Одержимость: Любовь разрушительна 18+ | РЕДАКТИРУЕТСЯ!

Собственнический инстинкт — вот что такое ревность. Мы многое бы выбрасывали, если бы не боялись, что выброшенное тут же подберут другие.
Оскар Уайльд

От его лица

Воспоминания

- Я не хочу. Нет, не хочу быть монстром! Я не хотел его убивать, - давясь горькими слезами, прерывисто повторял я одни и те же слова пару часов подряд, закрывая трясущимися детскими руками обзор на небольшую яму перед собой, - я правда это не хотел, - продолжил я успокаивать бунтовавшую внутри справедливость, ненависть и злость к себе за это убийство, - не хочу быть им! – громко прокричал я от ярости, сильно до боли сжимая пальцы в кулаки, поднимая мокрое лицо наверх, будто умоляя того, кто прячется за облаками пощадить меня.

- Фабио, посмотри на меня, - спокойный женский голос уверенно озвучил свою просьбу, заботливо укладывая свои нежные руки на мое лицо, по которому ручейками стекали горькие слезы утраты, - вы с отцом не похоже и никогда не будете, - мама нежно прошлась большим пальцем по коже, убирая солоноватые слезинки, привораживая своими серыми, как небо над нами глазами, - ты не можешь быть монстром. Слышишь меня? Ты не монстр, Фабиано, - вновь повторила та, продолжая гипнотизировать меня.

- Я убил Ренарда, - повернув голову сторону Отелло, который размахивал лопатой, мой взгляд скользнул чутка ниже, на небольшой самодельный гробик, где покоилось окровавленное тело моего лучшего друга, - мам, а что я скажу Тому? Что я убийца? – обессиленно рухнув коленками на сырую землю, я опустил переполненные слезами глаза на трясущиеся руки, задавая волнующий нутро вопрос, ощущая прожигающую грудную клетку острую вину.

- Petit oiseau, ты не убийца и никогда им не станешь, - встав на колени передо мной, мама накрыла, будто птица, своего птенчика, меня, прижимая ближе к своей груди, стараясь унять мою боль, - убийцами становятся лишь, когда человек совершивший это притупление поистине желал этого. А ты не способен желать кому-то смерти. Твоя душа кристально чиста, просто порой ты сам это не замечаешь. Обещай мне, что никогда не поддашься лукавой тьме, - приподняв мою голову, с глазами полные слез, уверенно проговорила мама, терпеливо дожидаясь моего ответа.

- Обещаю, мам, - прерывисто поклялся я, задыхаясь от слез.

- Ты знал, что собаки чувствуют хороших и плохих людей? – привстав, мама протянула мне руку, помогая подняться с земли, задавая странный вопросы, на который я не знал ответа, поэтому лишь отрицательно покачал головой, - при первой нашей встречи с маленьким Ренардом, он неспроста выбрал тебя сам, а потому что интуиция ему подсказала. Он ощутил, что ты хороший человек, поэтому подбежал радостно к тебе, - продолжила мама успокаивать меня, приводя убедительные доводы.

- А папа плохой? Просто Ренард всегда боялся его, - замешкавшись, поинтересовался я, замечая на лице мамы неопределённые эмоции.

- Фабиано, ни ты, ни Томмазо и уж тем более отец не являетесь плохими, - убрав с моего лба запутавшиеся темны волосы, мама с любовью поглядела на меня, - мы просто родились не в самой обычной системе, которой всем нужно повиноваться. Поэтому порой приходится становится тем, кем не хотелось. Но ты главное не забудь разграничивать семью и работу, договорились? – уголки ее губ слега вздрогнули, от чего на лице появилась едва видимая легкая улыбка, - Не дай возможность соблазну властвовать овладеть твоим чистым сердце, - шёпотом попросила мама, мягко прикладывая руку к груди в проекции бьющегося сердца, - буп! – прислонившись лбом к моему, издала шатенка знакомый звук нашего с ней тайного приветствия.

Настоящее время

- Прости меня, мам, - встав на колени около ее могилы, заботливо прошелся я по холодному камню рукой, ощущая вину за свое столь эгоистичное поведение, - я пытаюсь себя контролировать, но впервые не знаю, что мне делать, понимаешь? Я сгораю от чувств. Я устал от тайн. Я не та личность, которой ты гордилась бы. Не стал тем, кем обещал. Прости, мам. Но в одном я преуспел, - сделав глубокий вдох, я поднял виноватый взгляд на серое, как ее глаза небо, - я не допустил, чтобы Том стал таким же, как мы с отцом. Он чист душой, хотя моя погрязла во тьме, но ради него я готов на все, - встав на ноги, я подошел к могильной плите, прислоняясь к ней лбом, - буп! – несмело проговорил я, - с днем рождения, мам! Надеюсь и мою душу кто-то спасет от этой тьмы, - попрощавшись с мамой, я развернулся к могиле спиной, убирая с лица одиночную слезу, медленно направляясь к единственной припаркованной на стоянке машине.

