Лиса, побывавшая в клетке, не будет свободна на воле.
Доп. глава: Лиса, побывавшая в клетке, не будет свободна на воле.
Когда-то я мечтала об интересных путешествиях по всему миру.
Не смотря на то, что в детстве мое тело нельзя было назвать крепким, я бегала снаружи родного дома, не зная усталости. Моим излюбленным местом был тихий сад. Там я могла веселиться весь день, пребывая в компании яркого солнца и прекрасных цветов. Но главная особенность подобной прогулки была в том, что компанию мне чаще всего составляла мама.
Бегая по мягкой зеленой траве босыми ножками, я преследовала красивую бабочку. Я заметила ее на одном из цветков в нашем саду. Она настолько сильно пленила меня своей красотой, поэтому во мне разрослась решимость поймать ее. К сожалению, сделать это голыми руками было крайне трудно, не говоря уже о том, насколько высоко та бабочка летала. Тем не менее, я испытывала истинное удовольствие от самого процесса.
По всему саду разлетался звонкий голосок шестилетней девочки.
Кажется, когда я была совсем маленькой, меня тщательно оберегали от внешнего мира. Однако доброта моей матери положительно влияла на окружающих, поэтому у меня было немного свободы.
Даже тогда, когда я преследовала бабочку, за мной наблюдала не только мама.
Я этого не замечала. Шестилетнему ребенку вообще не приходили в голову подобные мысли. Единственное, чего я тогда желала, это поймать бабочку.
- Я поймала! Мама, смотри!
Когда цель моей увлекательной охоты опустилась на цветок, мне удалось поймать ее в тюрьму, созданную из собственных ладоней. Стараясь не навредить бабочке, я подбежала к ослепительно красивой женщине, сидящей неподалеку за столиком.
Ее золотые волосы были настолько длинными, что доставали до колен. Если бы пряди не были заплетены, то они, несомненно, испачкались в траве.
В голубых глазах моей матери отражалось спокойствие всего мира. Она всегда смотрела на меня с лаской и нежностью, как если бы любовалась чем-то бесценным.
- Какая красивая бабочка, Викторика. Ты очень резвая, раз смогла поймать ее.
Моя мама была самой красивой. Она была тем человеком, за которым я шла без колебаний. В тот раз, когда я осматривала ее, то заметила, как она гладит свой живот.
- Я надеюсь, что твоя младшая сестренка вырастет такой же жизнерадостной, как ты, Викторика.
Мама с улыбкой погладила меня по голове, а я в ответ широко улыбнулась ей.
Мои руки обняли ее, а лицо прижалось к груди. Я даже не заметила, как отпустила пойманную бабочку на свободу.
...
Когда родилась моя младшая сестра, я была неимоверно рада этому.
- Мама...
Стоя рядом с ее кроватью, я наблюдала за спящим младенцем у нее на руках.
В тот момент я подумала о том, была ли я такой же, когда родилась?
Женщина с мягкой улыбкой посмотрела на меня, прежде чем протянуть руки с ребенком.
- Вот, подержи свою сестричку.
- А?! Мне правда можно?!
Я была напугана. Совсем не знала, как вести себя с чем-то настолько хрупким на вид. Кажется, тогда мои руки слегка тряслись, но стоило принять свою младшую сестру, все беспокойство вмиг улетучилось. Тогда я поняла, почему мама так широко улыбалась. Глядя на спящее личико новорожденной сестры, я тоже не сдержала умиротворенной улыбки.
- Думаю, наша вторая дочурка будет такой же красивой, как первая.
- Дорогой...
В комнату вошел отец. Его лицо чаще всего украшала кривая улыбка, стоило ему остаться наедине со мной или мамой. Тогда я смотрела на лицо отца с большим любопытством. Внутри себя я считала, что отец с таким выражением забавный, и он пытается развеселить меня и маму.
Во всяком случае, мама всегда улыбалась ему в ответ.
- Как твое самочувствие?
- Кажется, я чуть-чуть испытываю слабость в теле, но уверена, что это скоро пройдет...
- Ммм... Все как при рождении Викторики. Ладно. Поправляйся скорее.
Отец долго смотрел на маму, не отводя взгляд. Тогда я считала его очень заботливым человеком. Помимо этого он часто гладил меня по голове все с той же кривой улыбкой. Прямо как сейчас, пока я держала сестренку на руках.
- Викторика, пока мама не встанет с кровати, заботься о Тане, хорошо?
- Да, папа! Я обязательно буду помогать ей!
Глядя на мою лучезарную улыбку, отец удовлетворенно захихикал.
- Умничка.
Напоследок он погладил меня по щеке, после чего выпрямился и вышел из комнаты.
Моих ушей достиг слабый вздох матери. Тем не менее, когда я вновь посмотрела на нее, она уже улыбалась мне привычной любящей улыбкой.
...
