Одержимость: Любовь разрушительна 18+ | РЕДАКТИРУЕТСЯ!

Может, прошлое — это якорь, который тянет нас обратно?
Может, стоит выпустить того, кем ты был, чтобы стать тем, кем ты будешь?
Sex&the City

Утро после похорон Моники
1998 год (Фабиано 11 лет, Том 6 лет)

- Том, я тебя вытащу, - слыша приглушенные вопли брата, крикнул я в ответ, пытаясь успокоить его, - только не плачь, пожалуйста, Том. Я всех убью ради тебя. Не бойся, - продолжил я гневно вещать, слыша его громкий плачь и крики о помощи.

Мое тело бесхозно продолжали волочить по жесткому полу, в неизвестном направлении, однако меня вовсе не волновала моя дальнейшая судьба, я больше переживал за напуганного до смерти брата, как те с ним обращались и то, что эти люди собирались с нами делать. Затем я ощутил, как меня подняли на руки и продолжили куда вести, после чего несший меня на руках человек повернул резко направо, видимо разделяя нас с Томом, потому что именно в тот момент крики брата о помощи стали хуже слышаны, будто тот отдалялся от меня, а затем и вовсе исчезли бесследно, когда мое тело пренебрежительно скинули на пол с более твердым, похожим на бетонное покрытие, в тихой комнате, дверь которой громко захлопнулась через несколько секунд.

Я не мог понять, что происходит или, где я точно сейчас находился. По ощущениям и звукам, которые доносились на протяжение всей нашей небольшой прогулки, нас будто не вывили из дома, но тогда возникает вопрос, почему похитители решили запереть нас в собственном доме? Где теперь Том? Куда делся Отелло? Почему он нам с братом не помог? Вопросов было куча и думаю, что уже совсем скоро я узнаю на них ответ, ведь спустя несколько часов лежаний на холодном полу мое тело вновь стали бесцеремонно волочить в неизвестном направлении. И вот спустя пару минут блужданий мне наконец развязали ноги и сняли мешок с головы. Пока глаза оклемались к тусклому свету, кто-то одним движением перерезал веревки на руках, а перед взором стало все проясняться, заставляя меня резко вскочить на ноги от шока увиденного.

По середине просторного подвального помещение с высокими потолками под светом яркой лампы сидел на железном стуле связанный по рукам и ногам Отелло, и еще одна веревка была у него между зубов, что не позволяло мужчине заговорить. Позади него стоял крепкого телосложения солдат, с хищной улыбкой, угрожающе прокручивающий в руке массивную металлическую цепь, хитро разглядывая меня и двух охранников позади, которые уложили свои крепкие руки на мои плечи, удерживая на месте, брыкающегося меня, желающего вызволить друга.

Затем мой взгляд метнулся левее, на еще один освященный участок этой темной комнаты, где привязанный ногами кверху свисал головой вниз мой брат, чей рот был приклеен скотчем, а руки связанны веревками, сильно впивающиеся в его кожу. Его дрожащее от страха и слез тело было подвощено к какому-то механизму на цепях, который удерживал того над глубоким двухметровым чаном с водой. Увидев напуганные глаза брата, смотрящие на меня с мольбой о помощи, я охотнее стал вырываться из крепких оковах этих солдат, желая спасти напуганного брата, но мужчины были значительно сильнее меня.

- Что такое, Фабиано? Без посторонней помощи не так просто достичь желаемого? - из-за кромешной темноты перед глазами послышался приближающиеся разъяренный голос моего отца, который быстро заставил меня усмириться, с замершим сердцем дожидаясь появления этого коварного монстра, который сверкнул своими зловеще белоснежными зубами, хищно приближаясь ко мне уверенными тяжелыми шагами, - знаешь, я прихожу к выводу, что Том внешне похож на вашу мать, а ты характером. Такой же строптивый, неугомонный и упрямый, - походя ближе, отец влепил мне сильную пощечину своей тяжелой рукой, яростно поглядывая сверху вниз на мою болтающуюся из стороны в сторону голову от силы его удара, - где вы были? – неспеша поинтересовался тот, закатывая рукава своей черной рубашки.