Открыв дверь, я уселся на водительское сидение, оставляя ее открытой. Дотянувшись до бардачка, я вытащил оттуда пачку сигарет, быстро поджигая одну из никотиновых трубочек, в которой сильно нуждался, глубоко вдыхая плотный белый дым, обволакивающий мои дыхательные пути, заставляя расслабиться.

Я не знаю, почему решил именно с птичкой приехать сюда. Данное решение было принято довольно спонтанно и шло откуда-то из глубин души. Из души? Странно. Будь она у меня, то наверняка сказал бы, что этот импульс шел именно из этого органа, однако у меня там лишь пустота. Тьма, поглощающая яркий свет, подобно черной дыре. Ярким светом в моей мрачной жизни была неповторимая Кэти. Прозвучит глупо, клишировано и даже банально из моих уст, но она мой спасительный якорь. Единственный человек, который способен вызвать во мне бурю положительных эмоции, однако, как только она желает уйти, мною овладевает злость, гнев, ярость. Страх?

Боялся ли я ее потерять? Наверное, да.

После смерти мамы я поклялся, заставляя себя больше ни к кому не привязываться, чтобы не испытывать столь ужасных, терзающих мою душу чувств. Привязанности в нашем мире не должно быть, иначе данную слабость могу использовать против тебя самого, твои же враги. Это немыслимая роскошь. Когда я потерял маму, вместе с ней завершилось мое девство. Вместе с ней похоронили того прилежного Фабиано. Вместе с ней все разом отвернулись от нас с Томом, оставляя на произвол судьбы, которую безжалостно вершил Джакоппо Калабрезе.

После ее смерти жизнь казалось очень пустой, меня всегда что-то тяготило, беспокоило, но ради Тома я забывал об всех существующих проблемах, нацеливаясь на его благополучие, и лишь устало закрывая глаза ночью, находясь порой наедине с самим собой, что редко удавалось, я мог себе позволить дать волю эмоциям, которые сильно давили на меня, накапливаясь. Я остался совсем один. Несовершеннолетний до смерти напуганный Фабиано, который в столь юном возрасте резко повзрослел, хотя ему самому нужна был поддержка, любовь и заботы, но рядом никого не оказалось. Даже самые близкие отвернулись.

Вспомнив те ужасающие дни, я взял еще одну сигарету из пачки, поджигая, втянулся, поглядывая на кладбище перед собой, видя, как по этой узкой тропинки идет, высоко подняв голову Дон Калабрезе, не стесняясь принимая соболезнования от семьи, родственников и друзей. Сколько в нем фальши было в тот день. Человек, который угробил мою маму. Ее убийца показывал всем, насколько ему тяжело с двумя малолетними детьми. Как он горюет по своей жене, строя неподдельно расстроенные гримасы и все ему верили, ведь скажи кому-то, что данный человек, образцовый отец и семьянин сам убил этого ангел, никто ведь и не поверит, посчитав тебя сумасшедшим.

Хоть картинка образцовой семьи была спасена, за счет мастерски отыгранной роли горюющего мужа в исполнении Джакоппо, на деле все было иначе. Но об этом широкой публике не стоит знать. Такой приказ нам отдал отец перед похоронами мамы.

Закончив вторую по счету сигарету, я зажег еще одну, потому как ярость, злости, обида и боль утраты все еще горели во мне ярким пламенем мести, которая частично обрушилась на старшего Дона. И нет, это не его убийство, ведь, как я уже говорил, смерть – это щедрый подарок, а для Джакоппо я хотел бы побыть в роле экзекутора, поэтому несмотря на всю его защищенность, спустя долгие годы поисков смог докопаться до слабых рычагов, за которые мастерски начал тянуть, играя отцу на его шаткие нервишки. До убийства я не паду, как это делают большинство сыновей мафиози, а вот игры разума – это достойная для меня вещь. Люблю вкус настоящей, заработанной усердным трудом победы, учитывая, что данный труд приносит лишь одно удовольствие, в виде унижении соперника.

Однако сейчас я не мог думать об этом, потому что ненависть к себя за столь омерзительное поведение, по отношению к Кэти росла в геометрической прогрессий. Эта девушка не была достойна всех этих наказании, унижений, что еще больше заставляло меня презирать себя. Я очень хотел увидеть ее, извиниться, однако поразмыслив немного, понял, что сейчас это не лучшее решение. Поэтому заведя двигатель, я выехал с парковки, вливаясь в поток машин на оживленной дороги.

Глаза разбегались по сторонам, а на телефон только что пришло уведомление. Это было короткое сообщение от Тома, который хотел, чтобы я к нему приехал, однако я вежливо отказал брату. Я знал, почему тот решил потащить меня именно в то место, поэтому и отказал. Я не готов. Не сейчас.

Единственно место, где мне хотелось бы оказаться – это тот домик в районе Навильи, куда я промчался, вдавливая педаль газа в пол. Этот старенький домик принадлежал раньше моим бабушки с дедушкой, которые скончались через несколько лет после смерти мамы. Бабушка не смогла пережить утраты старшей дочери, как и дедушка, на которого сильно еще давила многолетняя болезнь жены. После их смерти нам с Томом достался этот домик. Брату, как прямому наследнику, потому как тот стал носить их фамилию. Милани- родом из Милана. Хотя чистокровным итальянцем был лишь мой дедушка. Бабушка являлась эмигранткой из Франции, имеющая итальянские и французские корни по линии отца – чистокровного парижанина.