С тех пор, как родилась моя младшая сестра, прошло два с половиной года.
Я уже давно отметила свое девятилетие. К сожалению, тогда мама не смогла присутствовать на празднике. Она продолжала лежать в постели после родов, и не было причин думать, что она когда-нибудь встанет. Хуже того, ей становилось не хорошо с каждым прожитым днем.
Когда наставало время для заботы о Тане, я приходила к матери. К тому времени, как она совсем потеряла силы для того, чтобы подняться, я перестала улыбаться также безмятежно, как раньше. С неминуемым потоком времени мне становилось понятно, что с мамой происходит что-то плохое. Однако это не мешало ей продолжать улыбаться мне, как раньше. От этого становилось немного не по себе.
- Мама, ты хорошо себя чувствуешь?
- ...Да, намного лучше, чем вчера. Наши лекари и целители очень помогают мне.
- Вот как? Я рада.
Я радостно улыбнулась, воодушевленная словами матери. Не смотря на то, что в целом нет особых изменений, может, где-то внутри она успешно излечивается?
Пока я думала об этом, то ощутила, как кто-то тянет за подол моего платья. Я сразу поняла, что это Таня. Прошло полгода с тех пор, как она сделала первые шаги. Гулять с ней стало гораздо проще. Одетая в платьице, она напоминала большую куколку со светлыми волосами. Мне очень нравилось ухаживать за сестрой.
- Тогда мы пойдем, погуляем немного?
- Да, идите. Оставляю заботу о Тане на тебя, Викторика.
- Хорошо! Тогда мы пошли!
Проводить время с кем-то куда веселее. Дети моего возраста, с которыми меня знакомили, не всегда были дружелюбны, но с сестренкой или мамой я всегда была уверена, что время пролетит, переполненное теплотой и радостью.
Когда я играла в игрушки с Таней, то услышала до боли знакомый голос. Конечно, единственным похожим голосом в поместье обладал лишь отец.
Я уже хотела пойти поприветствовать его, но быстро поняла, что он разговаривал с кем-то. Будет не красиво, если я бестактно вмешаюсь в чужой диалог, поэтому собиралась продолжить играть с сестренкой. Однако. До моих ушей донеслись страшные слова:
- Уважаемый Марк Руана, ваша жена вряд ли проживет больше полугода.
- ...Вы уверены в этом?
- К сожалению, нет никаких признаков хоть какого-то выздоровления. Это максимум, что у нее осталось...
- Это ужасно... Как же так... Почему это должно было произойти так рано?..
Слова отца были похожи на нытье. Я не понимала смысла в подобном тоне, но сейчас уверена, что тогда отец разнылся от того, что судьба отбирает у него красивую игрушку.
Когда я вернулась к матери, то заметила, что ее лицо стало бледнее.
- Мама... Я поиграла с Таней...
- Уже, да?.. Спасибо тебе, Викторика...
Мама ласково погладила меня по голове. Она не изменяла себе, продолжала улыбаться даже тогда, когда ей, очевидно, было плохо. Тогда тревога заполонила меня. Я посмотрела ей в глаза с целеустремленной надеждой.
- Мама, поправляйся, пожалуйста.
Слегка удивленная, она некоторое время не знала что сказать, осмысливая услышанное. Впрочем, это было быстро. Мама вновь улыбнулась мне, но я заметила, что это была слабая улыбка, отдающая грустью. Не переставая гладить меня, она коротко кивнула.
- Да, конечно. Я буду стараться. И ты продолжай в том же духе. Хорошо?
- Конечно!
- Но... - Губы прекрасной женщины застыли. Несмотря на ее болезненный вид, она продолжала оставаться невероятно красивой. Кажется, она сомневалась, говорить ли ей то, что вдруг посетило ее мысли. – Если вдруг мама не сможет, пожалуйста, не переставай быть такой же хорошей девочкой.
Я не понимала того, о чем говорила мама. Единственное, что я могла хоть сколько-то ощутить, это настроение, переданное ее глазами и улыбкой. Это также касалось руки, гладящей меня по голове.
Теперь, когда я думаю об этом, жалела ли она меня тогда?
Как бы там ни было, а, спустя предвиденных пол года, моя мама скончалась, так ни разу не встав с постели.
...
Теперь, когда мамы не стало, я начала реже бегать по улице.
Те силы, которые я тратила на то, чтобы радоваться жизни, теперь шли на заботу о сестре. И не только о ней.
- Папа, ты выглядишь хмурым...
- Да, дорогая, твоему папочке совсем не весело.
Я понимала, что отец горевал об утрате, но не подозревала, что именно его печалило.
Марк Руана стал раздражительнее и срывался на прислугу, будто не мог с чем-то смириться. Единственной, кто мог успокоить его, была я. От этого я быстро поняла всю ответственность, незримо возложенную на меня.
