объяснении по поводу смерти Фабиано, - утаив главную причину своего отъезда, я попыталась сделать акцент на другой проблеме.
- Мы можем вместе поехать к Майку и Ванессе после того, как нам станет значительно лучше. Просто подожди немного. Совсем немного, Кит. Устроим себе небольшой отпуск, затем вернемся обратно домой, - продолжила меня отчаянно убеждать блондинка, строя радужные планы на светлое будущее.
-Нет, Джемма, - отрицательно качнула головой. Из последних сил я подняла виноватые глаза на девушку, которая озадаченно притихла, прокручивая в своей голове очередной план, - этот город пропитан насквозь душевной и физической болью, - тихо прошептала, неуверенно прикасаясь к еле ощутимым стежкам зашитых глубоких ран на плечах, - к сожалению, не только моей, - подавленно добавила я, виновато опустив намокшие глаза, - он буквально кричит мне без оглядки уехать. Испариться подобна туману на рассвете. Исчезнуть. Ведь я все потеряла. Я потеряла своих друзей, похоронила мужа. Я потеряла себя, - громко сглатывая застрявший в горле комок слез, я сделала небольшую паузу, разглядывая молчаливую блондинку.
Грудь сильно сжимала в тески охватившая волна печали и отчаянно, неугасающее чувство вины с привкусом горькой разлуки. Такой знакомой и беспощадно терзающую мою душу, подобна колючим веточкам терновника усиливающиеся боль.
- Пора попрощаться навсегда с Теллерайдом. Уж слишком очевидны были в этот раз знаки, - ощутив теплое касание руки подруги, накрывшую мою дрожащую, холодную, как айсберг раскрытую ладонь, я подняла глаза, погружаясь в омут слез и жалости.
- Будучи заложниками сковывающих твою истерзанную душу эмоции, порой самые простые совпадение или несчастные случае могут показаться знаками судьбы, - тихо прошептала Джемма, не прерывая зрительного контакта, - Кэти, тебе нужно остаться. Здесь мы – твоя семья. Ник, Том и я! Мы нуждаемся в тебе! – задыхаясь от лавины слез, умоляя прошептала блондинка на одном дыхание, крепче вцепившееся в мою руку.
- Сложившиеся обстоятельства заставляют считать иначе, - сделав небольшую паузу, прохрипела я, разглядывая еле заметную белую полосу на безымянном пальце.
- Обстоятельства мы сами для себя создаем. Это всего лишь закономерная цепочка событий, связавших прошлые и нынешние действия, людей, эмоции и мотивы. Обстоятельства – это то, что подвластно людям изменить. И твоя ситуация не исключение, - встряхнув мою руку, подруга вывел меня из опечаленных раздумий, заставляя пристально смотреть в эти одновременно осуждающие, воинственно нацеленные на победу, решительные и грустные ярко-голубые, как воды озера Комо глаза, - нужно лишь желание и несколько верных друзей, - придвинувшись ближе, продолжила меня убеждать девушка, на что я расстроенно пожала губы, приняв сторону поражения.
Я была готова смериться со своей участью, потому что устала бороться, плавая против течения, с криками захлёбываясь собственными горькими слезами. Устала наблюдать за тем, как угасают мои близкие, при этом сама оставаясь в живых. Я боялась ощутить во рту щипающий язык металлический привкус крови, капающие с трясущихся рук, скапливающиеся в луже под собственными ногами.
- Что заставит тебя поменять свое решение? – уверенный тон девушки, чей тонкий, затихающий голосок дрожал от переполняющих эмоции, подобно точному удару под дых заставил меня мгновенно ошеломленно замереть, задерживая прерывистое, сбивчивое дыхание.
Это был очередной вопрос, загнавший меня в очередной тупик долгих раздумий. Еще один вопрос в копилку неразгаданных секретов, которая после смерти Фабиано дала трещину от загадочных, устрашающих человеческих тайн, коварно преследующих меня всюду. Весь последний месяц моей жизни был одной великой, до ужаса пугающей тайной с горьким привкусом утраты, боли и нескончаемых раздумий, на которой у меня не было ответа, и нынешний вопрос не стал исключением.
