33
Лалиса
БАНГКОК. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
Я стою в дверном проёме и с замиранием сердца наблюдаю за трогательной картиной: Чонгук сидит на диване и держит на руках нашу дочь. Не замечает моего присутствия, полностью погружённый в это маленькое создание. Разглядывает её с любовью и восхищением, улыбается, тихо шепчет что-то малышке и слегка покачивает.
Прошло почти два дня после родов. Я до сих пор не могу до конца осознать, что мужчина был рядом всё это время, поддерживал и не отпускал меня. Он, наверное, даже не догадывается, как много для меня это значило, и как сильно я ему благодарна. И не только за это.
Даже после родов Чонгук не оставил меня одну. Он забронировал мне палату в клинике, где помимо комнаты мамы и ребёнка, есть гостиная. В ней он и остаётся. Спит на диване, просыпается по ночам вместе со мной, помогает абсолютно во всём. А по утрам всегда забирает малышку, чтобы дать мне выспаться.
Как сделал это и сегодня. Но только сейчас он в комнате не один.
- Здравствуйте, - произношу я на английском, стараясь звучать уверенно и спокойно.
Мой взгляд скользит по сидящим рядом с Чонгуком парням, а затем останавливается на женской фигуре, которую я узнаю даже по затылку. В груди начинает нарастать тревога.
Вчера вечером Чонгук сообщил мне, что его сыновья, Мингю и Хисын, хотят прилететь и познакомиться с новорождённой сестрёнкой, и уточнил у меня, не буду ли я против их присутствия. Я была обескуражена этой новостью, но даже не думала ему отказывать. Мысль о том, что он открыто рассказал своим сыновьям о сестре и хочет, чтобы они стали частью её жизни, согревала меня, в очередной раз доказывая, что Чонгук не разделяет своих детей и, наоборот, стремится объединить их.
Но чего я точно не ожидала, так это увидеть здесь его жену. Я искренне не понимаю, зачем она здесь. И как мне себя сейчас вести?
Все присутствующие поворачиваются в мою сторону и с особым интересом смотрят на меня. Мингю и Хисын тут же встают на ноги и с вежливыми улыбками на лицах приветствуют меня в ответ. Я улыбаюсь им, но не могу отделаться от ощущения неловкости.
Чонгук встаёт вслед за ними и, пока направляется ко мне, с места изящно, словно королева, поднимается Эмилия и смотрит на меня пристальным взглядом. В очередной раз ловлю себя на мысли, что они с Чонгуком чертовски похожи. В её движениях присутствует та же властность и статность, а во взгляде - проницательность. Но при этом сложно отрицать её женственность.
- Здравствуйте, Лалиса, - обращается она ко мне. - Надеемся, мы вас не разбудили.
Я с удивлением отмечаю её дружелюбный тон. Ни следа от той холодной и стервозной женщины, которую я видела на открытии школы.
- Нет, - отвечаю, слегка покачав головой, и перевожу взгляд на Чонгука, который остановился рядом. - Наоборот, стоило меня разбудить.
Я опускаю взгляд на нашу дочку, которая тихо лежит в его руках и сладко сопит. Моё сердце наполняется теплом, и я невольно улыбаюсь, глядя на неё. Я даже не знаю, с чем сравнить свои чувства. Это сильнее всего, что я испытывала раньше. Возможно, это и есть та самая истинная, безусловная любовь, когда всё твоё существо наполнено тёплым, всеобъемлющим чувством к этой беззащитной крохе.
- Ты всю ночь не спала. Не хотел тебя беспокоить, - голос Чонгука заставляет меня вновь посмотреть на него.
Он встаёт рядом и разворачивается лицом к семье. От последнего слова у меня мороз бежит по коже, а к горлу подступает рвотный рефлекс.
- Мингю, Хисын, познакомьтесь, это Лалиса, - обращается Чонгук к своим сыновьям, делая шаг назад и вставая позади меня.
Я вновь смотрю на ребят и замечаю, как они внимательно меня рассматривают, и испытываю лёгкое волнение.
Лгу.
Дичайшее волнение.
Каждый из парней берёт по большой корзине роскошных цветов, которые я только сейчас замечаю, и идёт ко мне.