Когда мне исполнилось десять, отец зачислил меня в военную академию Хомвита.
Моя политическая значимость также набирала обороты, из-за чего мне приходилось часто посещать важные собрания аристократов как представительница герцогского рода.
Забота о младшей сестренке, академия, важные встречи, а также горюющий отец.
Я четко решила для себя, что буду хорошей девочкой, поэтому обязательно постараюсь изо всех сил, чтобы достойно нести всю эту ношу.
Учеба в академии давалась мне легко. Улыбаться сверстникам и быть милой. Этого достаточно, чтобы тебя приняли и любили. Конечно, мне нравилось проводить время с друзьями, но я также понимала, что не могу уделять этому все свое время.
Знаменательные балы, проводимые элитой общества, были мне не сильно интересны, но я понимала всю необходимость присутствия на них. Нашему роду необходимо показывать себя, чтобы о нас помнили и уважали.
- Ох, разве это не прекрасный цветок из герцогского рода Руана? Юная мисс Викторика?
- Да. Здравствуйте, мистер Шредо.
Молодой мужчина поклонился мне, когда я в свою очередь совершила реверанс.
В мои обязанности на подобных мероприятиях входило быть учтивой к любому высокородному господину, вести с ними непринужденные беседы и иногда танцевать, если это было уместно.
- Вы так юны и очаровательны. В вашем возрасте детишки обычно не посещают такие места.
- Дело в том, что, кроме меня, моего уважаемого отца больше некому сопровождать...
- Ах, вот в чем дело. Простите меня.
Вести себя достойно и доброжелательно было не сложно. Единственное, выматывало количество мужчин, желавших поговорить со мной. Тем не менее, я старалась изо всех сил, чтобы отцу было проще. Кажется, когда он наблюдал за мной, то становился добрее.
Забота о маленькой Тане было самым приятным из всего, чем я занималась в то время. Это напоминало мне о днях, когда я присматривала за ней, пока мама отдыхала в кровати. Со временем я четко осознала, что смерть матери связана с рождением моей сестры, но это никак не отразилось на моем отношении к ней. Если откровенно, то я начала заботиться о ней еще больше. Пока что ей только три года, но я с нетерпением ждала, когда смогу общаться с ней на равных.
Время шло, а отец становился все раздражительнее. Даже мое внимание к нему переставало хоть как-то влиять на него. Казалось, от этого становилось только хуже, будто ему что-то не давало покоя каждый раз, когда он смотрел на меня. Но я не сдавалась, желая сохранить устоявшийся мир внутри стен нашего поместья.
Оказалось, отцу становилось лучше, когда я обнимала его. Впервые это произошло спонтанно, когда он пытался избить прислугу. Тогда я пришла на помощь и постаралась успокоить отца. Кто бы мог подумать, что достаточно будет просто быть с ним еще ближе, чем раньше? Во всяком случае, я была рада, когда отец вел себя спокойно. То, как он выглядел и вел себя с другими, не было для меня чем-то экстраординарным. Просто потому, что я привыкла к нему. С самого начала я верила, что он был хорошим, раз мама вышла за него замуж. Это не говоря уже о том, что он был тем, кто воспитывал меня, давал кров, одежду и еду. Мне пришлось быстро осознать все это, чтобы достойно отплатить отцу. Мне казалось это таким же нормальным, как и отношение отца ко мне.
До тех пор, пока он не решил перейти черту.
...
Это случилось тогда, когда мне уже исполнилось одиннадцать, и я перешла на второй курс военной академии.
К тому моменту я уже полностью свыклась с образом своей жизни. Все было не так уж и плохо. Я могла продолжать в том же духе, даже если это забирало все мои силы.
Мама, я ведь стала хорошей девочкой? Думаю, ты бы гордилась мной.
Очередной бал, который я посетила вместе с отцом, был полон мужчин, гораздо старше меня. Как было замечено, дети фактически не присутствовали на таких встречах. Я была редким цветком. В силу своей красоты, я также невольно привлекала внимание многих. Я находила это чуточку странным, но свела все к тому, что я просто маленькая леди, за которой приятно наблюдать. А раз так, я обязана достойно отыграть свою роль на сегодняшней встрече.
- Скажите, уважаемая Викторика Руана, вы не утомились от всего этого шумного скопления людей?
- Что вы? Совсем нет. Я рада быть удостоенной посещения столь высокородного собрания.
- Эх, а я бы хотел немного побыть с вами наедине...
- Простите?
- Забудьте. Мысли вслух.
Молодой мужчина неловко улыбался мне.
Он был не первым, кто говорил что-то подобное по отношению ко мне. К сожалению, я почти не понимала смысла этого. Одно было ясно. Их влекло ко мне. Это слегка настораживало, но все ведь будет хорошо?
Я была слишком юна и наивна, раз так думала.
Тем не менее, прежде, чем случилось бы что-то нехорошее, имело место быть непоправимому.