Он был в том же черном, как и его беспощадная душа, костюме тройке, в котором вчера стоял на похоронах, лишь пиджака не хватало. Странно, что за всю ночь тот не переоделся. Хотя, судя по сильному запаху спиртного можно было догадаться, чем он занимался.

- Где вы были? – по слогам разделив слова, тот вновь яростно задал интересующий вопрос, оставив на другой щеке еще один отпечаток своей тяжёлой руки, - сынок, тебе лучше ответить сейчас, иначе мое терпение вскоре закончится, а это значит, что я перейду к нему, - отходя в сторону, отец указал рукой на болтающегося на веревках брата, умоляющими, полными слез глазами напугано поглядывая на меня и Отелло, который одаривал нас обеспокоенными взглядами, полными сожаление, - тик-так, - указал мужчина пальцем на свои часы на запястье.

- На кладбище, - несмело выдал я, опуская стыдливо голову вниз, ощущая, как только что предал своего лучшего друга – Отелло, который тайно отвез к маме, чтобы у нас была возможность с ней попрощаться.

- Верно, сынок, - приподняв двумя пальцами мой подбородок наверх, самодовольно ухмыльнулся отец, пронзая суровым взглядом, - отпустить его, - быстро отдал тот проказ, на что его послушные куклы выпустили меня из своих рук, делая шаг назад, приставляя ко мне пушки, - видишь ли, наверное, ты хочешь узнать, почему Отелло и Том сейчас тут и, что вообще происходит? Так вот, опережая твои вопросы, я позволю себе ответить, - в темных глазах сверкнуло что-то коварное и злое, что заставило меня сильнее напрячься, - утром я дал вам приказ не подходить к могиле матери без моего разрешения, а ты решил не слушаться, так еще ввязал в это брата и моего верного солдата. Ты пошел против моего слово! – гневно крикнул мужчина, заставляя меня вздрогнуть от страха и неожиданности.

- Мы также как и все имеем право, даже в большей степени попрощаться с мамой, - подняв глаза наверх, попытался я ему противостоять, желая высказаться, за что неожиданно в наказание за дерзость получил сильный удар стопой по задней поверхности правой голени под коленном, от чего та согнулась, а я потерял равновесие, приземляясь обеими руками на холодный, грязный пол у ног отца, выдвигая вперед, согнутую в девяносто градусов левую опорную ногу.

- А теперь слушай меня внимательно, сынок, - усевшись на корточки передо мной, отец крепко схватил меня за волос, приподнимая опущенную голову, - я здесь капо! Я дон вашей семьи и других семей, включая тех территорий, на которые вы все живете. Непослушание и неповиновение моей воли карается смертью, но так, как ты мой сын, за что мне стыдно и еще ребенок, я решил тебе преподать простой урок. Может после ее смерти мне удастся сделать из вас нормальных людей, - усмехнулся дон, поглядывая на солдат позади меня, а затем на одиночку, который нависал над Отелло, - урок выбора. Кто же дороже для тебя, Фабиано? Кого ты спасешь от смерти? Родного брата или лучшего друга? – встав на ноги, мужчина вытащил из кармана брюк пульт, нажимая на комбинацию из кнопок, одновременно с этим кивнув головой, солдату, который надевал на Отелло герметичный пакет, обматывая его шею цепами.

- Пап, пожалуйста, нет! – приползая к его ногам, стал я его молить, пока один из солдат, не приставил к моей голове дуло пистолет, на что отец лишь ухмыльнулся.

- Игра началась, сынок, - хитро рассмеялся дон, поглядывая на то, как тело собственного сына опускается в чан с водой, пока его лучшего солдата душат, пренебрежительно скидывая пульт на пол, выходя из комнаты, - тик-так! – напомнил тот, захлопывая громко дверь.