Сначала ко мне подходит Хисын. Скромно и очень осторожно протягивает букет и поздравляет с рождением дочки. Я благодарю его и сразу же ставлю корзину рядом с собой, потому что удержать её невозможно. Следом за ним ко мне подходит Мингю и, вручая цветы, с улыбкой произносит:
- Приятно познакомиться с вами, Лалиса. Папа говорил, что вы красивая. Но не рассказывал, что настолько.
Его комплимент звучит настолько искренне и непринуждённо, что на мгновение я теряюсь.
Он вообще понимает, что говорит это при матери?
Папа говорил, что вы красивая.
Получается, Чонгук рассказывал им про меня?
Боже, эта семейка сводит меня с ума, и я теряюсь в собственных мыслях. Я бросаю быстрый взгляд на Эмилию, пытаясь уловить её реакцию, но она кажется абсолютно спокойной. Неужели им всем настолько комфортно в этой странной ситуации?
- Спасибо, - отвечаю я, стараясь вернуть себе самообладание. - А вы похожи на своего отца: красиво говорите и очень галантны, - добавляю я с лёгкой усмешкой, пытаясь создать непринуждённую обстановку.
Хреново получается.
- Их мама тоже умеет красиво говорить, - внезапно произносит Эмилия с лёгкой ноткой иронии. - Надеюсь, хотя бы этим они всё же пошли в меня.
- В вашем красноречии я даже не сомневаюсь, - отвечаю я прежде, чем успеваю подумать.
Звучу резче, чем планировала, и злюсь на саму себя. Я замечаю, что она уловила моё едва заметное напряжение. Однако на её лице по-прежнему играет вежливая улыбка, и женщина кажется абсолютно невозмутимой.
Эмилия делает шаг вперёд и протягивает мне большой подарочный пакет.
- Это для вашей дочери, - говорит она всё с той же лёгкой улыбкой. - Надеюсь, вам понравится.
Я принимаю подарок.
- Спасибо, - отвечаю я, искренне удивлённая её жестом. Заглянув внутрь пакета, я вижу детскую одежду нежных пастельных оттенков и несколько очаровательных игрушек. Меня охватывает смешанное чувство благодарности и смущения. - Это очень любезно с вашей стороны.
Я поднимаю взгляд и смотрю прямо в её карие глаза, пытаясь считать истинное отношение к сложившейся ситуации. Я ищу в них хоть намёк на скрытые эмоции - злость, обиду, ревность. Но не нахожу ничего, кроме спокойствия, спокойствия и ещё раз спокойствия. Это непоколебимое равнодушие выбивает меня из колеи.
- Я пойду уложу её в кроватку, - сообщает Чонгук.
Я поворачиваюсь к нему и киваю, стараясь улыбнуться.
- Конечно, - говорю я, следя за тем, как он аккуратно прижимает малышку к груди и направляется к выходу из гостиной.
Чонгук выходит из комнаты, и я слышу, как его шаги затихают в коридоре. Оставшись наедине с неожиданной компанией, я ощущаю, как напряжение в комнате возрастает. Мои пальцы невольно сжимают ручки пакета, в висках пульсируют вены.
«Возьми себя в руки, дура!» - нервно цедит внутренний голос и отрезвляет меня.
- Пойдёмте, присядем? - предлагаю я с дружелюбной улыбкой, стараясь выглядеть гостеприимно.
Хотя хочу бежать отсюда. Желательно прямо в окно.
Мы все вместе проходим обратно к дивану и размещаемся на нём рядом с журнальным столиком, который уже накрыт завтраком. Я морщусь от неприятных ощущений внизу живота, когда сажусь на него, но стараюсь не подавать виду. Пакет с подарками я ставлю рядом с собой и перевожу взгляд на красивые букеты, которые принесли Мингю и Хисын. Они наполняют комнату свежим ароматом. И я понимаю, что в суете забыла поблагодарить их за этот приятный жест.
- Спасибо за цветы, - обращаюсь к парням. - Они действительно прекрасны.
Мингю улыбается и кивает.
- Мы рады, что они вам нравятся.
- Давайте перейдём на «ты», - прошу их.
Парни принимают мои слова и погружаются в разговор между собой, оживлённо обсуждая и показывая друг другу что-то на телефонах.
Эмилия внимательно наблюдает за мной, и я улавливаю её взгляд. В нём считывается смесь любопытства и чего-то ещё, чего я не могу разобрать. Возможно, оценивает меня? Я стараюсь не обращать на это внимание и сохранять внешнее спокойствие.