Это был абсолютно обычный день.
Я как всегда проводила время с младшей сестрой, если была свободна от учебы или подготовки к очередному балу. То, что отвлекло меня от игры с четырехлетней Таней, был крик служанки нашего поместья.
Оставив сестренку играть, я вышла из комнаты. То, что вскоре развернулось передо мной, было жуткой картиной. Отец бил тростью девушку, лежащую на полу. Она прикрывала голову руками, от чего они покрылись синяками. Недалеко от нее на ковре виднелись капли крови. То, что все дошло до этого, никак не останавливало отца. Казалось, он раззадорился еще сильнее. На его лице сверкала кривая улыбка, которую я не раз видела в свой адрес.
- Отец, прошу тебя, остановись!
Я не стала спрашивать, что случилось. Подобное было обыденностью в нашем поместье. Отец мог найти самую глупую причину для того, чтобы начать избивать кого-то. Все зависело от его настроения. Поэтому мне было необходимо успокаивать его, чтобы он чувствовал себя нормально.
Как уже привыкла, я обнимала отца сзади, тем самым мешая ему продолжать это насилие. Стоило мне прижаться к нему, как он замирал.
- В-викторика?..
- Это я, папа.
- Вот как... Ты снова пришла ко мне.
Не снимая той же улыбки, он поворачивался ко мне и заключал в объятья. Не смотря на то, что я привыкла к этому, отец становился все страннее. Взять хотя бы то, что теперь он сильнее прижимался носом к моей шее и вдыхал запах.
- Моя девочка... Как же ты похожа на свою маму... Просто загляденье...
Отчасти я была рада этим словам. Знать, что я похожа на свою любимую маму, было для меня чем-то особенным. Значит, что я все правильно делаю, продолжая оставаться хорошей девочкой, как она того и хотела.
Мысли о хорошем были прерваны участившимся дыханием отца. Ранее он без колебаний прижимал меня к себе и гладил по спине, но сейчас его руки касаются моих бедер. Пальцы постепенно подбирают подол платья, как если бы прямо заявляли о своем желании оказаться под ним.
Не успела я осмыслить этот факт, как произошло следующее: губы отца прижались к моей шее, увлажняя ее слюной.
Меня охватило недоумение. Мысль о том, чтобы сопротивляться, даже не посетила меня. Даже тогда я понимала, насколько это тщетное занятие. Ведь я уже как-то пробовала, знаете? Когда это только-только начиналось. Но я быстро смирилась, так как отец не делал ничего такого, но при этом охотно применял силу, если я пыталась выйти из его объятий.
- ...Отец?..
Я позвала его в надежде, что он меня услышит. Но все, что я услышала в ответ, это хлюпанье губ на своей коже.
Я не могла понять, реально ли то, что происходит.
Однако реальность быстро осведомила меня, что все это взаправду.
Слова, которые чуть позже прошептал мой отец, были реальны.
- Я больше не могу терпеть...
Он выпрямился и взял меня за руку. Отец потянул меня, упрямо идя к своей комнате.
Я забеспокоилась, но не стала что-либо говорить. Это было таким же бесполезным занятием. К сожалению, я не имела возможности тратить силы на бесполезные вещи.
Дверь, ведущая в личную спальню Марка Руана, с шумом захлопнулась.
Это был день, когда меня обесчестил родной отец.
...
То, что произошло в тот день, поставило меня в тупик.
Это действительно было на самом деле? Кажется, после этого я пребывала в странном настроении, будто не в реальности вовсе. Даже если все было позади, я ощущала прикосновения отца к своему телу. Его губы, его язык, его...
Однако в тот же момент произошло нечто хорошее.
Служанка, побитая тогда отцом, получила его извинения и материальную компенсацию.
Он никогда так не поступал, так почему сейчас иначе? И это не говоря уже о том, с какой довольной улыбкой он ходит по поместью, пугая всех слуг. Как если бы его подменили.
Тем не менее, кажется, это не было плохим изменением в жизни нашего рода. Ведь так?..
Я продолжила выполнять свои ежедневные обязанности, пребывая в легкой прострации. Мои мысли боролись сами с собой, переваривая то, что случилось между мной и отцом. Стала бы я цепляться за моральные принципы? Нет. В наше время это глупо. Тем более среди аристократов. Не скажу, что была знакома с кем-то, кто имел подобную родственную связь. Или, может, я просто не знала об этом? Так или иначе, но в самом факте не было чего-то столь ужасного, как считается. Если бы я искренне любила отца, а он меня, думаю, это стало бы поистине чем-то хорошим в нашей совместной жизни?
Но я не могла отрицать боль, переполнявшую меня в тот день. Даже сейчас. Она просачивается сквозь меня, будто испорченное масло, которое пытается смазать заржавевшие шестеренки ума. Кажется, я начала ломаться?
- Сестла?..
