когда цветет сирень
Прошёл ещё месяц. Осень медленно опускалась на город, окрашивая улицы золотом и багрянцем, но внутри Хенджина было холодно и тревожно.
Он только что вышел из больницы после посещения мамы — день был изматывающим и тягостным, и всё, чего он хотел, это побыстрее добраться домой, в свою пустую квартиру. Но на выходе из больничного коридора его взгляд случайно встретился с силуэтом, который, казалось, знаком до мельчайших черт.
Сердце Хенджина замерло — это был Феликс? Или же только игра воображения, желание увидеть того, кого так долго не было рядом?
Силуэт уже поворачивался, направляясь к выходу, но Хенджин, словно на автопилоте, двинулся вслед.
—Феликс?—выдохнул он, шаг ускорился, затем перешёл в бег.
Тусклый свет уличных фонарей отражался в мокром асфальте, а его мысли путались между надеждой и страхом. Может, это просто незнакомец? Может, призрак, рожденный одиночеством и тоской? Но всё внутри кричало — это он.
С каждым шагом Хенджин всё больше чувствовал, как сердце вырывается из груди, а горло пересыхает. Он догонял силуэт, но тот не останавливался, скользил сквозь прохожих и шум города.
—Феликс!—почти кричал Хенджин, но голос тонул в гуле улицы.
Силуэт свернул за угол, исчезая из поля зрения.
Хенджин остановился, тяжело дыша. Сомнения и обида пересекались внутри него, как бьющиеся волны. Он стоял на пустом тротуаре, сжимая кулаки, пытаясь удержать надежду, которая с каждым мгновением становилась всё тоньше.
Но в глубине души он знал — он должен найти его. И если это был не Феликс — Хенджин всё равно не мог остановиться. Этот бег за тенью, за воспоминаниями, за настоящим — был единственным, что давало ему смысл двигаться дальше.
Хенджин продолжал бежать, пытаясь не терять след того силуэта. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Вдруг, когда он оглянулся, чтобы убедиться, что не потерял его, он понял — путь привёл его к той самой кофейне, где часто собирались Минхо и Джисон.
Сердце замерло — почему именно сюда? Медленно, почти осторожно, Хенджин переступил порог. Внутри уже сидели Минхо и Джисон, они оживлённо обсуждали что-то, как вдруг Минхо заметил его и поднялся.
—Хенджин! Ты в порядке?—спросил Минхо, озабоченно глядя на друга.
—я...я видел его—выдохнул Хенджин, всё ещё ловя дыхание—тот силуэт...он шёл сюда.
Минхо и Джисон обменялись взглядами, а затем Минхо указал на дверь.
—а он...он здесь—с улыбкой и лёгкой насмешкой произнёс Минхо, и в этот момент за дверью кофейни появился Феликс.
Хенджин почувствовал, как сердце пропустило удар. Феликс — живой, настоящий — стоял в дверях, слегка удивлённый, но не испуганный.
Вокруг словно повисло молчание, смешанное с напряжением и надеждой.
—Хенджин—тихо сказал Феликс.
И в этот момент все барьеры, весь холод между ними начали таять.
Хенджин не сдержался — резко подбежал к Феликсу, обнял его так крепко, что казалось, вот-вот сломает ребра. В этом объятии было столько накопившейся боли, надежды и облегчения. Потом — спонтанно, но с глубокой нежностью — он поцеловал Феликса. Тот сначала замер, а потом ответил на поцелуй, словно возвращаясь домой после долгой разлуки.
Минхо и Джисон улыбались, наблюдая эту сцену, а потом все четверо устроились за столиком в уютной кофейне. Хенджин словно не мог отпустить Феликса — ни на секунду не отпускал руки, как будто боялся, что тот снова исчезнет.
Феликс, уставший, но счастливый, начал рассказывать:
—я заблокировал тебя везде, потому что устал, устал от всего да и ты не спешил звонить тогда, я знал что буду жалеть но сделал это. И со временем действительно стал жалеет потом я вспомнил, что у меня есть номер Минхо. Позвонил ему, спросил, как у тебя дела. Минхо тут же предложил свести тебя с ума...—он усмехнулся, глядя на Минхо.
Минхо подмигнул:
—ну, кто, если не мы?
Феликс продолжил:
—так мы и придумали этот план: я шел из больницы в кофейню, а ты тем временем сомневался, действительно ли это я. Ты почти не верил, что я могу вернуться.
Хенджин сквозь улыбку покачал головой:
—ты идиот, знал бы ты, как я боялся, что это просто обман. Что это не ты.
Феликс мягко пожал его руку:
—ну, теперь ты точно знаешь я здесь.