Подъехав к тому домику, я вышел из машины, подходя к входной двери, которую открыл ключами, заходя внутрь, ощутил тот самый запоминающиеся запах детства. Лилии. Одновременно прекрасный цветок, который напоминает мне о ней, однако все недолгие, но счастливые вспоминания связанные с мамой быстро заканчиваются ее смертью и похоронами, от чего я стал ненавидеть эти белые бутоны. Заходя в гостиную, я подошел ближе к белому роялю, с выгравированной по контору золотистой лилией.

Бережно приходясь пальцами по гладким, лакированным краям инструмента, я наконец осмелился и присел, открывая вид на белые клавиши, сменяющиеся поочередна черными прямоугольниками поменьше. Поглядывая на трясущиеся от воспоминаний пальцы, который соприкасались с этим прекрасным, памятным инструментом лишь раз в год, я несмело опустил их на клавиши, зажимая которые услышал нашу с мамой собственную мелодию.

Воспоминания

- А теперь эту ручку перенеси сюда, - женщина, сидящая рядом, мягко сместила мою неумелую детскую ручку в другую сторону, зажимая три пальца на разных клавишах.

- Мам, я хочу сам! – самоуверенно посмотрев на шатенку, гордо приподнял я подбородок наверх, желая показать свои достижения, на что мама терпеливо сложила руки на коленках, внимательно поглядывая на меня с легкой улыбкой.

Опустив глаза на длинную цепочку из белых и черных прямоугольников, которые выглядели одинаково, я слегка запаниковал, но быстро взяв себя в руки, стал по памяти повторять заученные с мамой на протяжении несколько дней расположения пальцев, движения и фразы заумные фразы о каких-то нотах. И вот зажав клавиши, я услышал первые верные, знакомые звуки, от чего сильно обрадовался, однако перекинув руку в другую часть рояля, резко поднял их вверх от фальшивых нот, царапающие перепонки.

Увидев мою расстроенную гримасу, мама молча накрыла своей теплой рукой мою ладонь, укладывая ее на клавиши, в сотый раз демонстрируя мне расположения пальцев и сочетание клавиш.

- На все нужно время, Фабио, - поцеловав меня в макушку, успокаивающе проговорила мама, - и немного терпения, - добавила та, намекая на мою детскую упертость и желание всего самому добиться как можно быстрее.

Настоящее время

Сейчас же мои пальцы умело пробегались по клавишам, при касание с которыми воспроизводились божественные звуки, сочетающиеся в этой драгоценной для меня мелодии. Мелодичное звучание рояля раздалось эхом по всему пустующему домику, который раньше был окутан детским смехом, мамиными духами, когда та исподтишка поглядывала на меня из-за дверного проема, когда я пытался незаметно повторить заученные с ней мелодии на этом инструменте. Она стояла вон там. Напротив меня, искрении улыбаясь, видя мое усердствуй и неподдельные старания.

До сумерек я беспрерывно играл, прокручивая в голове предательски стирающиеся задорный, живой звук ее кристально чистого смеха, от чего стал на себя злиться, ведь двадцать четыре года назад, я пообещал себе никогда ее не забывать, однако из года в год это все сложнее мне давалось. Поэтому закрыв белоснежные клавиши рояля, я встал, разочарованно направляясь к двери, доходя до которой развернулся лицом к стене, напротив лестницы, где ранее висели семейные фотографии, с улыбающимися с них лицами. Встряхнув головой, я вышел из дома, направляясь к припаркованной машине, усевший в которую не смог противиться соблазну и голосу внутри, повелевавший поехать к ней, поэтому заведя двигатель, я направился в Генуя.

Спустя несколько часов я наконец оказался напротив этого милого домика милой семьи Бреннан, о которой всю жизнь мечтал маленький Фабио. Первый раз встретившись с этими чудесными людьми, я ощутил себя обычным счастливым, необремененным тайнами человеком, а не грозным мафиози, наемным убийцей и ненужным ребенком. Мистер и Миссис Бреннан были не только образцовыми, любящими и внимательными родителями, но и прекрасными людьми, которые тепло приняли меня. В их кругу я не мог притворяться и каждое слово или проскользнувшее на моем лице эмоция была неподдельно искренней. Они подарили мне больше тепла, нежели мой отец за всю мою жизнь.

Выходя из машины, я увидел вдалеке парочку своих солдат, сидящих на капоте автомобиля, прикуривая, которые разглядев меня во мраке, слегка подсуетившись, кивнули в знак приветствия. Шагнув ногой на брусчатку, я стал стремительно направляться к дому, как вдруг увидел тусклый отблеск от уличных фонарей, горящих в задней дворе дома, где располагалась летняя терраса. Поэтому свернув, по дорожке добрался до нее, увидев сидящую на диване, укутанную в пледе свою птичку, которая вдумчиво поглядывала на кружку в руках.