Подняв напуганные глаза на брата, который потихоньку стал погружается в воду, в панике размахивая связанными руками по стеклянным прозрачным стенкам аквариума, а затем переключившись на трясущегося от нехватки воздуха Отелло, чья голова была накрыта черным пакетом, я обессилено, до паники напугано опустил голову вниз, на одно колено, нервно размышляя над своими действиями, пока не вспомнил о своем преимуществе. Аккуратно дотянувшись рукой до выставленной в момент падения вперед левой ноги, на голени которой был прикреплен нож, я вытащил кусок острого металла, боковым зрением измеряя расстояние до солдат, стоящих позади меня. Резко замахнувшись рукой назад на того, кто целился мне прямо в голову, перерезал мужчине сухожилие на ноги, от чего тот с криками потерял равновесие, роняя пистолет у моих ног, который я быстро подобрал, целясь другом придурку в промежность, на что тот замертво упал с криками на пол, составляя компанию другу, оставляя лужу крови под себя.

Подбегая к Отелло, параллельно поглядывая на Тома, который уже начал задыхаться от нехватки воздуха и страха, я выстрелил в плечо солдату, который душил моего друга, однако пуля прошла мима, а мужчина стал суматошно шевелиться, пытаясь достать свое ружье, однако я оказался быстрее, вновь выстрелив ему в ту же точку, попадая в цель в этот раз. От пронзившей боли, солдат скрутился около ножек стула, издавая грозный рык в то время, как Отелло перестал трястись, черпая ртом воздух через пакет, который прилип к его губам.

Убегая теперь в другой угол комнаты, куда отец незаинтересованно бросил пульт, я встал на колени, ползая по темному помещению, ища этот чертов прямоугольник, который не мог найти из-за того, что тот сливался с мраком, пока не разглядел красную кнопочку, приглушенно горящая на полу. Схватив его, я стал нервно разглядывать кнопки, в панике нажимая на все, которые только имелись, молясь, не навредить брату или припоздниться. И вот механизм заработал, потихоньку поднимая Тома на поверхность воды, от чего я облегченно вздохнул.

Подбегая к Отелло, я выстрелил в ногу солдату, который пытался вновь приступить к своим обязанностям, опередив его. Сняв со своего друга цепи и пакет, я быстро развязал тому руки, позволяя спокойно задышать, а затем метнулся к брату, который плакал, даваясь остатками воды и слез от страха. Схватившись за веревку, торчащую рядом, я пополз наверх, оказавшись на одном уровне с Томом, раскачался слегка, цепляясь руками за бортики аквариума, снимая скотч с его рта, пытаясь успокоить напуганного ребенка, который чуть не умер сегодня следом за собственной матерью.

Затем нам на помощь пришел Отелло, который снял с крючка напуганного до смерти Тома, который скрутился комочком в моих объятиях, жадно хватая ртом ценный воздух, обливаясь горькими слезами. Как вдруг тишину нарушили громкие аплодисменты, раздающиеся из темноты, откуда вылез отец.

- Молодец, Фабиано, - коварно проговорил тот, оскалившись, - только запомни, что в жизни так гладко ничего не бывает. Вред ли тебе удастся спасти всех близких твоему сердцу людей, находящиеся под угрозой, поэтому порой ты будешь стоять между выбором, как сегодня, но не все выживут, - его слова звучали как угроза.

Настоящее время

В ходе своего малоприятного рассказа, я ощутил, как маленькая ручка моей птички сильно сжала мое плечо от переживаний и гнева, пока другая нежно поглаживала по голове, будто пытаясь меня успокоить. Мимолетно незаметно поднимая глаза на девушку, я видел, как та горько плакала, порой хныкая. Все это время я ощущал, как ее тельце вздрагивало от отчаяния и слез, в ходе всего рассказа, что заставляло мое сердце сжиматься от боли. Мне хотелось прекратить эту пытку, но каждый раз поглядывая в ее покрасневшие каре-зеленные глаза, видел неодобрительный взгляд, который приказывал мне продолжать.