Ох. Я совсем забыла, что сейчас играю вместе с Таней. Я поспешно улыбнулась ей. Когда я рядом с сестренкой, улыбаться у меня получается гораздо лучше. Жизнерадостнее, что ли?
- На чем мы остановились?
Даже если со мной случилось что-то странное, я не могла перестать выполнять обязанности, возложенные на меня. Это касается всего того, на что я тратила все свои силы до того дня.
Не прошло недели, как отец вновь позвал меня к себе. На этот раз без всякого раздражения или насилия по отношению к кому-то из прислуги. Он просто подошел ко мне с улыбкой и начал гладить. Нет. На этот раз будет правильнее выразиться так: «начал ласкать».
За прошедшую неделю не было ни одного случая, чтобы отец ругался на кого-то или бил. От этого всем в поместье становилось спокойнее. Я не могла не заметить этого. Мне также не составило труда связать это с произошедшим.
- ...Папа... Я... действительно должна придти?..
И все же в глубине души мне сильно хотелось избежать чего-то подобного. Это не было просто неприятно, это было ужасно. Когда я с беспокойством посмотрела на лицо отца, тот впал в ступор.
- Что?.. О чем ты, моя дорогая?.. Твой папочка очень любит тебя. Он всего лишь хочет выразить свою любовь... Неужели ты не любишь папочку?
- Люблю, конечно...
Я была ему благодарна за то, что он позволял мне жить. Отец, вырастивший меня. Отец, заботящийся обо мне по сей день. Тогда и в последующие года я не видела другой альтернативы жить как-то иначе. Мой дом был для меня всем. Несмотря на мою давнюю детскую мечту, я понимала, что многого не знаю о мире. И я никак не могла себе позволить оказаться на свободе одной. Не тогда, когда всю жизнь провела в тесной клетке. Я бы просто не выжила, будучи домашним питомцем, привыкшим к уюту родного очага.
Тогда я поняла, что мне не избежать того, что причиняет мне боль.
Мне необходимо было оставаться хорошей девочкой для всего рода Руана.
То, что отцу стало лучше, прекрасная новость. Думаю, я смогу привыкнуть даже к этому...
...
Моя жизнь продолжалась.
По мере продвижения моей учебы в военной академии я начала учиться фехтованию, а также открыла в себе способности синрита, что стало большим сюрпризом для всего рода. Даже я лично была сильно удивлена. Кажется, мои способности стали отчетливо проявляться после года жизни в новоиспеченной обстановке, где мне приходилось своим телом удовлетворять натуру своего отца. Я решила, что будет лучше, если буду относиться к этому как к еще одной своей обязанности.
Тем не менее, я не замечала, что становилась гораздо сдержаннее и тише. Как если бы большой костер был уменьшен до простой свечи. Я буквально ощущала, как воск вытекает из моих ушей. Отец не переставал быть удовлетворенным жизнью. Вроде бы он стал даже счастливее, чем тогда, когда мама еще была жива. Или я плохо помню об этом?
Помимо того, что мне приходилось мириться с отцом, окружающие меня тут и там мужчины не переставали вожделеть меня. К счастью, среди сверстников это были единицы, поэтому в военной академии я чувствовала себя относительно хорошо, а вот что касается знаменательных встреч верхушки аристократии...
Видимо, плотское влияние отца на мое юное тело сыграло свою роль.
Моя естественная красота расцвела гораздо раньше. Этак также касалось моего очарования. Иными словами, я стала желаннее, чем какая-либо другая девушка моего возраста.
Молодым и взрослым мужчинам все сложнее было скрывать свою похоть. Они улыбались мне отвратительными кривыми улыбками. Да. Точная копия улыбки моего отца. Именно тогда я поняла, что мой отец не более чем мусор, которому я обязана жизнью. Осознание этого еще больше повлияло на мой ум. Шестеренки в моей голове почти прекратили свое движение. Мое сознание незаметно перестраивалось. Я начала испытывать откровенное отвращение к любому, кто смотрел бы на меня с желанием. Отец не был исключением, но я не могла прекратить то, чем мы занимались. К большому сожалению, мне было даже трудно представить, как покончить со всем этим, чтобы не ошибиться.
- Уважаемая Викторика Руана, не хотите ли вы приехать к нам в гости? Мой сын ваш ровесник. Уверен, вы бы нашли общий язык.
Интересно, имеет ли он в виду буквальный смысл? И точно ли о языке сына он говорит?
- Простите, граф Бернард, но пока что у меня не представляется возможности для подобных поездок. Тем более мой отец вряд ли даст свое согласие...
Потому что ему будет слишком нелегко, если его ствол лишится моей заботы.
- Ммм... Как жаль... Что ж, я все равно попытаюсь поговорить с вашим отцом.
- Да. Пожалуйста.