Я не могла подобрать в своей гудящей от мыслей голове нужных слов, потому что сама не знала, что может в корень изменить ситуацию, повлиять на мое твердое решение, поэтому лишь растерянно поглядывала по сторонам ощущая жгучее чувство вины, зародившееся глубоко в груди, и солоноватый вкус стекающих по лицу слез.
«Возможно, это должен был быть какой-то знак, вселяющий надежду?» -от пронесшееся в голове отчаянной мысли, я негромко фыркнула.
«Скорее чудо», - грустно протянула я про себя, понимая, что его уже не вернуть.
- Чем пахнет центр галактики? – неожиданно из-за моей спины раздался басистый, вдумчивый голос незаметно сидящего в кресле Раффа, являющегося единственным очевидцем нашего с подругой душераздирающего спора.
- Что? – вздрогнув, растерянно переспросила я, внимательно разглядывая через плечо мужчину, будто увидев призрака в том кресле.
- Вопрос в кроссворде. Никак разгадать не могу, - оторвав свои таинственный взгляд от журнала в руках, невзначай выдал тот, многословно поглядывая на меня своими темно-карими пронзительными глазами, передающие мне некое послание.
Растерянно поглядывая на молчаливого солдата, я вдруг ощутила, как предметы вокруг меня стали медленно кружиться, расплываясь в поле зрения. Я не могла в это поверить, покручивая вновь и вновь этот простой вопрос.
Не может быть. Это была та самая фраза, произнесенной той наполненной душераздирающими воспоминаниями ночью, когда я впервые увидела оголенную душу Фабиано. Это его приободряющий вопрос и хитрый отвлекающий маневр.
Дыхание резко перехватило от смутного осознания и быстрых сгенерированных моим травмированным разумом догадок, от которых израненное сердце быстрее забилось в замершей от растерянности груди.
- Шесть букв, - с неким подвохом неторопливо добавил Рафф, своим многословным взглядом заверяя меня в том, что ответ мне был известен и даже больше.
- Малина, - тихо прошептала я, неуверенно коснувшихся своих нервно искусанных губ, продолжая пристально глядеть на мужчину, с которым мы играли в совсем другую, молчаливую, полную тайн игру.
Неизвестную мне, но за мгновение окрылившую., придавшую сил и стремление завершить начатое. Заполучить ответы на гнетущие вопросы и найти выход на волю из этой коварной, нескончаемой игре, в которой я была узницей, дожидающиеся своей казни.
И мы могли бы продолжить молчаливо взглядами делиться тайной информацией доступной исключительно лишь нашим умам, настроившиеся на отдельную частоту, но эту недлительную, многословную, обнадёживающую связь прервал раздавшиеся грохочущий шум за дверью палаты, заставивший нас всех вздрогнуть от испуга. Резко вскочив на ноги, Рафф мгновенно оказался в дверном проеме, около источника нашего с Джеммой страха, из которого наши пальцы машинально сплелись между собой, даря шаткое чувство безопасности.
Мужчина впервые вышел из оккупированной цветами палаты, в которой сидел без перерыва на отдых целых четыре дня в компании напряженного Тома, охраняя сон Джеммы. Однако советник, в отличай от своего друга уезжал на деловые встречи, загадочные переговоры с партнёрами, порой посреди ночи, потому как перенял временно власть капо от меня, а в остальное время эти двое находились рядом, яростно охраняя нас, будто чего-то боясь.
Если честно, то после ужасающие аварии многое, что еще поменялось. Том вновь стал менее сговорчивым, скрытным, таинственным, закрывшись в себе, перенял странную привычку покидать палату, когда принимал звонки или сам их совершал, часто засиживался в телефоне, предпочитая смс приятной болтовне, чего раньше не наблюдал за ним. Поведение Раффа также изменилось. Его загадочность и молчаливость перешла на новый уровень, как и возможность не спать сутками. Количество охраны вокруг нас резко увеличилось. Это произошло еще после смерти мужа, однако сейчас их количество превратилось в толпу фанатов юной поп-звезды, которая верно преследовала меня всюду. Даже в ванной, что приносило жуткий дискомфорт. Однозначно личное пространство сократилось, как и количество наших с Джеммой тайн. Мы докладывали буквально о каждом своем шаге.
