когда расцветет сирень

Утро в квартире было наполнено странным напряжением, которое не давало покоя ни одному из них. Феликс, собравшись на работу, тихо вышел из комнаты, забрав сумку и закрыв дверь за собой. Но едва он вышел, Хенджин остался один и словно взорвался.

Комната превратилась в поле битвы — книги и одежда были разбросаны, пустые бутылки валялись на полу, стул, казалось, слегка накренился после очередного удара кулаком.

—чёрт—бормотал Хенджин, проклиная всё вокруг—зачем я вообще завёлся? Он же не должен был трогать меня...

Он топтался по комнате, не находя выхода эмоциям, пока не остановился у окна, глядя на ветви сирени, медленно качающиеся на ветру.

—сирень...—выдохнул он—это просто дерево, Хенджин. Просто дерево...

Но в душе его разгоралось что-то совсем иное.

—чёрт...Мне нравится этот ублюдок—признался он вслух, удивляясь самой себе. — Вот же...

В этот момент за дверью послышался тихий скрип. Феликс осторожно вошёл с сумкой в руках.

—Феликс?—резко посмотрел на дверь Хенджин
—да, я забыл сумку и пришлось вернуться— сказал он мягко, глядя на разбросанный хаос.

Его взгляд упал на Хенджина, стоящего в углу, с немного помятым лицом, всё ещё сжимающего кулаки.

—чёрт—пробормотал тот, попытаясь принять привычную маску сарказм—ну, смотри-ка, миссия «Забрать сумку» завершена. Капитан очевидность на месте.

Феликс чуть улыбнулся, но в голосе звучала серьёзность:

—я слышал. Всё.
—что именно?—удивился Хенджин, хотя в глазах уже не было той уверенности.
—твои слова...о том, что я тебе нравлюсь. Ты действительно это сказал?
—конечно—сказал Хенджин, улыбаясь с издёвкой—вот прям сейчас, под сиренью, в окружении хаоса и пустых бутылок, я решил признаться в своих чувствах к соседу по комнате. Моменты нежности тут же сменились бы взрывом сарказма это же классика жанра, не так ли?
—я не шутил—настоял Феликс—ты сказал это.

Хенджин покачал головой, пытаясь сбросить с себя серьёзность.

—может, ты что-то неправильно услышала. Ты же знаешь, как я говорю: «Любовь — это всего лишь другое слово для очередной проблемы».
—но ты же...— Феликс посмотрел на него внимательно—ты не можешь вечно прятаться за сарказмом.
—почему нет?—хмыкнул Хенджин—это моё супероружие. А ещё отличный способ не объяснять людям, что я на самом деле чувствую.
—я хочу понять—мягко сказал Феликс—и я хочу, чтобы ты перестал прятаться.

Хенджин устало вздохнул и сел на край стола.

—ты серьёзно настроен меня допрашивать? Ну, тогда слушай.

Он взял паузу и, словно решая, сколько правды стоит рассказать, продолжил:

—да, я начал испытывать к тебе что-то большее, чем просто раздражение от твоей тихой манеры и тех бесконечных книг, которые ты таскаешь в комнату.
—и что?—спросил Феликс.
—это сбивает меня с толку—признался Хенджин—я привык думать, что могу всё контролировать. А тут — бац! — и на тебе, любовь или что-то в этом роде.
—значит, ты боишься?—спросил Феликс.
—да ладно—отмахнулся Хенджин, улыбаясь с долей иронии—я боюсь быть уязвимым? Может быть. Но если бы я мог, я бы предпочёл быть саркастичным и злым, чем открытым и слабым.
—но ты не один—напомнил Феликс—и я не собираюсь тебя бросать.
—это звучит как ловушка—отшутился Хенджин—ты только подождёшь, пока я сделаю что-то не так, чтобы сказать: «Ага, я же говорил».
—я не хочу ловить твои ошибки—мягко сказал Феликс—я хочу быть рядом, даже если ты будешь делать их.

Хенджин посмотрел на него с каким-то теплом в глазах, но быстро сменил выражение:

—значит, теперь я официально подопытный образец любви?—ухмыльнулся он—приветствую в моём цирке, Феликс.
—я всегда был в твоём цирке—улыбнулся Феликс.

Хенджин кивнул, слегка улыбаясь.
Феликс подошёл ближе, не нарушая дистанции, просто оказался рядом.

—тебе не нужно быть идеальным. Мне достаточно, чтобы ты не убегал. Не от себя.
Не от меня.
—звучит как договор с дьяволом,—усмехнулся Хенджин—только дьявол, как оказалось, слишком тихий и готовит кофе по утрам.

Феликс рассмеялся впервые за много дней искренне, свободно.