- Как я его ненавижу! – яростно проговорила птичка, убирая с мокрого лица слезы, которые, скатываясь по ее аккуратному подбородку и тонкой шее, крупными каплями падали на мое лицо, - как можно быть таким тираном? Разве отец, даже самый ужасный, поступить так со своими маленькими детьми, которые недавно потеряли мать? – разочарованно захныкала жена, прикрывая руками расстроенное лицо, громко всхлипывая, на что я приподнялся с ее коленок, заключая этот маленький расстроенный комочек в своих теплых объятиях, оставляя на темных волосах нежные поцелуи.

- Отец не всегда был таким, - успокаивающе тоном озвучил мало кому известный факт, от чего моя птичка слега отстранилась, поглядывая на меня с недопониманием и осуждение, думая, что я его прикрываю, - это абсолютная правда, Кэти, - подтвердил я свои слова, вытаскивая из кармана брюк кошелек, откуда достал маленькую фотографию, вручая ее девушки, - на этом снимке ты можешь наблюдать мою счастливую, среднестатистическую семью, в которой мы с Томом не зная бед, радостно росли до того, как ему исполнилось три года, после того момента, отец стал постепенно меняться в худшую сторону, - приходясь глазами по памятному снимку, на котором запечатлена счастливая мама, нежно обнимающая меня, который держал новорожденного брата на руках, изображая недовольные гримасы на лице, пока папа оставлял на щеке улыбающиеся шатенки нежный поцелуй. В этом снимке было столько любви.

Эта фотография была лишь копией, которую я всегда носил с собой, как амулет или памятную ценную вещицу, напоминающую о счастливых мгновениях детства, пока ее оригинал хранился в том стареньком доме родителей нашей мамы, рядом с семейными фотоальбомами, письмами, праздничными открытками, которые никогда не доходили до нас с братом, и другими ценными вещами оставленными дедушкой и бабушкой на память. После смерти мамы мы с ними больше никогда не пересекались, как и с Отелло и Лионелой, которых отец отослал подальше от нас. Дон Калабрезе годами отгораживал нас с братом от всех родственников, от чего мы потеряли связь с самыми родными людьми, сильно любящих нас.

Воспоминания с фото
(Фабиано 5 лет, Том – новорожденный)

Уже шёл четвертый по счету день с тех пор, как мама уехала забирать из какого-то специального учреждения моего нового друга и члена семьи – моего младшего брата. Все эти дни, я оставался под присмотром Лионелы – маминой помощницы, которая появилась в это доме с самого моего рождения. Эта третья по счету женщина в моей жизни, которая заботилась о моем благополучий, скрывала мои проделки от отца, и просто заботилась обо мне, словно вторая мама, даря такое же безграничное тепло и необъятную любовь.

И вот мы с Лионелой и Ренардом, словно три верные сторожевые собачки, уже дня четыре сидели на ступеньках лестницы из светлого лакированного дерева, наблюдая за входной дверью напротив, ожидая долгожданного появления мамы. Однако та все не являлась, поэтому ко второму дню, я приуныл немного, но Лионела и питомец, всячески подбадривали меня, составляя компанию.

И вот очередной день нашего ожидания. Я сидел ровно на том же месте, что каждый предыдущий день до этого, нехотя размешивая уже остывшую страчателлу, которую я медленно нехотя черпал ложкой, донося солоноватый бульон до рта, который дальше не спускался из-за трепета ожидания. Однако мои сопротивления оказались бессмысленными, учитывая, что рядом была Лионела, которая придумывала различные уловки, дабы меня накормить. И смело могу заверить, что у нее это отлично получалось. И вот я подношу очередную ложку бульона к губам, как вдруг раздается громкий скрип открывающейся двери, после которого я мгновенно бросил ложку в тарелку с супом, поднимая оживленный взгляд на медленно открывающееся дверь.