- Лалиса, вы, наверное, голодны, - говорит она, прерывая мои мысли, и наливает мне свежезаваренного чая. - Чонгук сказал, что у вас сегодня была бессонная ночь.
- Благодарю, - отвечаю я и принимаю чашку из её рук. - Ночь действительно была непростой. Нужно привыкнуть к новому режиму.
- Это обычное дело для молодых мам, - с улыбкой отмечает она. - Но со временем всё наладится.
Я делаю небольшой глоток, наслаждаясь вкусом любимого чая, и пытаюсь расслабиться. В этот момент Мингю отрывает глаза от телефона и обращается ко мне:
- Лалиса, хотите посмотреть, какие я сделал фотографии и видео с малышкой? - выглядит очень искренним и взволнованным.
- Да, конечно, - отвечаю, чувствуя, как напряжение начинает потихоньку спадать.
Он передает мне свой телефон, аккуратно показывая, в какую сторону листать.
- Вы, кстати, ещё не выбрали имя? - интересуется Эмилия.
- Нет, я ещё думаю, - признаюсь я.
- Не можете сойтись с Чонгуком на чём-то одном?
Женщина выглядит удивительно лёгкой и искренне заинтересованной. И не перестаёт меня удивлять.
- Чонгук даже не предлагает. Ждёт моего решения, - почувствовав на кончике языка имя мужчины, я невольно улыбаюсь.
Идиотка.
В этот момент в комнату входит сам мужчина. Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Его присутствие приносит чувство облегчения и уверенности. Он улыбается мне, и я тут же убираю взгляд на телефон Мингю и начинаю просматривать фотографии.
На снимках запечатлена наша малышка в разных ракурсах: спящая, улыбающаяся и хмурящая крохотные бровки во сне. Я не могу сдерживать улыбку. Разглядываю каждый снимок, как какой-то невообразимый шедевр. Ничего не могу с собой поделать.
- Они просто великолепны, - говорю я с восхищением. - У тебя талант, Мингю.
- Я рад, что тебе нравится. Папа сказал, что ты будешь не против, если я устрою ей небольшую фотосессию.
- Твой папа не обманул. Я в восторге!
- А это видео, - добавляет он, нажимая на экран, чтобы запустить ролик.
Чонгук присоединяется ко мне, садясь рядом и наклоняясь ближе, чтобы тоже посмотреть, что снял его сын. Аромат Чонгука тут же окутывает меня и моё сознание. Его плечо едва касается моего, и это прикосновение заставляет меня напрячься. От такого тесного контакта на глазах у его семьи мне становится не по себе. Я замираю, словно статуя, боясь пошевелиться или лишний раз вдохнуть. Утыкаюсь взглядом в экран телефона и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на видео и игнорировать сердце, которое стучит в ушах, заглушая звуки вокруг.
На экране возникают кадры с нашей дочкой. Сначала я любуюсь её крохотными пальчиками, пушистыми ресничками и пухлыми щёчками. И мгновенно наполняюсь нежностью. Но затем в кадре появляется Чонгук, держащий её на руках. И нежность сливается с густой отравляющей дымкой. Но я не могу отвести от него глаз.
Начинается очередная интоксикация организма.
Сложно объяснить, но я ощущаю, как за последние дни меня связало невидимыми нитями с этим человеком. И дело не в общем ребёнке. Нет, это что-то большее. Ещё во время родов, я почувствовала зарождение новой, более глубокой связи с ним. И с каждым днём, с каждым его взглядом, словом и подаренным теплом, я понимаю, что эта связь только крепнет.
И сейчас, глядя на видео, я впервые за полгода признаюсь самой себе в том, что чертовски люблю этого мужчину. Люблю необъятно, болезненно. Но люблю.
Гормоны. Долбаные гормоны.
- Это потрясающе, - шепчу я, посмотрев на Мингю. - Безумно красиво.
- Отправить тебе всё это? - интересуется он с блеском в глазах, явно радуясь моей реакции.
- Ты ещё спрашиваешь? Конечно, - улыбаюсь и протягиваю телефон ему обратно.
А после смотрю на Чонгука. Его присутствие чувствуется каждой клеточкой моего тела, и мне это не нравится. Тем более сейчас. Делаю глубокий вдох, стараясь избавиться от тягостных ощущений.
