Заложники любви

Яна.

— Я хочу расстаться, — вырывается из меня, едва я отхожу подальше от парня.

Снег под ботинками хрустит мелко и звонко, словно повторяя тот самый звук, который сейчас разрывается внутри моей груди. Так бьётся моё сердце, окончательно разрушаясь от тяжести принятого решения.
— Чего?..

Недоумение отражается на лице Глеба, и он тянется ко мне руками.

Отрицательно качнув головой, отказываю ему в физическом контакте, одновременно удерживая себя, чтобы не поддаться порыву. Мысль о расставании возникла давно — я задавала этот вопрос неоднократно. Сейчас настал тот самый момент, когда нужно решиться и закончить отношения.

— Ты слышал, — уточняю я, отводя взгляд куда-то вдаль.

— Маленькая моя, давай поговорим, обсудим всё спокойно, — шепчет Глеб, осторожно прикасаясь к моей руке.

О Господи… Просто отпусти меня, молча умоляю я.

— Нет, хватит, — снова отстраняю его руку, твердо заявляя, — этот разговор бессмысленный.

Замечаю боковым зрением, как парень кусает губу, заметно волнуясь. Он расстроен, но теперь это неважно.

— Ян, я ошибся ещё раз, понимаю, но ведь старался ради тебя! Может, грубовато повел себя, проигнорировал тебя сегодня, но делал это лишь потому, что хотел избежать подозрений относительно нашего романа… Знаешь, я переживал, что кто-нибудь узнает, что у меня есть девушка…

— У тебя была, — поправляю я, глядя прямо перед собой.

Понимаю его мотивы, не обвиняю. Однако дальше жить так невозможно.

— Ян, пожалуйста… — просит он дрожащим голосом.

Хотелось бы оказаться сейчас далеко отсюда, подальше от всей этой боли. Представляла, как лежим рядом, целуемся, болтаем обо всём подряд. Тогда бы я чувствовала себя абсолютно счастливой, несмотря на внутреннюю тревогу.

— Глеб, помнишь, ты сказал, что если я захочу уйти, мы расстанемся? Так вот, я именно это и говорю. Всё закончено. Хочу прекратить наши отношения.

Перехватив взгляд парня, проглатываю комок в горле. Любимые черты лица искажены грустью. Он действительно страдает искренне.

— Значит, ты разлюбила? — тихо интересуется он.

— Нет, — честно признаюсь, — я продолжаю любить тебя… Очень сильно… Только вот эта самая любовь медленно уничтожает меня изнутри. Посмотри, что стало со мной, какое состояние… Ты…

Дрожащими пальцами вытираю слёзы, вызванные болью или осознанием правды. Чувство такое, будто сердце готово разорваться пополам. Это начало моего долгого пути страданий.

— Всё изменится, обещаю, — пытается убедить меня Глеб, крепко прижимая к груди.

Обнимая, шепчет что-то ласково на ухо. Но я стою неподвижно, словно каменная статуя, не реагируя на его тепло.

— Отпусти, — прошу я, высвобождаясь из объятий, — дай мне возможность собраться заново… Дай нам обоим немного времени… Не знаю точно, сколько потребуется...

— Время? — переспрашивает он, отступая назад.

— Да, не уверена пока, сколько конкретно понадобится… Но сейчас нам лучше временно разойтись. Будет полезно для всех, особенно для тебя. Перестань утверждать обратное.

Парень тяжело вздыхает и произносит:

— Но ведь это неправда!

— Прощай и прости меня, — окончательно решаюсь сказать, удаляясь прочь.

Глеб громко зовёт вслед, но не делает попыток остановить меня.

Знаете, что самое странное? Вместо ожидаемой острой боли ощущаю абсолютную пустоту внутри. Как будто разом исчезли все эмоции и чувства.

Ступая по тротуару, погружаюсь в воспоминания о нашем начале.

Шкаф.

Обезьянка.