- Мама! - восторженно вскрикнул я, поднимаясь на своих ватных ногах со ступеньки, суетливо вручая удивленной Лионеле миску с содержимым, молниеносно направляясь к двери, в проеме которой уже стояла улыбающиеся мама, а позади радостный папа, с белым конвертом в руках, на который я неоднозначно взглянул, - mamma, мне так тебя не хватало. Почему вы с папой так долго выбирали мне братика? - вновь крикнул я, приобнимая своими тонкими детскими ручонками стройные ноги мамы, которая нежно, с особой любовью уложила свою теплую ладонью на мою голову, прочесывая тонкими пальцами запутавшиеся черные волосы.

-Фабио, petit oiseau, я тоже безумно соскучилась по твоему голоску, запаху,- проговорив эти слова, руки женщины сильнее прижали меня к себе, после чего та мягко отстранившись, аккуратно привстала на колени передо мной, приравниваясь ростом, из-за чего я наконец увидел счастливые, серые, как мокрый асфальт после дождя, глаза мамы, которые и меня заразили этой искоркой счастья, заставляя уголки губ приподняться, обнажая на моем лице безобидную, невинную и еще такую чистую детскую улыбку,- mon aimee, это ответственный выбор, однако теперь мы тут и ты можешь наконец познакомится с ним, - приоткрыв белый конвертик в руках, мама придвинула этого крохотного человечка ко мне, чтобы я его лучше разглядел, с особой материнской любовью поглядывая на нас двоих, ожидая моей реакции, которая молниеносно последовала.

- Это не то, что в мне обещали, - сердито проговорил я, делая пару шагов назад, упираясь спиной в Лионелу, которая все это время восторженно разглядывала эту сцену любви, пуская слезы счастья и умиления, - он такой маленький, - посмотрев на свои приподнятые параллельно полу руки, я попытался изобразить крошечный рост младенца в руках у мамы, чье выражение лица практически не изменилось, по сравнению с моим, - он такой безобидный, да еще и вечно спит, я не смогу с ним даже поиграть, поэтому он мне не интересен. Верните его обратно и принесите мне брата постарше, - недовольно скрестив руки на груди, я демонстративно надул гуды, поглядывая то на маму, то на белый конвертик в ее руках, который начала шевелиться, издавая тихие звуки, после моего бурного выступления и высказанных недовольств.

- Фабио, - уложив одну свою руку на мое плечо, мама аккуратно подтолкнула мое податливое тельце по направлению к себе, от чего я оказался вновь напротив ее добрых, таких красивых глаз, которые заставляли меня смотреть на нее, как привороженный, - позволь мне все же познакомить вас, - коротко подметила та, одаривая меня легкой улыбкой, заставляющее мое сердце растаять, - это Томмазо – твой брат, - бархатным голос, полным нежности и любви произнесла шатенка, поглаживая пухлые щечки глазастого малыша, который мило улыбнулся ее бережным касаниям во сне, - возможно тебе он сейчас кажется неинтересным, порой ты можешь подумать, что Том для тебя обуза, однако несмотря ни на что, запомни, Фабиано, - мама сделала небольшую паузу, отбрасывая в сторону выступившие на глаза слезы, после чего добавила: - он твой брат, с которым вам предстоит прожить руку об руку всю жизнь. Возможно, первые несколько лет он будет сильно нуждаться в твоей помощь, как старшего брата, даже больше, чем ты готов будешь дать, возможно, он и в будущем будет к тебе обращаться за ней, а ты как любящий брат, будешь ему всегда помогать, потому что я уверенна, что твое большое доброе сердце не сможет ему отказать. Ты всегда будешь рядом с ним, как и он с тобой, поэтому запомни: чтобы не случилось, вы всегда есть друг у друга. Заботитесь, поддерживайте всегда и главное, Фабиано, - любите. Возможно, твой брат сейчас не сможет тебе отплатить тем же взамен, однако спустя пару лет, ты поймешь, что вашей дружбы цены нет. Он станет неотъемлемой частью твоей жизни, как и ты его.