- Пересядь, пожалуйста, - прошу как можно тише и на тайском языке, чтобы никто ничего не услышал и не понял.
Чонгук улыбается краем губ, без лишних слов понимая моё состояние. Встаёт со своего места и пересаживается напротив меня на пуфик.
- Педиатр приходила? - интересуюсь я, желая сменить тему и отвлечься.
- Да, приходила утром. Проверила малышку, сказала, что всё в порядке.
- Хорошо.
На протяжении следующих пятнадцати минут Чонгук, его сыновья и даже Эмилия ведут очень непринуждённое общение. Они смеются, рассказывают забавные истории, обмениваются новостями. Я стараюсь тоже участвовать в разговоре, но даётся это сложно. Чувствую себя лишним наблюдателем со стороны. Всё вокруг кажется сюрреалистичной картиной.
Поэтому, когда слышу, как дочка кряхтит из соседней комнаты, тут же встаю с места.
- Я схожу к ней, - улыбаюсь всем и спешно покидаю гостиную, радуясь возможности побыть наедине с малышкой и собрать мысли в кучу.
Зайдя в детскую, замечаю, как маленький пупс дёргает ножками, словно ей дискомфортно. Подхожу к кроватке и понимаю, что, скорее всего, подгузник наполнился и пора его сменить. Аккуратно достаю её из кроватки, прижимаю к себе и, не удержавшись от наплыва любви, целую в бархатную щёчку. Подхожу к пеленальному столу, осторожно кладу её на него и начинаю раздевать.
- Моя сладкая девочка, - разглядываю её наслаждением. - Ну что ты за любовь такая нереальная?
Она спокойно смотрит на меня, её крошечные ручки двигаются в воздухе, пытаясь схватить что-то невидимое. Как только я снимаю с неё боди и освобождаю от подгузника, бублик мгновенно успокаивается.
Вдруг чувствую, как за спиной раздаются тихие шаги. Оборачиваюсь и замечаю Эмилию, стоящую в дверном проёме. Я невольно напрягаюсь, не зная, чего ожидать. Она медленно входит в комнату и, закрыв за собой дверь, подходит ближе. Встаёт рядом, и сначала я хочу огородить дочь от её взгляда, защитить, но, когда понимаю, что в глазах Эмилии нет ничего, кроме тепла, расслабляюсь.
- Она так похожа на Субина, - тихо делится своими мыслями женщина, не отрывая взгляда от крошки.
- Я тоже вижу в ней Чонгука, - отвечаю я и смотрю на неё. - А Субин, как помню, очень похож на отца.
Эмилия кивает, её глаза слегка увлажняются.
- Да, это так. Я смотрю на неё и вспоминаю то время, когда родила Субина. Он был таким же крохотным богатырём с карими глазками.
- Как он? - осторожно интересуюсь я, боясь затронуть болезненную тему.
Даже не хочу представлять, что она испытывает и как живёт последние восемь месяцев своей жизни.
- Уже намного лучше, - отвечает она с лёгкой улыбкой на губах. - Восстанавливается потихоньку. Тоже хотел прилететь, но, к сожалению, пока ему нельзя. Врачи рекомендуют оставаться дома.
Я понимающе киваю.
- Уверена, всё будет хорошо, - заверяю с искренней верой в голосе.
- Никак иначе.
На мгновение между нами воцаряется тишина. Я заканчиваю менять подгузник и аккуратно надеваю на дочурку чистое боди. И, взяв её на руки, прижимаю к груди. Она действует на меня успокаивающе.
- Я удивлена вашему появлению, Эмилия, - не удержавшись, признаюсь я, посмотрев ей прямо в глаза.
- Почему?
- Вы серьёзно? Мне кажется, мало кто прилетает к любовнице своего мужа и к их дочери и дарит подарки, - заявляю прямо, не желая подбирать слов.
- Чонгук никогда не завёл бы ребёнка от просто любовницы, Лалиса, - уверяет меня. - Не преуменьшайте вашу значимость в его жизни.
- На открытии вы были другого мнения обо мне. Более оправданного, кстати, - отмечаю с взаимной ухмылкой на губах.