У Тома однозначно была паранойя или нет?
- Малина? – непонимающе переспросила блондинка, повернувшись лицом к которой я застыла, от осенивший меня мысли. Неужели разгадка этой тайны была все это время у меня под носом?
- Джемма, ты спрашивала, что меня остановить от переезда, так вот, - поддавшись вперед, я схватила подругу за руку, испуганно оглядываясь по сторонам, - мне нужно выбраться из больницы.
- В чем проблема? Попроси Тома, - непонимающе пожала та плечами.
- Он не разрешит мне туда поехать, - оглянувшись через плечо на приоткрытую дверь, шёпотом призналась я, ощущая, как время сильно меня поджимает.
- Кэти, это небезопасно, - голубые глаза блондинки округлились от испуга, когда осознала место, в которое хочу поехать, на что я выдавила из себя самый жалостливый взгляд, чтобы убедить ее, - что нужно сделать? – не выдержав напора, тяжело вздохнула девушка, растерянно поглядывая на меня.
- Отвлеки охрану и Раффа на некоторое время, а я попытаюсь выбраться из больницы, пока Том не вернулся, - хитро улыбнулась я, ощутив необъяснимый прилив сил из-за возродившееся в груди шаткой надежды, которая на мгновение погасло, когда наши с Марсело взгляды столкнулись в щелочки приоткрытой двери.
Мы с солдатом замерли, молчаливо переглядываясь, будто не в силах оторваться друг от друга. Его черные, как плодовитая земля глаза, слега прищурились, от чего собственное сердце глухо ударилось об застывшую грудную клетку, а глаза прицельно глядели на мужчину, который, не выдержав молчаливого состязания, вышедшее из-под контроля, мгновенно скрылся среди больничных коридоров. Сбросив накопившееся напряжение, я сделала глубокий вдох, распрямляя опушенные вниз плечи, после чего бодро вскочила с кресла.
Я была слишком решительная настроена заполучить желанные ответы и убедиться в правильности полученной от Раффа подсказки, поэтому отбросив в сторону гложущие сомнения и страхи, быстро обсудив план действии с Джеммой, выскочила из комнаты, забегая к себе палату, где приготовила имеющиеся теплую одежду для побега, которую с трудом натянула под больничную форму, которой пыталась ее скрыть. Потратив достаточно времени на раздумья и запасные варианты действия, я вышла в коридор, где в сопровождении нескольких солдат, проходя мимо палаты подруги еле заметно постучала костяшками пальцев по двери, предупредив о начале плана.
Слегка ускорившись, болезненной походкой продолжила стремиться к другому концу коридора, проходя мимо оставшихся палата, у одной из дверий которых застыла от удивления.
В просторной белой комнате на больничной кровати с окровавленной повязкой на руке лежал сам Джакоппо Калабрезе, который сейчас в столько непривычных обстоятельствах перестал быть похож на свою надменную, бесчеловечную версию себя. Возможно, на мое затуманенное восприятие так повлиял его храбрый поступок, что объясняет непоколебимое чувство сожаления и сочувствия. Мужчина, прижавший ладонь к кровоточащей ране, выглядел таким уязвимы без своего жесткого панциря сурового дона, калечащий и уничтожающий всех на своем кровавом пути. При таком болезненном свете он казался мне расстроенным, даже отчаявшимся.
Острые черты лица стали сильнее выпирать из под загорелой кожи, подчеркивая солидный возраст мужчины и делали его вид угрожающим, а запавшие глаза из-за излишней худобы стали выглядите болезненно-пугающими.