Подобные приглашения приходили мне все чаще и чаще. Все дошло до того, что я уже заранее подготавливала весомую отговорку. Как жаль, что они не спасали меня от этих ужасных взглядов. Они что, трахали меня в своих фантазиях, пока я говорила с ними?
Время, проводимое на светских мероприятиях, становилось таким же неприятным, как уединение в спальне с отцом. Но здесь, хотя бы, никто не будет набрасываться на меня прилюдно. Главное, это ни с кем не оставаться наедине. Мне этого крайне не хотелось.
К тому же, учитывая мои способности, могла ли я «нечаянно» лишить кого-то из них жизни?..
...
Прошло несколько лет, а ничего в моей жизни не менялось.
Единственное, что точно становилось иным, так это мое отношение к собственной жизни.
Я имею в виду, что давно позабыла значение слова «счастье».
Жизнь стала для меня чем-то вязким и противным, в чем я тонула каждый день.
Даже учеба в академии становилась проблемной. Похоже, это связано с тем, что мои сверстники растут вместе со мной? А вместе с ними их интерес к противоположному полу. В связи с этим мной начали интересоваться гораздо больше студентов, а это приводило к лишней головной боли. Было трудно думать об учебе, когда тебе не дают свободно пройти по коридору, желая затащить в укромный уголок. Благо, на это почти никто не решался, ведь моя семья считалась чуть ли не высшей среди других учеников.
Единственное, что теперь хоть как-то умиротворяло меня, это забота о младшей сестре. Только рядом с ней я могла вздохнуть спокойно. Не считая исключительные единицы моего окружения, Таня единственная, кто относился ко мне так, как было приятно моей душе. Я имею в виду, что ее любовь ко мне была такой чистой, какую я когда-то испытывала к родной матери. Ах да. Таня ведь ничего не помнит о ней, ведь была совсем маленькой? Видимо, я полностью заменила ей ее. Почему-то от этого на сердце становится тепло, и я улыбаюсь так, как давно уже отвыкла.
После того, как я провела время с младшей сестрой, мне следовало уделить немного времени приехавшему к нам в гости брату отца. Всего лишь правильные манеры и учтивость к родственнику. Конечно, как только с формальной частью было покончено, я ушла, чтобы не мешать разговору отца с братом.
Во всяком случае, я бы так и поступила, если бы не тема, поднятая сразу перед моим уходом.
- Скажи, Марк, ты ведь в тех самых отношениях со своей дочерью?
- Э? Что за глупость ты несешь, брат? Ха-ха.
- Хватит претворяться. Я знаю тебя как облупленного. Хотя, я долго сомневался в этом, но сейчас более чем уверен. Не хочешь мне объяснить это?
- П-послушай...
Отец с запинками принялся разглагольствовать невесть о чем. Это было удивительно, как он умудрялся из нечего придумывать такие интересные вещи? Кажется, он пытался попросту заговорить своего родственника, сойдя с деликатной темы, но тщетно. Я не могла видеть, но думаю, что тогда брат отца широко улыбнулся.
- Не переживай ты так. Давай оставим все в кругу нашей семьи. Никто не хочет, чтобы из этого разрослось что-то серьезное, верно?
- В-верно... Ты прав, ха-ха...
- Но раз уж это стало общей проблемой семьи, думаю, вполне нормально, если я тоже позабочусь об этом.
- Что ты...
Что он имеет в виду, да? Ах, отец, какой же ты гнилой дурак.
Самое прискорбное то, что гнилой дурак мог вырастить лишь гнилую дочь.
А самое ужасное то, что гнилым оказался не только формальный глава герцогского рода, но и его ближайший родственник. То, как можно назвать следующий этап моей жизни, однозначно будет «болото». Болото, полное смрада. И я продолжала утопать в нем.
Как бы ни забавно это не было, но у моего отца появились четкие вкусы того, как следует меня «есть». Когда он совсем растолстел и стал похожим на огромную вонючую свинью, ему было сложно просто вставить в меня, находясь сверху. Это не говоря о том, что мне самой было до ужаса противно быть под ним. Так мы сошлись на том, что будет проще, если я буду сверху. Такая идея быстро понравилась отцу.
Мало того, что он просто лежал и наслаждался, ему открывался прекрасный вид на мое тело. Его душу согревал тот факт, что я сама стараюсь для того, чтобы доставить ему удовольствие. В такие моменты я полностью отключала разум, чтобы забыться. Как если бы в моей жизни существовали настоящие пробелы. Их становилось больше, ведь теперь мной пользовался не только отец. Приезжающий иногда младший брат отца первым делом переговаривался с ним, а после приглашал меня к себе, якобы узнать, как я поживаю.
Я солгу, если скажу, что они не пробовали сделать это вместе.
Наверное, именно тогда я начала задумываться о том, чтобы прервать подобное существование?