Настоящее время

Тогда я не придавал особого значения маминым словам, однако с годами все больше и больше осознавал, что Том действительно стал неотъемлемой частью моей тусклой и такой кошмарной жизни. Единственная частичка света, соединяющая меня с мамой, напоминающей о ней, о ее безгранично- большой любви к нам, о тех беззаботных нескольких лет моей жизни. Том во всем был похож на нее, хотя и в меньшей степени помнит ее, из-за ее раннего ухода.

Брат был тем проводником, который вытаскивал меня из той гремучей тьмы, в которую меня принудительно отправлял отец, дабы сделать из меня отваженного, кровожадного палача, который во всем подчиняется ему. Только благодаря Тому, его беспомощности после смерти мамы, я смог взять себя в руки и продолжить заботиться о нем должным образом, проявляя порой дерзость, непокорность по отношению к отцу, потому как тот часть был на согласен с проделками и мнением Тома, который редкого его слушался, делая все по-своему.

- Почему на могиле вашей мамы ты оставил два букета? – дослушав рассказ, осипшим от плача голосом, спросила жена, будучи прижатой к моей груди, внимательно разглядывая милое фото.

- В это кроется причина ее смерти, - нехотя проговорил я, вспоминая тот ужасный день, - после ее кончины и тех событий в подвале, Том, да и я сильно изменились, но брат в большей степени. Он стал неконтролируемым. Когда ему исполнилось семь лет, через год после тех событий, отец отправил его в Англию в школу- интернат, куда в семнадцать лет и меня отослал в университет. Я был доволен учебой там, потому что оказаться подальше от отца-тирана – это мечта, однако мне сильно не хватало Тома, с которым мы виделись раз в год лишь на рождество. И вот так прошли наши несколько лет жизни. Я окончил университет, а Том только поступил. В период старшей школы и поступления в университет тот связался с непристойной компанией, хотя и сам был не лучше их самих. Видимо смерть мамы оставила на нем сильный отпечаток, поэтому брат стал курить траву, утопать в море алкоголя, в последнее время даже начал баловаться легкими наркотиками и совмещал все это с девушками и скоростью, - сделав небольшую паузу, я протер уставшие глаза, поглядывая на часы на руках, показывающие стрелкой на цифру три, - я тоже не был ангелом, но Том будто сорвался с цепи. Я пытался с ним поговорить, но тот вроде слушал меня, однако делал все по-своему. И вот ночные гонки по Лондону довели его до полицейского отдела, где его закрыли на пятнадцать суток. Отец, узнав об этом не захотел его вытаскивать, а приложил усилия, чтобы тому ужесточили наказание и по итогу брату припаяли еще несколько сотен часов общественных работ. Следующий раз тот попал в полицию по причине нетрезвого воздания, да еще и под кафом. Тогда Том серьезно нарушил правила, потому что в таком состояние врезался с большой скоростью в полицейскую машину. Его лишили прав и должны были дать срок, но отец вмешался и вытащил его. Вновь общественные работы, на которые брат забил. Отсутствие прав брату не помешало, поэтому тот продолжал гонять со своими обкуренными друзьями. И вот очередное рождество. Том приехал домой и решил отомстить отцу за общественные работы и с помощью Майка – моего друга из университета, который сейчас работает со мной. Кстати, это тот самый компьютерщик, - усмехнулся я, вспоминая, как моя жена накинулась на него с обвинениями, когда тот блокировал ей некоторые функции на гаджетах, - те взломали один из сейфов отца, где тот хранил свои побрякушки и ключи от самых дорогих машин в своей коллекции и среди всего этого хлама они нашли зашифрованный диск, который вызвал большой интерес у брата. Несколько часов работы и Том с Майком узнали тайну, которую, как зеницу око охранял отец на протяжении тринадцати лет. Там были документы из больницы на имя мамы. Оказывается в тот день, перед ее смертью, когда я застал их в его кабинете за странным диалогом, мама рассказала отцу о своей беременности, - услышав диагноз, моя жена отчаянно выдохнула, прикрывая лицо руками, всхлипывая, - она была на шестнадцатой или семнадцатой недели, а отец узнав известие желал ее отправить на аборт, считая, что жена нагуляла ребенка, но та сообщил ему, что срок слишком большой и данная манипуляция уже запрещена ей. Предполагаю, что она специально держала свое щепетильно положение в тайне так долго, чтобы дон был бессилен по отношению к этому. Однако, Джакоппо не так просто, поэтому решил как обычно схитрить, сказав маме, чтобы та сделала какой-то внутриутробный тест на отцовство, чтобы он убедился в ее верности ему. Мама согласилась, но приезжая в клинику все пошло по плану отца, который видимо заранее подкупил нужных людей. Ей вкололи анестезию и начали проводить аборт. Пошло сильное кровотечение, которое остановить не удалось, и она скончалась от массивной потери крови. Том узнал об этом и еще о том, что у нас должна была родиться сестра. Брат обезумел и назло взял самую дорогую тачку, чтобы прокатиться. В какой-то момент, он потерял контроль над управлением и врезался в столб на большой скорости. В нашем доме тем вечером была рождественская вечеринка, которую быстро завершили известия о том, что брат в больнице с ушибами, сотрясением и переломом позвоночника. Узнав об этом, мы поехали незамедлительно туда. Отец за пару часов собрал команду немецких, израильских и американских профессоров и оперирующих врачей в этой области и вот Тому сделали операцию. Брат лежал на столе около двенадцати часов, а врачи твердили, что тот останется инвалидом, а может быть шансов на спасение и вовсе не будет. Операция прошла успешна, однако через пару часов брат впал в кому на два дня. Я чуть с ума не сошел, пока находился каждую свободную минуту рядом с ним, молясь о том, чтобы брат вновь открыл глаза и посмотрел на меня. Мне было все равно сможет ли он ходить или нет. Куда важнее было увидеть его живым. Врачи боролись за его жизни и Том чудом очнулся. После той кошмарной аварии и пережитой комы, из которой по его словам вывила мама, брат перестал неконтролируемо пить, про наркотики и травку забыл, ну, а женщины никуда не исчезли, зато появился спорт, которым тот вынуждено стал заниматься в целях реабилитации, но затем пристрастился к этому.