Решившись больше не задерживаться, я хотела уйти прочь, как вдруг столкнулась с доном мимолетными взглядом. Мы непродолжительно безмолвно глядели друг на друга несколько мгновении, и никто из нас не осмеливался, и слово произнести, будто боясь нарушить идеальную воцарившуюся тишину, которую вскоре бестактно прервала своим крутящимся на протяжение четырех дней вопросом.
- Почему вы это сделали? – неуверенно стоя в дверном проеме, нерешительно поинтересовалась я, высоко приподняв округлый подбородок.
Мои голос прогремел подобно грому посреди ясного дня, предвещающий беды, после которого в комнате вновь воцарилась полная тишина, тянувшиеся слишком долго, от чего я посчитала, что мужчина решил проигнорировать мой вопрос, поэтому собиралась уйти, как вдруг:
- Мои сыновья назвали бы этот поступок «спасением моей грешной души от Ада» или «отбеливанием кровавой совести», - придерживаясь заученных, горделивых привычек, в своей манере ответил дон неспеша, задыхаясь.
- А каковы были неподдельные мотивы? – прищурив глаза, я развернулась лицом к собеседнику, заинтересованно вглядываясь в его изменившееся лицо, на которым впервые за все наше недолгое знакомство я увидела нечто напоминающие человеческие эмоции. Грусть, отчаяннее, печаль, сожаление, вдумчивость и страх. Неужели сам Джакоппо Калабрезе стал заложником кошмарной череды событий, заставившая его впервые за долгие годы снять маску безразличия?
- Те же, что заставляют тебя до сих пор горевать по Фабиано, - его неожиданный ответ заставил меня мгновенно обомлеть. Неужели самый жестокий мафиози признался спустя столько лет, что любит собственного сына? - Ты слишком много значила для него при жизни. И Том привязан к тебе, - горько усмехнулся мужчина, с трудом признаваясь, - я не мог совершить ту же ошибку дважды. Не хотел вновь лишать его смысла жизни, как лишь однажды матери. Не могу позволить вновь навредить своему теперь единственному сыну. И хотел хоть что-то стоящее сделать для Фабиано, потому что при жизни он больше всех настрадался от меня. Искупил мизерную дозу своих грехов, спасая тебе жизнь, Кэти, - пошатнувшись от распирающего чувства неопределённости и жалости к этому человеку, я неспеша стала отшагивать назад, убирая с глаз навернувшиеся слезы.
Сейчас я увидела не Джакоппо Калабрезе в роли могущественного криминального авторитета, лишенного человечности, эмоции, сострадания и жалости, а уязвимого, страдающего, горюющего Джакоппо Калабрезе – любящий отце, сильно провинившегося перед своими сыновьями и кающиеся за это. В каждом его слове ощущалась накопленная годами боль и гложущее чувство вины.
- Спасибо, - неожиданно выдала я, ощутив некий порыв эмоции, идущих прямиком из разбитой на осколки души, на мгновение забыв о всех тех неприятностях, ссорах и недомолвках, произошедшие, между нами, после чего кивнув, продолжила свой путь.
Конец длинного больничного коридора с нескончаемыми дверьми палат уже был близок, поэтому оглянувшись через плечо назад, чтобы убедиться в работе нашего плана, я увидела выходящую из палаты Джемму в сопровождение Раффа, идущий слегка позади, которые неспеша направлялись в кабинет процедурной медсестры. Подруга зашла в комнату, а солдат остался ждать у дверей, в то время как я развернулась к ним спиной, продолжая свои направлять к последнему в холле кабинету, параллельно отсчитывая до тридцати. И когда я ухватилась за ручку двери кабинете, произнося про себя последнее число, по всему коридору раздался громкий, пугающий звук, отрезвившего заскучавшего Раффа, который мгновенно засуетился, как и все остальные.
- Джемма, ты в порядке? – схватившись за ручку двери, прокричал мужчина, а в ответ последовала лишь тишина, - Джемма, если ты не ответишь, то я зайду, - предупредил тот девушку, которая продолжала отмалчиваться.