- Прости, - выходя из тени виноватый проговорил я, каясь в содеянном, замечая, как моя птичка переменилась в лице, обронив кружку со остатками напитка на диван, прикрывая рот от испуга рукой, на что я быстро пересек оставшееся, между нами, расстояние, присев перед ней на корточки, - ты в порядке? Не обожглась? – скинув кружку на кофейный столик, обеспокоенно стал я разглядывать ее намокшие ножки.

- Я точно не выживу с тобой, - быстро ляпнула девушка первую пришедшую в голову мысль, стряхивая остатки напитка с пледа, после чего осознав сказанную ей глупость, за которую я на нее коса поглядел, та прикрыла рот рукой, - прости, - устало опустив голову вниз, виновато проговорила Кэти.

- Это я хотел перед тобой извиниться за сегодняшнее, - присев на диван, рядом с птичкой, озадачено начал я признавать свои ошибки, - я всю жизнь старался быть непохожим на своего отца, однако видимо мне это плохо удается, но все же между нами есть существенная разница, - после недолгой паузы, наконец осмелился я изложить свои мысли, замечая, как моя птичка поджала пухлые губы, молча выражая свое несогласие, поглядывая на свои тонкие пальчики, нервно мусолящие мягкую ткань пледа.

- А на кого тогда ты ровнялся всю жизнь? – несмело задала та встречный вопрос по-прежнему не смея поднять на меня желанного взгляда карих глаз, после чего добавила: - на маму? – несмело поглядев на меня из под длинных завитых ресниц, та быстро переключила взгляд на звездное небо, на котором сегодня не было видно ни одного облачка.

- Думаю, что да, однако моя мама была совершенством, а я сильно отстаю от этого понятия, - грустно усмехнулся я, продолжая наслаждаться ее компанией.

- Мне правда очень жаль, - отчаянно проговорила птичка, тяжело выдохнув, - вы ведь с Томом были совсем маленькими, когда она умерла?

- Мне было одиннадцать, а Тому всего шесть. В тот год он должен был пойти в школу, - прикрыв глаза рукой, озадаченно выдохнул я, вспоминая горькие слезы брата, - но не смог. Сложно пережил потерю мамы.

- А ты? – подняв наполненные слезами глаза на меня, сопереживающее поинтересовалась жена.

- А что я?

- Как ты справился с этой утратой? Смог ее отпустить? – услышав эти вопросы, на какое-то время замкнулся в себе, прокручивая в голове все эти ужасающие события, вновь и вновь переживая их, будто в адской петле, - как она умерла? – последний заданный вопрос окончательно поставил меня в тупик, ведь за двадцать четыре года никому еще не смог рассказать о ней.

Не осмелился.

- Не думаю, что ты готова услышать ее, - после нескольких минут молчания, неуверенно ответил я, стараясь отговорить свою птичку от этой глупой затей, которая может меня ранить.

- Готова, - уверенно проговорила та, поглядывая на меня своими круглыми убеждающие в обратном карими глазами, - я хочу узнать, есть ли у нас с тобой шанс повторить судьбу твоих родителей. Или, возможно, хотя бы пойму, о какой разнице между тобой и отцом ты говоришь, - услышав это фразу, я на мгновение закрыл глаза перенесись на несколько лет тому назад, задолго до смерти мамы.

- Помнишь я тебе рассказывал, как нас втроем отец отправил в Таормино? – задав вопрос, я увидел, как девушка на пару секунд задумалась, после чего кивнула в знак согласия, - после той нашей поездке все и изменилось. Или точнее у меня открылись глаза. Именно с того момента запустился необратимый механизм, который привел к трагедии.

Воспоминания

- Что мы сегодня читаем? – усевшись на круглый диванчик на втором этаже, позади которого было большое панорамное окном, с любопытством поинтересовалась мама, с любовью поглядывая на нас с братом.

- Маленького принца, - восторженно крикнул маленький Том, прижимая к себе измученную книжку, чий белоснежные страницы сильно растрепались из-за столь частого прочтения.

- Нет, мы уже сто раз читали эту историю, - скорчив недовольную гримасу, устало проговорил я, закатывая глаза, - давайте лучше это, - протянув маме новую книжку, я увидела на ее лице некое удивление.

- Чья очередь на этой недели выбирать литературу для чтения? – задала шатенка знакомый нам с братом вопрос, который позволял нам не ссорится по таким мелочам.

- Моя, - указав на себя пальцем, я увидел, как брат сделал тоже самое, не с меньшим восторгом, - Том, не расстраивайся, - приобняв мальчика, с сочувствие проговорил я, пытаясь успокоить ворчуна, - тебе эта книжка обязательно понравится. Там много приключений, - стал я восторженно рассказывать сюжет, заверив брат в своем хорошем выборе, на что тот поднял голову на меня, прищурив свои карие глаза, одобрительно кивая.