Выражать эмоции становилось крайне трудно. Моя улыбка не казалась уже нормальной для простых собеседников, поэтому я привыкала к беспристрастному выражению лица. То, что я решила, это полностью закрыться в скорлупе, которую соорудила лично. Лишь для того, чтобы не видеть клетки, в которой я заключена. Видите ли, она полностью прогнила. Для меня больше не существовало светлых чувств. Где-то на подобном этапе мыслей я перестала проводить время с младшей сестрой. Мой отец не проявлял особого интереса к Тане. Думаю, ему хватало меня одной. Поэтому я собиралась дать сестре жизнь в незнании о том, в каком болоте мы живем. Я питала толику надежды, что она не догадается до самого конца, пока ее кто-нибудь не заберет отсюда.
Там, в скорлупе, я продолжала следить за своей таящейся ненавистью, родившейся во мне в тот роковой день. Я уже отчетливо понимала, что она из себя представляла. Это не было поломкой, это была истина, желавшая вырваться наружу.
По своей сути я бешеный зверь, заключенный в клетку, полную смрада. Изначально я не знала о том, что такое свобода, но грезила о вольной жизни.
Тогда я чувствовала себя такой глупой, что помереть хотелось все сильнее и сильнее.
Ничего ведь страшного не произойдет, если я покончу с собой?
Эгоистично так думать, но я хотя бы освобожусь из этой клетки.
Большего мне не хотелось. И не важно, кто придет на мою смену.
Я слишком устала. Мне слишком больно. И я давно привыкла к этому, но переживать это раз за разом все труднее.
Кажется, настало время, чтобы...
...
- Эй, крошка! Ты что, заглохла? – Недоумевающий взгляд мужчины. Его крик вывел меня из глубоких мыслей, пока я смотрела в кружку перед собой.
Да. Точно. Видимо, я слегка забылась, придаваясь воспоминаниям о былом.
Так, где же я сейчас нахожусь? Ах. Это бар. Он находится в деревне Розвуд.
Сидя здесь, я заказала себе вкусный напиток с толикой алкоголя. Выпив две кружки, мне захотелось окунуться в ностальгию, а потом меня прервал мужчина, сидящий рядом со мной. Он не был получеловеком, как все здешнее население. Видимо, это был такой же путешественник, решивший насладиться красотами этих земель.
И зачем он беспокоит меня?
Я отрываю взгляд алых глаз с водной глади, чтобы посмотреть в сторону шумного человека. Как только я обращаю на него свое внимание, он довольно ухмыляется.
- Ну, наконец-то. Эй, красотка, если будешь вот так глубоко уходить в себя в одиночестве, то рискуешь распрощаться с девственностью. Ты еще достаточно молода, но...
- Не стоит переживать о том, чего нет. – Мой равнодушный холодный тон просочился в уши активно говорящего мужчины.
Я уже вернула взгляд обратно к своему напитку, после чего отпила из кружки содержимое. Сладкое на вкус. Не удивительно, что оно мне так нравится.
- Э? Так, что же? Ты уже того?.. Хе-хе.
Дурная улыбка с оттенком неловкости и удивления. Видимо, для него это стало сюрпризом, но я давно свыклась с тем, что меня обесчестили в юном возрасте. То, что больше всего согревало мне душу, это воспоминание о том, как я лично убила человека, сделавшего это.
Не прошло минуты, а лицо незнакомого мне путешественника начало стремительно меняться.
Ох, какое знакомое выражение лица. Не смотря на то, что я так далеко от дома, лица вокруг меня почти не меняются. Довольно часто можно заметить пару глаз, глядящих на меня с вожделением. Ничего, кроме отвращения и усталости я не испытываю, когда приходится встречаться с такими людьми глазами.
- Слушай... Не хочешь выпить со мной? Я плачу.
- Прости, но я уже напилась.
Я сделала еще пару глотков алкогольного напитка, после чего встала из-за стойки.
И вообще, чего я здесь забыла? Совсем вылетело из головы...
Ах, как я могла забыть. Прямо сейчас у меня время грусти от того, что мой господин вновь испарился куда-то, ведомый своим инстинктом любопытства.
Иногда в него что-то ударяет, и он пропадает на некоторое время, желая удовлетворить бурлящий авантюризм в крови. Это, конечно, мило, но мне однозначно одиноко без него.
Господин словно бродячий кот, который сам по себе. Ему явно нет дела до того, чтобы доставать кого-то с похотливыми взглядами. Ах, как же я по нему скучаю~.
Утопая в личных страстях, я вышла из бара, в котором пропивала горе.
Сейчас только полдень, а это значит, что примерно четыре часа господин будет блуждать по деревне, выискивая всякие интересные моменты из жизни местных. Он словно ребенок, оказавшийся в совсем другой среде.
Я, конечно, тоже здесь впервые, но почему-то не горю желанием прочесывать всю местность, где каждая новая улица похожа на предыдущую.