- Да, тогда я восприняла вас как очередную сумасшедшую любовницу Чонгука, - признаётся она. - Были в его жизни такие, которые узнавали адрес его дома, звонили мне и сыновьям. В общем, пытались сделать всё возможное, чтобы нас развести. Поэтому, когда я увидела вас на таком важном мероприятии, решила, что вы станете огромной проблемой и устроите скандал.
Я нервно сжимаю челюсть, чувствуя, как внутри возрастает обида. То ли от злости, вспомнив тот вечер, то ли от осознания, что таких наивных девушек, как я, в жизни Чонгука было бесчисленное множество.
- Скандал не устроили, но ушли красиво, - усмехается она, пытаясь разрядить обстановку.
- Была бы рада никогда там не появляться. Что уж там, была бы рада никогда не появляться в вашей жизни, - выдаю я с горечью. - Я не преследовала цели как-то испортить вам вечер. Наоборот, думала, сделаю вашему мужу приятный сюрприз. А сюрпризом оказались вы для меня. Простите. Я не хотела приходить и что-то рушить.
Эмилия внимательно смотрит на меня, взглядом проникая в самую душу.
- Рушить? - повторяет она, нахмурив брови. - Разрушение начали наши родители, мы его продолжили. А вы, Лалиса, скорее пришли и всё починили. Я безумно рада, что вы появились в жизни Чонгука, и он решился на то, на что я так и не смогла отважиться. И теперь у нас с ним есть шанс стать по-настоящему счастливыми.
Её слова застают меня врасплох. Я растерянно моргаю, пытаясь осознать сказанное.
- Мне кажется, или вы до сих пор не простили его за обман? - интересуется она.
Я глубоко вздыхаю, ощущая, как в области солнечного сплетения нарастает тяжесть.
- Сложный вопрос, - признаюсь я, пытаясь собрать мысли. - Сейчас я просто стараюсь не лишать дочку любящего отца, - говорю я, прижимая малышку ближе к груди и укачивая её.
Эмилия ненадолго замолкает, словно обдумывая мои слова.
- А себя лишить любимого человека готовы?
- Мы говорим о вашем муже, - напоминаю ей, чувствуя, как напрягаются мои плечи. - У вас с ним формат отношений, который идеально вам подходит. Но, к сожалению, или лучше сказать, к счастью, он не подходит мне. Я не хочу принимать в своей жизни женатого мужчину, который выступает за свободный брак. И даже если вы разведётесь, его образ мышления не изменится, - мои слова звучат твёрдо, хотя внутри меня всю колотит. - А мне такой мужчина не нужен.
Эмилия внимательно слушает меня, не перебивая. Анализирует всё услышанное, а после небольшой паузы произносит:
- Недавно Чонгук сказал одну фразу, и у меня всё встало на свои места. Цитирую: «Я нашёл свою женщину и понял, как много упустил за все свои годы жизни».
Чонгук сказал это? Обо мне?
Эмилия продолжает, видя моё замешательство:
- И эти слова подтвердили мои мысли. Мне всегда казалось, что Чонгук меняет женщин не от того, что у него гулящая натура. Он скорее странник, который вечно скитался в поисках своего человека. Женился по велению родителей. На его пути встречались женщины, которые видели в нём лишь кошелёк и выгоду. Потом появилась женщина, которой, казалось бы, всё равно на его деньги, но и на него было глобально плевать, так как любила другого. И я думаю, что Чонгук все эти годы в разных женщинах просто искал любви.
Просто искал любви...
- Он - ребёнок, который не знал родительской любви. Ребёнок, рано потерявший любимых дедушку и бабушку. Ребёнок, которого заставили жениться по расчёту, и который вырос слишком рано. Вырос, но так и не познал любви.
Я стараюсь сдержаться, но чувствую, как горло пересыхает от эмоций.
- Вы пробудили в нём то, что никто не смог пробудить за многие годы, и подарили ему бесценный подарок, - мягко улыбается она, глядя мне в глаза. - И я сейчас говорю не о вашей дочери, а о ваших чувствах к нему. Достаточно лишь взглянуть на то, как вы смотрите на него, и всё становится ясно. Поверьте человеку, который знает Чонгука всю жизнь: этот мужчина ни за что не променяет то, что имеет рядом с вами, на что-то другое.
Я теряю дар речи. Пытаюсь осознать всё, что только что услышала. Мой разум в смятении, мысли путаются, и я не могу найти подходящих слов для ответа.