Усевшись вокруг мамы на удобный диван, мы прильнул к ее рукам держащих книгу с двух сторону, утопая среди мягких подушек. Практически каждый вечер мы так с ней собирались перед сном и читали различные книги, которые та собирала для нас в своей частной библиотеке. Так как она увлекалась французским языком, то большая часть произведении принадлежали автором, пищащим на языке аристократов, который и мы с братом стали изучать вместе с мамой. Кстати, все книжки, которые мы читали в последние годы были именно на французском языке.

- Le tour du monde en quatre-vingts jours, - гордо озвучила мама название романа своим красивым, успокаивающим голосом, услышав который мы с братом поудобнее уселись на своих местах, наслаждаясь живым чтением.

Голос мамы можно было слушать часами напролет. Ее интонация, живые эмоции в голосе помогали нам ощутить каждое слово, представить себе живых героев и их действия, будто смотрели фильм.

- А что значит эта фраза? – приостановив маму, любопытно тыкнул я пальцев в книжку на нужную строчку.

- Автор говорит, что Фогг вел себя в отношении к Моник в высшей степени учтиво, но действовал при этом со своеобразной грацией автомата, - спокойно попыталась объяснить мама заумную фразу, переведя на родной итальянский, замечая на моем лице легкое недопонимание, - ладно, давай я попытаюсь объяснить иными словами, - озарившись легкой улыбкой, продолжила шатенка, поглядывая на меня, после чего перевела взгляд на подозрительно молчаливого Тома, - продолжим завтра? – обратившись ко мне, женщина кивнула в сторону брата, приподнявшись на локтях, которого увидел мило спящего.

- Хорошо, мам. Помочь тебе? – встав с дивана, любезно поинтересовался я, предлагаю свою помощь, на что мама поцеловала в меня лоб и пожелала спокойной ночи, приподнимая Тома на руках, ведя его в сторону своей комнаты.

Заходя в свою спальню, которая была рядом с комнатой брата, я устала улегся в теплую кровать, поглядывая через панорамное окно на звёздное небо, вспоминая о чудной Мелиссы, с которой мы так и не попрощались, молча уезжая. Прошло уже несколько дней, как мы вернулись домой, и я жутко скучал по жизни в том спокойном городке.

Закрыв глаза, я представил тот маленький домик и прожитые там приятные воспоминая, погружаясь в глубокий сон, который быстро, кто-то прервал своими интенсивными толчками и непонятные моему мозгу фразами, еле слышимые моими расслабившимся разумом.

- Фабио, - вдруг сквозь сон четко услышал, как кто-то меня зовет по имени, - Фабио, проснись, - после этой фразы я широко приоткрыл глаза, видя перед собой напуганного Тома.

- Том, что случилось? – вскочив с кровати, я включил свой ночник, обеспокоенно поглядывая на брата, который был весь в слезах.

- Мне вновь приснился кошмар, - прерывисто проговори мальчик, становясь ближе к настольной лампы, - а мамы нигде нет.

- Даже в ее комнате? – быстро поинтересовался я, видя как брат покачивает головой, давая отрицательный ответ, - тогда ложись пока в мою кровать, а я пойду маму искать. Хорошо, Том?

- Хорошо, - кивнул тот, залезая на мою кровать, после чего укутался одеялом, приближаясь к яркому свету светильника, трясясь от страха.

- Я быстро, - выходя из комнаты, успокоил я брата, который часто страдал от ночных кошмаров после того, как увидел одного из солдат отца, стрелявший живому человеку в голову, от чего тот замертво пал на землю, истекая кровью, становясь свидетелем убийства в столь маленьком возрасте.

Оставив дверь приоткрытой, я зашел к родителям в комнату, однако кровать там была заправленной, поэтому спустившись вниз, оценил обстановку на первом этаже, где было вроде спокойно, пока со стороны отцовского кабинета не стали раздаваться ожесточенные крики, привлекшие мое внимание. Подбежав к двери, я приостановился, замирая на месте, поглядывая через небольшую дверную щель на две фигуры, ругающиеся около камина. По голосу я определил, что это были мои родители.

- Ты думаешь я ослеп или может быть считаешь меня идиотом? – яростно крикнул отец, залпом усушив стакан с янтарной жидкость, наливая себе очередную порцию, пока мама тряслась напротив него, - чего ты молчишь, Моника? Скажи, тебе понравилось с ним трахаться? – грубо схватив женщину за плечо, сильно встряхнул ее мужчина, заставляя шатенку прищурится от боли.

- Джакоппо, я тебе не изменяла, - изнывающее, проговорила мама с мольбой в голосе, умоляющее поглядывая на отца снизу вверх, - ты же знаешь, что ты и наши дети самое ценное, что у меня есть. Я бы не променяла семью ни на кого, - продолжала та оправдывается, обливаясь горькими слезами, от чего мне стало одновременно мерзко смотреть на отца, пока состояние мамы сильно беспокоило.