Не услышав никакого внятного ответа от блондинки, солдат попытался открыть дверь, за которой воцарилась полная тишина, как и в коридоре, где все замерли на своих места, солдат потянул за ручку, но кабинет оказался запертым изнутри.
- Помогите Раффу, - приказала я застывшим около меня надоедливым солдатам, который отрицательно качнули головой, отказываясь сдвигаться со своих мест, - пожалуйста, помогите вытащить оттуда Джемму, ведь если с ней что-то случиться Том вас не пощадит, также как и я, - пригрозила я мужчинам, которые недоверчиво отшагнули от меня, - быстрее! А я пока найду Эндрю! – крикнула я им вдогонку, после чего оперативно зашла в кабинет доктора Джонсона и взяла его рабочую куртку.
Накинув ее на ноющие плечи, я подбежала к двери на чипе, которую открыла с помощью ключ-карты из кармана Эндрю. Когда мы еще работали вместе, он вечно его забывал в халатах или верхней одежде, порой терял, поэтому вынужденно сделал себе несколько дубликатов, что мне сильно пригодилось сейчас.
Захлопнув дверь служебного входа, я ускорилась, умело держа путь по белому, узкому коридору, доходя до конца которого заметила серые лифт для сотрудников. Нажав на кнопку, я стала нервно постукивать пальцами по стене в такт меняющимся цифр этажа, дожидаясь его.
И вот заветный писк эхом отдался в голове, заставляя меня инстинктивно зашевелиться. Двери открылись, а я в панике забежала в кабину, нажимая на кнопку парковки, замечая, как белые стены исчезают за серым металлом, однако в последний момент их путь преградила медицинская сумка для оказание первой помощи. Сердце быстрее забилось от паники и осознания того, что меня поймали так быстро.
- Здравствуйте, - любезно поздоровался со мной один из сотрудников больницы в фирменной униформе, пока второй молча зашел в лифт, становясь позади меня.
- Здравствуйте, - поприветствовала я незнакомца в ответ, нервна улыбнувшись, в панике разглядывая белый узкий коридор, который спустя пару мгновении скрылся за серыми дверьми.
Лифт наконец стал спускаться, отсчитывая этажи, которых, казалось, великое множество. Я неустанно поглядывала вверх на маленький экран, тяжело дыша, замечая, как одна цифра меняется другой. И вот мне остался буквально этаж до достижения цели, как вдруг чьи-то крепкая рука сзади обхватывает меня за талию, прижимая к сильному мужскому телу, пока другая закрывает мне рот. От страха я стала вырываться, размахивая руками, пытаясь закричать.
Стоящий впереди меня мужчина неспеша развернулся ко мне лицом, с особым наслаждением демонстрируя небольшой шприц с прозрачным содержимым, при виде которого я активнее стала вырываться, всячески пытаясь остановить самодовольно улыбающихся мне мужчин.
Ощутив нарастающую панику внутри от вида приближающиеся к лицу иголки с неизвестным содержимым, я встревоженно затряслась, пытаясь выбраться из приковывающих к чужому телу объятий, однако все четно. Я ощущаю, как тонкая холодная иголка впивается мне в кожу, а холодная жидкость вливается в мои вены.
- Баю - баюшки, баю, не ложися на краю, - зловеще стал мне напивать незнакомец на ухо, пока его слова стали неразборчиво расплываться, замедляясь, как и коварная улыбка, которая вовсе испарилась за окутавшей меня тьмой.
***
- Здравствуй, лучик солнца, - перед окутанным тьмой взором стали проглядываться окровавленные голубые глаза, становящиеся менее яркими на фоне растворяющиеся тьмы, в которую вскоре я с новой силой погрузилась.
***
- Привет, бэмби! – восторженный голос Том стал эхом доноситься ото всюду, от чего я в панике пыталась его отыскать.
***
- Моя птичка! – тихо прошептал мне Фабиано на ухо, выныривая из рассеивающиеся в пучине белого света коварной тьмы, заставляющая прищуриться.
В какую игру готовы сыграть взрослые, чтобы добиться желаемой цели?