И в этот момент в моих руках раздаётся тихое кряхтение, которое быстро перерастает в требовательный крик. Моя дочь просыпается и возвращает меня в реальность, спасая от продолжения этого разговора.
- Она, наверное, голодная, - опустив взгляд на неё, заботливо замечает Эмилия.
- Д-да, - с трудом подтверждаю я. - Пойду, покормлю её.
- Конечно, - она кивает мне понимающе.
Мы выходим из детской и, перед тем как разойтись в разные стороны, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней:
- Эмилия, спасибо вам за разговор, - произношу я с искренней благодарностью в голосе.
- Это меньшее, что я могла сделать.
Мы обмениваемся короткими улыбками, и она направляется в гостиную, а я, держа дочку на руках, иду в свою спальню.
Зайдя внутрь, направляюсь к кровати. Сажусь, устраиваюсь поудобнее и аккуратно прикладываю дочку к груди. Она сразу же начинает жадно пить молоко, а её маленькая ручка хватает мой палец. Я смотрю на неё и пытаюсь собрать свои разбросанные мысли.
Однако, чем больше стараюсь, тем сильнее они разлетаются по сторонам. Слова Эмилии всё ещё звучат в моей голове. Я была уверена, что эта женщина меня ненавидит и презирает. А сейчас она приходит ко мне с благодарностью и уверяет, что её муж испытывает ко мне настоящие и искренние чувства.
Всё это кажется таким странным. Честное слово, чувствую себя героиней в театре абсурда.
Малышка умиротворённо сопит у груди. Я поглаживаю её по мягким коротким волосикам и пытаюсь успокоить бушующий шторм эмоций.
Спустя несколько минут в комнату входят. Я поднимаю глаза и вижу Чонгука. Он осторожно закрывает за собой дверь и смотрит сначала на малышку с нежностью, а потом переводит взгляд на меня.
- Спит? - шёпотом уточняет он.
Я киваю, не отводя от него взгляда. Чувствую, как по комнате разливается напряжение, смешанное с чем-то ещё более глубоким. Чонгук подходит ближе и аккуратно присаживается рядом со мной на край кровати.
Он протягивает мне стопку бумаг, и я бросаю на них вопросительный взгляд.
- Что это?
- Документ, подтверждающий, что мы с Эмилией официально разведены.
Я смотрю на него в изумлении, не веря своим ушам. Затем опускаю глаза на бумаги и беру их свободной рукой. Мои пальцы слегка дрожат, пока я просматриваю печати и подписи. Всё действительно официально.
- В Англии развод длится дольше, чем в Тайланде. Плюс, у нас много имущественных и деловых вопросов, которые необходимо было решить, поэтому процесс затянулся. Но вчера нас, наконец, официально развели, - сообщает Чонгук спокойно. - Эмилия привезла документы.
Я поднимаю глаза и смотрю на него с замешательством, удивлением и неверием. До последнего думала, что он не решится на этот шаг. Что это всего лишь слова и пустые обещания.
- Я свой выбор сделал, Лиса, - говорит он тихо, наклоняясь ближе. - И надеюсь, эти бумаги докажут тебе серьёзность моих намерений.
- Ты правда уверен в своём выборе?
- Никогда я не был так уверен, как сейчас, - улыбается, всё глубже проникая взглядом в мою душу.
- Я люблю тебя, бестия. И за последние дни мне кажется, что стал любить ещё сильнее.
Он аккуратно тянется рукой к моему лицу и пальцами нежно скользит по моей щеке. Я сглатываю ком в горле, чувствуя, как к щекам приливает тепло.
- Хорошо. Ты развёлся, - наконец произношу я, стараясь привести мысли в порядок. -А дальше что, Чонгук? Предложишь мне через год или два свободные отношения?
В моём голосе звучит ирония и скрытая боль.
- Я не намерен впускать в наши отношения третьих лиц.
- И как мне тебе верить? - тихо спрашиваю я.
Чонгук делает глубокий вдох, затем медленно выдыхает.
- Честно? Никак. Просто рискнуть и довериться.
Я замолкаю, обдумывая его слова.
Рискнуть. Довериться. Как у него всё просто.
- Ты уже в этом омуте, - ласково продолжает он. - Так может, вместо того чтобы тонуть, начнёшь в нём плавать?
Я не могу не улыбнуться в ответ на его метафору.