Я стала оглядывать себя. Прямо сейчас на мне походная одежда, купленная господином. В ней я чувствую себя в безопасности, не говоря о том, что это первое, что он купил мне.
Поправляя светлые волосы, я размышляла о том, что делать дальше. В конечном итоге быстро решила, что стоит поискать господина. Как уже раньше упоминала, мне без него совсем одиноко.
Пока я хожу по улицам деревни, можно подумать о самом господине.
Все же он тот, кто спас меня. Это величайшее событие в моей жизни. Думаю, оно останется самым важным до самого конца.
Взять, к примеру, нашу первую встречу.
Сначала я совсем не обратила на него внимания, но он точно стоял рядом с Его Величеством Генрихом. Тогда для меня это была очередная светская встреча. И не важно, что это было в преддверии грандиозного праздника. Все равно дни для меня были одинаковыми.
Однако... Я была сильно ошеломлена, когда случилось что-то, что отличалось от повседневной рутины. Молодой мужчина попросил меня прогуляться с ним, выпросив разрешение у отца. Он не смог отказать ему, так как тот воспользовался влиянием короля. Мне тогда было все равно. Следуя этикету, я приняла невинное предложение.
Дальнейшая прогулка показалась мне очень странной. Но что в первую очередь захватило меня, это сад, по которому мы гуляли. Я совсем забыла, как любила бегать босиком по зеленой траве, не заботясь ни о чем. Это невольно заставило меня вспомнить образ матери, улыбающейся мне, пока она следит за мной.
Было ли это самообманом, но улыбка того незнакомца сильно напоминала мне материнскую. Во всяком случае, я не улавливала не единой толики вожделения по отношению ко мне. Чем дальше заходил на разговор, тем больше мне казалось, что этот человек хочет защитить меня. Его слова были загадочны, но от них не хотелось убегать.
Самым удивительным для меня стало то, что этот совершенно неизвестный мне человек разглядел во мне все то, что я решила скрыть от всех. Шокированная этим, я могла лишь смотреть на мужчину с удивленными глазами. Я и не заметила, как слезы начали подступать к глазам, а мои уши желанно впитывали силу каждой фразы из уст человека. Я поняла, что бессмысленно пытаться скрыть себя настоящую перед этим мужчиной. Тогда я разом вскрыла все свои раны, а вместе с ними всю таящуюся глубоко внутри меня ненависть.
Лукавое предложение, будто от самого дьявола, вливающего в меня свой яд.
Я приняла все до последней капли, потому что мне не на что было больше надеяться. Если бы все произошедшее стало миражом, я бы без сомнения покончила с собой. Мне нечего было терять, поэтому я решилась, ведомая силой, источаемой от того мужчины.
Тогда я еще не понимала, что это был первый поворот ключа в замке от моей клетки.
Дальнейшее мое освобождение кажется чем-то по-настоящему сказочным.
Но я жива и существую здесь и сейчас. Более того, кажется, я вновь понимаю значение слова «счастье». Не уверена, что смогу полностью избавиться от грязи, в которой утопала, но если буду с ним... Как можно дольше, как можно ближе. Возможно, мне удастся сохранить себя нынешнюю и продолжать жить под его крылом? Самое главное, что он принял меня такой, какая я есть.
Немыслимое чувство восторга и радости переполняет меня, когда я думаю об этом.
Поэтому я так откровенна, поэтому я так искренна, поэтому я так прямолинейна и не скрываю собственных желаний. Какой толк, если меня и так видит насквозь человек, которому я не противна?
Думаю, это нормально, если я захотела посвятить ему свою жизнь, которую он спас.
Самое приятное для меня из этого то, что мои чувства взаимны. Я не испытываю отвращения или ненависти. Это что-то новое, что-то теплое и мягкое.
Мне хочется больше узнать об этом.
Я свободно шагаю по улице.
Господин часто сравнивает меня с лисой, потому что я хитра и кокетлива. Разве не мило?
В таком случае, я лиса, освобожденная из ужасной клетки.
Тем не менее, даже если я свободна, я чувствую, что нахожусь в неволе, пока его нет рядом со мной.
Поэтому, я обязательно найду вас, мой господин.
Где бы вы ни были. Потому что вы мое счастье, мой ведомый свет, исполняющий мою мечту об интересных путешествиях по всему миру.
Я сильно люблю вас. Позвольте всегда быть с вами.
Даже если весь мир отвернется от вас, я буду рядом.
(п.а.: Эта глава посвящена нелегкой судьбе одной из главных героинь. Надеюсь, для вас она не стала сплошным потоком воды, так как смысловой нагрузки здесь не много. Однако тем, кому полюбился этот персонаж, должно быть интересно подробнее узнать о жизни своенравной и ехидной лисицы. Понравилась ли она вам еще больше или вы поменяли свое мнение о ней? Автору будет интересно узнать ваше мнение.)