- Не рассказывай мне сказки! – яростно швырнув женщину на пол, которая пала к его ногам, гневно прошипел мужчина, допивая залпом очередную порцию виски, - и перестань скулить. Твои слезы не помогут тебе, - грубо схватив маму за подбородок, угрожающе повис отец над ней, - ты осквернила мою честь своими поступками, - в его словах было столько призрения и ненависти, что мужчина в какой-то момент неожиданно замахнулся рукой, ударив маму по лицу, от чего ее голова повернулась в противоположную сторону, - смотри на меня, Моника, когда с тобой говорит твой муж, - громко крикнул отец, нависая над шатенкой, чьи густые волосы закрыли ее плачущее лицо, - я сказал на меня смотреть! – ударив кулаком об бортик камина, гневно приказал тот, на что мама повиновалась, поднимая на него глаза.

- Джакоппо, ты детей разбудишь, - еле слышно проговорила женщина, боясь разозлить тирана, который осмелился еще раз ее ударить, на что шатенка молчаливо приняла удар, лишь прикладывая ладонь к горящей от удара щеке.

- Не смей мне указывать, как себя вести, - отходя от мамы, отец вдумчиво посмотрел на стакан в своей руке, после чего поднял руку вверх.

Увидев его замедленные и неточные из-за опьянения движения, я предугадал его ход мыслей, поэтому приоткрыв дверь, бесцеремонно ворвался в комнату, прикрывая своим телом, сидящую на полу маму, которая свернулась в небольшой комочек у ног этого тирана, яростно бросивший в стенку камина тяжелый стакан, осколки которого осыпались над нами.

- Фабиано, ты в порядке? – аккуратно отстранившись от меня, обеспокоенно поинтересовалась мама, бегло приходясь напуганными глазами по моему телу.

- Что, щенок, пришел маму прикрывать? – подходя к столу, недовольно усмехнулся отец, перебивая маму, сделав еще один глоток виски уже из тяжелого графина.

- Фабиано, иди к себе в комнату, - встав на колени передо мной, шатенка схватила меня двумя руками за лицо, умоляя своими серыми глазами меня немедленно покинуть комнату, однако я для себя решил, что не брошу ее тут с озверевшим отцом, хоть и побаивался его.

- Нет, Фабиано, останься, - лукаво приказал тот, неспеша подходя к нам с мамой, на что я встал перед ней, прикрывая шатенку своим телом, - отец научит тебя одному простому правилу, которое пригодится тебе в жизни. Запомни, сынок, никогда не доверяй женщинам, а знаешь почему? Сегодня они тебе клянутся в любви, а уже завтра раздвигают ноги перед более достойной партией, как твоя мама, - начал тот злорадствовать, поглядывая на женщину за моей спиной недостойным, высокомерным взглядом.

- Джакоппо, не надо, - начала та молить, на что отец лишь усмехнулся.

- Что не надо, Моника? Рассказывать сыновьям правду про их мать? – яростно крикнул тот, - я тебя любил и сейчас люблю, а ты давно променяла меня на кого-то другого. Поэтому сынок, знай, что все женщины в этом мире шлюхи. Продажные, падкие на деньги и члены шкуры. Поэтому не доверяй ни одной из них, пользуйся, удовлетворяй свои потребности и выброси прочь, - вдумчиво проговорил отец, впрыскивая накопившиеся из-за обиды яд, раскручивая в руках графин с виски, который тот одним глотком выпил залпом, осушая бутылку, - ну, за что ты так с мной, Моника? – спокойно задал тот вопрос, после чего замахнувшись, выпустил из своих рук графин. Прилетевший прямо в камин, от которого мам одним резким движением оттолкнула меня в сторону, принимая на себя весь удар.

Оказавшись в нескольких шагах от мамы, я поднял глаза на нее, видя как та скрутилась от страха и боли, вонзившихся осколков в спину на полу, еле дыша, издавая тихие звуки плача, от чего я приблизился к ней, пытаясь помочь, но отец сильно швырнул меня в стенку напротив. Ударившись об бетон, я ощутил острую нехватку воздуха, упираясь руками в деревянный пол кабинета.

- Фабио, уходи, - привстав на локтях, умоляюще просила меня мама сквозь поток слез.

Однако я не хотел ее бросать в беде с неадекватным отцом, поэтому находя в себе силы, встал с пола, направляясь к ним, однако тем самым разозлил отца, от чего тот влепил мне сильную пощечину, заставляя обессилено упасти на колени перед ним, упираясь ладонями в битое стекло, разбросанное густо по полу в том участке.

- Урок на сегодня окончен, поэтому пошел вон, щенок! – с призрением рявкнул дон, нависая надо мной, - мамочке больше не нужны защитники, - схватив меня за горло, мужчина грубо приволок к двери, швырнув в коридор, после чего громко захлопнул ее перед мои носом, закрывая на замок.

Прильнув к стене напротив комнаты, откуда стали доносится ужасающие звуки ругани и ссор, я развернул к себе ладони, внутренней стороной вверх, замечая на них ноющие фрагменты осколков битого стекла, возившиеся в мягкую плоть рук, перемешавшиеся с алой кровью. Молча просидев еще какое-то время там, потому как не мог решиться, кому все-таки помочь, я услышал, как звуки по ту сторону двери утихли, но что-то говорило мне, что это ненадолго, однако наверху меня ждал напуганный Том, который, наверное, с ума сходит от страха. Поэтому встав на ноги, я сначала зашел в ванну, где, включив воду убрал осколки, плача от острой, невыносимой боли, однако шум воды скрывал эти крики. После чего закончив, обработал порезы, перебинтовывая ладони.