- Красиво сказано, - признаюсь я, осторожно снимая дочку с груди и укладывая её на кровать рядом с подушками.
Поправляю платье на себе и когда возвращаюсь обратно к нашему с мужчиной зрительному контакту, Чонгук осторожно опускает руку на мою ладонь и начинает играть с моими пальцами, переплетая их со своими.
- Я тебя люблю, - признаётся в миллионный раз он, глядя прямо в глаза. - И если всё взаимно, то давай, как все люди вокруг, построим настоящую семью с надеждой, что получится навсегда? Ведь ни у кого нет гарантий, что завтра кто-то из пары не разлюбит, не изменит, не предложит второму свободный брак.
Его слова находят отклик в моём сердце. Он прав. Гарантий нет ни у кого. Отношения - это всегда риск, шаг в неизвестность.
Я вспоминаю разговор с Эмилией, её слова. Смотрю на документы о разводе, лежащие у меня на коленях. Всё это даёт мне свободу выбрать и рискнуть.
Я делаю глубокий вдох и смотрю на наши переплетенные пальцы. Затем снова поднимаю глаза на Чонгука, ловя его трепетный взгляд на себе.
- Я выбрала имя для нашей дочери, -тихо сообщаю я.
Он слегка приподнимает брови, искренне удивляясь моему заявлению. Возможно, со стороны может показаться, что я сказала это не к месту, но это не так.
Моё решение с именем равно моим чувствам.
- И какое же? - смотрит на меня в ожидании.
- Амели, - произношу я, внимательно наблюдая за его реакцией.
Я вижу, как его лицо меняется. Он удивлён и едва сдерживает нахлынувшие эмоции. Чонгук никогда не просил меня назвать дочку этим именем. То ли понимал, что после всего у него нет права на такие просьбы, то ли искренне считал, что выбор имени - привилегия матери. Но я чувствовала, что в глубине души он желает именно этого имени.
До самого рождения малышки я была уверена, что назову её Миён. Это имя казалось мне идеальным. Но когда я увидела, с каким трепетом и любовью Чонгук впервые взял на руки нашу дочь, что-то во мне перевернулось. Все эти дни я обдумывала своё решение, убеждая себя, что нужно выбрать имя Миён.
Но нет.
Чем больше я смотрела на дочь и на то, с каким придыханием о ней заботится Чонгук, тем чётче понимала, она - Амели.
- Ты... - его голос слегка дрожит, и он не может сразу подобрать слова. - Ты просто не представляешь, как много для меня значит твой выбор.
Осторожно подносит мою руку к своим губам и нежно целует её.
- Ты в очередной раз доказываешь мне, как мне несказанно повезло с тобой, - шепчет он, не сводя взгляда с моих глаз.
Он подтверждает все мои предположения.
- Обещай мне сейчас, что будешь со мной всегда и во всём честен, - не прошу, требую я. - Даже если твоя правда ранит меня.
- Я тебе клянусь в этом!
Я улыбаюсь, но внутри всё ещё остаётся тень сомнения. Потому что понимаю, что моё доверие всё равно было подорвано и это ничто не изменит.
- Давай мы дадим нам год, - предлагаю я, собравшись с духом. - Посмотрим, как будут складываться наши отношения. Если через год ты будешь уверен, что твои чувства не потухли, а интерес к другим женщинам не появился, то тогда попробуем построить настоящую семью, как ты и предлагаешь.
Я стараюсь говорить максимально чётко и спокойно, но сердце разрывается от волнения.
Чонгук расплывается в улыбке и тянется ближе к моему лицу.
- Что? - непонимающе спрашиваю у него, чувствуя, как сбивается моё дыхание от такого короткого расстояния наших губ.
- Поговорим через год, - заключает он, принимая мои условия.
И в следующую секунду он накрывает мои губы своими. Целует неистово, жадно, словно это единственный источник жизни. Я отвечаю с таким же рвением, позволяя заглушенным чувствам вырваться наружу. Протяжный стон вырывается из глубины моего сердца и сливается с хриплым, почти животным стоном Чонгука.
Чувствую, как начинаю парить над землёй, растворяясь и забывая обо всём вокруг.
Как же мне этого не хватало.
Как же сильно я нуждалась в этом.
Нуждалась в нём.
И как же хорошо, что теперь есть шанс растянуть этот миг на многие годы вперёд.