- А как ты справлялся с ее смертью? – крепче сжимая мои плечи, слегка отстранившись, поинтересовалась моя птичка, пристально глядя своими пронзающие мою душу заплаканными очами в мои серые глаза.

- Сначала меня спасал брат и то, что он такой маленький и беззащитный, а затем поступив в университет,  стал утопать в женщинах. Неконтролируемо знакомился с ними, неосознанно ища ее среди всей этой фальши. Сигареты, порой выпивка и всегда женщины, - стыдливо отвели я на ее вопрос, ощущая угрызение совести за свои мерзкие поступки, - но они мне быстро надоедали, да и ни к кому не привязался, - продолжил я оправдываться, замечая ее расстроенный опущенный вниз взгляд.

- Я даже боюсь задавать лишних вопросов, потому что вы с Томом столько пережили, - шокировано произнесла жена, взволнованно теребя пальцами мягкую ткань пледа.

- Сложности и делают нас теми, кем сейчас являемся, - вдумчиво произнес я, пока перед глазами, как карусель, прокрутилась пленка с записями всей моей нелегкой жизни, - но среди всего этого хауса, боли и потерь, если что-то светлое, что держало меня наплаву, - посмотрев в ее каре-зеленные глаза, я прильнул головой к коленкам, устраиваясь поудобнее, - и в моей жизни – это ты, птичка, и Том, - признался я, ощущая как тело жены напряглось под весом моего тяжелого туловища, - ты знаешь, чем пахнет центр галактики? – задал я отвлекающий вопрос.  

До скорых встреч на следующих выходных, мои дорогие читатели ♥️