—тогда ты саркастичный архангел, который портит всем настроение, но делает это с харизмой.

Хенджин вздохнул:

—не думал, что всё может дойти до этой точки. Ты и я вообще два мира. Я хаос. Ты
порядок. Я сарказм, ты забота. Это вообще как должно работать?

Феликс сел рядом, теперь уже совсем близко.

—это не обязано работать по чьим-то правилам. Мы сами придумаем, как быть.

Хенджин смотрел на него долго, как будто всматривался в возможность. А потом, с характерной усмешкой, добавил:

—значит, если я сорвусь ты всё ещё будешь здесь?
—даже если ты будешь вопить, бить стены и обвинять весь мир в идиотизме. Да, я буду здесь.
—тогда у нас, наверное, действительно беда—хмыкнул Хенджин—потому что я впервые за долгое время чувствую, что... что мне не всё равно.

Феликс не ответил словами. Он просто
положил руку на его плечо не навязчиво, не требовательно. Просто был рядом. В комнате воцарилась тишина, но на этот раз тишина не из неловкости, а из понимания.

Феликс был рад что Хен признал свои чувства. Но когда он будет готов признать что хочет быть с Феликсом, Ликс не знал. Но знал точно что будет рядом и ждать.

Следующее утро.

Кухня была тише обычного. Только слабый утренний свет пробивался сквозь занавески и освещал стол, на котором стояла чашка с недопитым кофе — Хенджин, судя по всему, проснулся раньше и уже успел заварить его.

Феликс вошёл, тихо, будто не хотел спугнуть воздух. Его взгляд сразу упал на Хенджина, сидящего на подоконнике с той же хмурой, но не такой отстранённой гримасой, как раньше. Тот сразу заметил движение.

—а вот и мистер «Я ничего не слышал, но всё понял»—бросил он с едва заметной улыбкой.
—а вот и мистер «Я всё отрицаю, пока меня не прижмут к стене»—спокойно ответил Феликс, открывая холодильник.
—ты умеешь бодро начинать утро—хмыкнул Хенджин, отставляя кружку—прямо как отчёт по провалам на лжи.
—я просто не забываю о вчерашнем—ответил Феликс, доставая молоко—особенно, когда кто-то с пеной у рта отрицает очевидное.

Хенджин соскользнул с подоконника и подошёл ближе. На секунду показалось, что он хочет что-то сказать всерьёз, но в последний момент вернулся к привычной роли:

—ну да, ты же теперь знаток моих эмоций. Прямо дипломированный психолог. Читай по лицу: «Меня бесит, что ты мне нравишься». Глубоко, правда?
—это не глубоко, это честно—Феликс повернулся к нему, прищурившись—просто тебе, похоже, страшно быть честным. Особенно перед собой.
—мне страшно?—Хенджин с показной усмешкой отступил назад—парень, я видел больше, чем ты успел прожить. Если бы мне действительно было страшно, я бы вообще не впустил тебя в эту квартиру.
—тогда зачем ты здесь, Хенджин?—спросил Феликс вдруг серьёзно—зачем ты продолжаешь цепляться, говорить со мной этим тоном, провоцировать? Если тебе всё равно почему ты злишься, когда я провожу время с другими?
—я не злюсь—буркнул он— меня просто раздражает...вся эта *идеальная доброжелательность* твоего Доюна.
—он тебе мешает?—чуть наклонил голову Феликс—или просто занимает место, которое ты ещё не готов признать своим?

Хенджин сжал губы, его глаза вспыхнули, но он сдержался:

—ты ведёшь себя так, будто всё понял. Но ты ошибаешься. Я не романтичный персонаж из твоих книг. Я не мечтаю смотреть на тебя под дождём. И точно не собираюсь...— он запнулся—...впутываться в чувства, которые ничем хорошим не заканчиваются.

Феликс подошёл ближе. Теперь их разделяло меньше полуметра.

—я не прошу тебя быть романтичным— сказал он—я прошу тебя быть собой. Даже если это означает, что ты будешь ворчать, язвить и делать вид, что тебе всё равно, но при этом всё равно будешь ждать, когда я вернусь домой.

Хенджин молчал. Его взгляд метался, будто он пытался сбежать с этого эмоционального поля боя, но не мог.

—мне не всё равно—вдруг глухо выдохнул он.
—я знаю—прошептал Феликс.

На мгновение между ними повисло молчание. Тепло. Спокойствие. Что-то дрожало в воздухе — не сказанное, не оформленное, но уже настоящее.

Хенджин, всё ещё упрямо стоя, пробормотал:

—но ты всё равно меня бесишь.

Феликс чуть усмехнулся:

—взаимно.

И впервые за всё это время они оба улыбнулись по-настоящему — немного устало, немного растерянно, но искренне.