Приводя себя в нормальный вид для брата, который не должен увидеть на моем лице или теле ни единого следа насилия, я наконец быстро поднялся наверх, прислушиваясь к звукам, которых не было слышно уже приличное время. Оказавшись около своей комнаты, я увидел крепко спящего на моей кровати Тома, который свернулся в позу эмбриона, укутавшись в одеяло.

Настоящее время

- Я не знаю, как долго мой отец на тот момент страдал приступами ревности, но после того случая они начали учащаться. Его обвинения были неоправданные, ведь зачастую мама могла лишь из вежливости коротко и по делу ответить какому-нибудь солдату на его простой вопрос, а отец, узнав об этом устраивал целые скандалы с побоями, - устало проговорил я, вспоминая ту ужасную ночь, поглядывая на напуганную жену, в чих глазах я видел сожаление вперемешку со страхом, который я кажись догадываюсь, чем был вызван, - и вот один из таких скандалов и стал причиной, по которой мама в тот вечер не вернулась домой.

Воспоминания двадцати четырёхлетней давности

Спустившись самым первым вниз на завтрак, я внимательно огляделся по сторонам, слыша доносящиеся с кухни звуки готовки, которых приглушали очередные звучи буйных ссор моих родителей. Отец перекрикивал маму, которая спокойным тоном пыталась донести до него информацию. Тихо подходя к приоткрытой двери, я стал прислушиваться к доносящимся из комнаты звукам.

- Джакоппо, ты же знаешь, что я этого не делала, - с мольбой в голосе, говорила та отцу, который сидел за столом в своем кабинете, незаинтересованно поглядывая на бокал с бурбоном в своих руках, - не надо совершать такой грех. Одумайся, - сквозь горькие слезы, которые мама за эти несколько лет после нашего приезда домой горько проливала каждый день из-за бесконечных ссор с отцом, жалостливо молила та его.

- Я не верю тебе, поэтому не продолжай свои дешёвые концерты. Я ими сыт по горло, - горделиво зачесав свои волосы назад, с призрением поглядел отец на плачущую маму перед собой, как на падшую женщину.

- Но, ты же ведь.., - не успела шатенка договорить, как отец яростно перебил ее, стукнув громко кулаком по столу, от чего предметы на нем подпрыгнули, заставляя маму резко замолчать, попятившись от страха назад, виновато опуская голову вниз.

- У тебя будет возможность это доказать, - поддавшись вперед, хитро ответил тот, ликуя.

- Как? – непонимающе спросила мама.

Я встал плотнее к двери, желая услышать, о чем дальше пойдет речь потому как звуки с кухни усиливались, от чего порой были слышны лишь обрывки фраз, но ко мне неожиданно подошла Лионела, которая недовольно на меня посмотрела, плотно закрывая дверь кабинете, лишая меня возможности дослушать.

- Фабиано, стол накрыт, - коротко оповестила меня женщина, мягко уводя в сторону гостиной, где за столом уже сидел Том, терпеливо дожидаясь всех остальных членов семьи.

Усевшись рядом с братом, я стал пристально смотреть на дверной проем, разглядывая длинные коридоры в надежде вскоре увидеть там маму, однако вместо нее, я встретился взглядом лишь довольно улыбающимся отцом, который сел во главе стола, начиная принимать пищу, а Том последовал его примеру, потому как был дико голодным. Я же терпеливо стал ждать маму, которую не было видно, сильно волнуясь за нее. Она по-прежнему оставалась в кабинете, вот только я не мог понять по какой причине. Долго ожидая ее появления, я краем глаза заметил, как отец закончил трапезу, расслабляясь в своей кресле, в удовольствие, неспеша допивая вторую за утро чашку кофе.

Когда мое терпение закончилось, а нервы истончились от волнения, я резко вскочил из-за стола, ощущая на себе недовольный взгляд отца, однако мне было все равно на него, хотя и боялся этого тирана, но безопасность мамы было куда важнее, нежели несколько ударов, поэтому оторвав взгляд от мужчины, я сделала пару шагов к двери, замечая выходящую из кабинета маму, которая столкнувшись со мной взглядами успокаивающе улыбнулась мне. Преодолевая длинные коридоры, шатенка наконец зашла в гостиную.

- L'air, вы покушали? – заботливо поинтересовалась мама, одаривая нас милой улыбкой, на что мы с братом утвердительно кивнули.

- Фабиано врет, - быстро выдал меня брат, - он не кушал еще. А я все съел, - подняв свою пустую тарелку, горделиво озвучил Том свои достижения, получая от мамы одобрительный теплый взгляд серых глаз.

- Фабио, составь мне компанию, - взглядом пригласив меня за стол, проговорила мама, наливая в двух кружках травяной чай.