И в этот момент никакие сомнения уже не имели значения — только теплота и правда этого момента.
Хенджин отпуская руку Феликса, с насмешкой сказал:
—ну да, свести меня с ума отличный способ показать, как сильно ты заботишься.
Феликс хитро улыбнулся:
—глупо было бы тебя просто так оставить в полном отчаянии...хотя, признаться, это было весело наблюдать.
Минхо, поднимая кружку с кофе:
—вот видишь, у вас тут настоящая романтика. Всё как в кино драматичные разлуки и спонтанные встречи в кофейне. Осталось только дождаться, когда Хенджин начнёт плакать от счастья.
Хенджин с фальшивым возмущением:
—плакать? Нет уж, я лучше сарказмом тебя завалю. Поцелуй да, момент приятный, но не настолько, чтобы превратиться в сентиментального идиота.
Феликс, улыбаясь и слегка подкалывая:
—сарказм это твой способ сказать «я скучал». Только скажи это нормально, если не хочешь, чтобы я тебя еще больше дразнил.
Джисон, глядя на Хенджина:
—о, ты как всегда маскируешь свои чувства под ядом. Не волнуйся, мы видим сквозь тебя.
Хенджин, делая вид, что это его не задевает:
—хорошо, что вы, ребята, профессионалы в области «читать мысли». А то я бы до сих пор считал, что просто бесшабашно злой сосед.
—вот именно, злой сосед, который боится признаться, что его сердце бьется не только от сарказма.
Хенджин, покачав головой и улыбаясь:
—да брось, хватит уже этой романтической чепухи. Я здесь только потому, что твой сарказм хоть иногда смешнее моего.
Феликс усмехнулся
—осторожно, Хенджин, я могу обидеться и уйти обратно в Австралию.
Минхо и Джисон в один голос:
—нет, нет, мы уже объяснили без тебя тут скучно!
Все рассмеялись, и напряжение наконец-то начало растворяться, уступая место тому, что было всегда — игривой, колкой, но настоящей дружбе...и, возможно, чему-то большему.
***
Феликс глубоко вздохнул, стоя у порога квартиры, куда они только что вернулись. Его взгляд задержался на знакомых стенах, на окне, под которым росла сирень — той самой, что пережила столько их ссор и примирений.
—знаешь—начал он тихо—я так скучал по этому месту...По тебе, по нашему дому.
Хенджин, с привычной долей сарказма, бросил:
—ну да, квартира с сиренью под окном самый романтичный элемент любого любовного романа. Плюс я, конечно.
Феликс улыбнулся, не обращая внимания на подколку:
—я решил перевестись из колледжа в Австралии сюда, в Сеул. Хочу быть рядом с тобой.
Хенджин замер на секунду, потом саркастично ответил:
—о, так это не я тебя звал? Ты просто сам решил сделать из нашей квартирки главный филиал австралийского колледжа?
Феликс рассмеялся:
—можно и так сказать. Просто не хочу больше без тебя.
Хенджин нахмурился, но в глазах мелькнуло что-то тёплое:
—слишком громко звучит для меня. Привык я к твоему молчаливому раздражению, а не таким романтическим признаниям.
Феликс подошел ближе и тихо сказал:
—романтика это когда двое способны быть рядом и не бояться показать, что значит для них этот дом и друг друга.
Хенджин, не выдержав, улыбнулся:
—ну ладно, только чтобы потом снова не разрывать меня своим сарказмом.
Они оба рассмеялись, и в этот момент сирень под окном как будто зашевелилась на ветру, словно одобряла их новый старт.
В тишине комнаты, где свет мягко падал с лампы на стену, Феликс и Хенджин лежали на кровати, плотно прижавшись друг к другу. Их губы медленно переплетались в нежном поцелуе, а руки крепко обнимали, словно пытаясь удержать этот момент навсегда. В этом тепле и близости не было места ни сарказму, ни холодности — только искренность.
Феликс оторвался, тихо вздохнул и прошептал, чуть смущаясь, но с глубокой уверенностью:
—я так сильно люблю тебя, Хенджин...
Хенджин посмотрел ему в глаза, и в его взгляде, обычно холодном и ироничном, заблестели искры нежности. Наконец, он с трудом, но искренне ответил:
—я тоже люблю тебя.
В этот самый момент за окном, где росла их сирень, она словно почувствовала перемены — и наконец раскрыла свои нежные цветы, распускаясь ярким, нежным каскадом лепестков. Как символ начала чего-то нового и прекрасного, сирень наполнила воздух сладким ароматом — прощая всё прошлое и обещая будущее вместе.