Так как я не мог отказывать маме ни в чем, то на ее просьбу, я послушно упал на свой стул, забирая из ее холодных рук кружку с горчим чаем, который я не очень-то и любил. В ходе нашего завтрака, отец бестактно встал из-за стола, покидая гостиную, а Том ушел в сад с Лионелой, оставляя нас с мамой наедине.

- Мам, а мы сегодня займемся французским? – неожиданно поинтересовался я, замечая, как лицо женщины изменилось, а опущенные вниз серые глаза встревоженно на меня поглядели.

- Конечно, птенчик. Мы же никогда не пропускали столь важное занятие, - спокойно заверила меня мама, расплываясь в теплой улыбке.

Закончив завтрак, я убежал в библиотеку, где стал терпеливо дожидаться мамы, которая никогда не опаздывала, однако в этот раз она припозднилась не целый час или больше, поэтому выходя из комнаты, я пошел ее искать, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Доходя до лестницы, чуть не столкнулся со стильно одетой шатенкой, которая держала в руках сумочку, нервно теребя кошенный ремешок.

- Мам, а как же наше занятие? – непонимающе поинтересовался я, поглядывая на напряженную женщину.

- Я через пару часов вернусь домой, и мы с вами обязательно наверстаем упущенное, - виновато оправдалась мама, прислоняясь лбом к моему, - буп, - тихо проговорила она, замечая легкую обиду в моих глазах, - я вас люблю, l'air, - на прощание крикнула та, выбегая из дома.

***

С отъезда мамы прошло больше семи часом, а она так и не вернулась. Том постоянно про нее спрашивал, а я же не мог ничего в ответ ему сказать, ведь сам не знал, куда она могла поехать, однако внутри ощущал что-то неладное. Я боялся за нее, потому как сегодня утром, подслушав их ссору, я впервые за несколько лет услышал другие слова и контекст отличался. На этот раз они будто говорили совсем о другом, а не о несуществующих изменах моей мамы. Сидя на крыльце дома, на каменных ступеньках, я взволнованно крутил в руках нож, подаренный Отелло, внимательно разглядывая заезжающие на нашу территорию машины, ожидая увидеть выходящую из них маму.

Когда мое терпение наконец иссякло, я направился в кабинет к отцу, чтобы потребовать объяснений, который вернулся домой пару часов назад с взволнованным видом. Доходя до его кабинета, дверь которого гневно открыл, я замер на пороге от увиденного, шокировано прикрывая рукой рот. Мой на половину раздетый отец развлекался на столе с какой-то незнакомой мне, громко постанывающие полуголой женщиной и как только его глаза оторвались от ее пышной груди, переключаясь на меня, тот яростно крикнул:

- Пошел вон, щенок! – разъяренно скомандовал дон, бросая мне вслед пустой стакан.

Не желая больше задерживаться, я мигом вылетел из той комнаты, оставляя дверь приоткрытой, быстро мчась по длинным коридорам, где столкнулся с Отелло, чуть не снеся мужчину с ног своей скоростью, который направлялся к моему отцу в кабинет. Выходя на улицу, я прикрыл руками сгорающие от слез глаза, громко вдыхая воздух, пытаясь распрямить сжатую от шока и злости грудную клетку, как вдруг услышал громкий звук открывающиеся входной двери, из проема которой вышел одевающиеся на ходу отец и следом за ним изменившиеся в лице Отелло. Мужчины молниеносно пронеслись мимо меня, усаживаясь по тонированным машинам, которые быстро выехали с территории дома.

От переживания и страха я не смог войти в дом и смотреть брату в лицо, потому как он задавал кучу вопросов про маму, которая не сдержала обещание поэтому остался на улице. С тех пор, как мужчины скоропоспешное покинули дом, я не мог себе место найти, нервно разгуливая по крыльцу, обеспокоенно раскручивая в руках нож, подаренный Отелло, который я всегда таскал с собой. До полуночи никто не объявился и лишь ближе к рассвету, который в ту ночь я встретил на ступеньках дома, стали виднеться подъезжающие тонированные машины, из одной которой вышел мой отец.

- Где мама? – взволнованно поинтересовался я, выбегая навстречу нахмурившегося отца.

- Твоя строптивая мать умерла, - единственное что он выдал, яростно крича на меня, отбрасывая мое усталое и шокированное тело в сторону, как ненужный кусок мусора, который затем подобрал Отелло.

- Отелло, она не могла умереть, - цепляясь руками за рубашку мужчины, стал я умолять, желая услышать праву, правду, которая не совпадала со словами отца, однако мужчина лишь молчал, виновато поглядывая вниз, - нет, она жива. Скажи же мне это! – тряся мужчину, яростно молил я, заливаясь горькими слезами, - Отелло, скажи, что он врет! – продолжил я безнадежно кричать от боли, замечая, как тот с сожалением посмотрел на меня, отрицательно покачивая головой.

- Мне жаль, Фабио, - притянув меня к своей груди, виновато проговорил мужчина, пытаясь унять мою истерику.