Что раньше казалось опорой и родственным теплом, внезапно оборвалось. Глеб оказался бессилен изменить ситуацию. Хотя и не обязан был спасать меня, я верила, что именно он станет моим спасением. Если бы я вовремя обратилась к психологу, возможно, тогда бы наши отношения устояли. Однако чудес не бывает — нельзя мгновенно стать идеальной версией самого себя. Сначала мне предстоит научиться существовать без постоянного самоедства и бесконечных слёз.

Это непросто.

Войдя в квартиру, испытываю страх. Вскоре нахлынут тяжелые мысли, и я рискую впасть в отчаяние, захотеть воспользоваться лезвием, зная заранее, чем это закончится.

Я страшусь самой себя.

Мысль о суициде уже посетила мой разум. Что дальше? Жить хотелось, пока была рядом с Глебом. Теперь зачем? Меня презирают мать и брат.

Осталась одна.

Однако желание жить сохраняется. Хочется выяснить, что ждёт впереди. Смогу ли я совладать с собственными демонами?

Стоя в подъезде, оглядываюсь в надежде увидеть Глеба позади. Но напрасно.

Привет, одиночество.

***

Глеб.

Три месяца спустя.

Наступила весна — любимое время года, которое дарит ощущение обновления и свежести. Тёплые апрельские дни позволяют провести урок физической культуры на школьном стадионе, наслаждаясь природой и солнечным светом.

Одиннадцатиклассники уже вовсю заняты тренировкой, энергично пробежавшись вокруг футбольного поля и активно обмениваясь впечатлениями друг с другом. Мои выпускники, которых я нежно называю своими «птенцами», стремительно приближаются к своему взрослению, готовясь завершить школьный этап жизни через считанные недели. Проведение занятий среди этих ребят позволило глубже понять, насколько важным было решение взять ответственность за их развитие и благополучие. Несмотря на первоначальное сомнение, я убедился, что работа учителем приносит удовлетворение и настоящее удовольствие.

— Глеб Александрович, — обращается ко мне Ника Давыдова, перебегая через футбольное поле, — Сколько кругов ещё осталось?

— Три круга, — спокойно отвечаю я, наблюдая за дисциплиной и порядком учеников.

Нике удалось установить хорошие взаимоотношения со мной, развеялись прежнее раздражение и напряжение. Вероятно, пришло принятие и понимание сложившейся ситуации.

Все ребята настроены позитивно, атмосфера доброжелательности и радости царит на площадке. Все, кроме одной девочки, сидящей чуть в стороне на скамье, сосредоточенной на записи в своем личном блокноте.

Смирнова. Впервые я увидел её личный дневник в тот памятный день, когда впервые услышала от неё признание о намерении прервать нашу близость. Среди строк дневника мелькали строчки, полные смысла и искренности:

«Только ты.  Обязательно.  Будь.»

Эта фраза отпечаталась в памяти, отражая глубину чувств, связывающих нас двоих.

Прошло уже около трёх месяцев, но взаимопонимания и связи между нами так и не восстановилось. Стремление восстановить контакт не увенчалось успехом. Каждый раз, когда пытался проявить внимание или оказать поддержку, встречал глухую стену её сопротивления и нежелания общаться.

После окончания нашей совместной деятельности по подготовке к соревнованиям она заявила о наличии травмы колена, подтвердив это справкой врача. Решил принять её выбор и позволить ей самостоятельно решать свою судьбу. Был свидетелем её колебаний по поводу перевода на домашнее обучение, но она приняла другое решение и осталась в классе.

Радость, вызванная этим решением, быстро сменилась чувством глубокой грусти и разочарования. Мой мир наполнился скукой и однообразием. Внутренне нуждаясь в её поддержке и присутствии, я продолжал уважать её личное пространство и независимость.

Несмотря на боль утраты, я убеждён, что наши прошлые отношения приносили больше вреда, чем пользы. Наши чувства оказались токсичными, разрушительными, вызывая глубокое чувство вины и напряжения. Решение Яны стало неизбежным результатом накопленных проблем и внутренних противоречий.

Я ждал облегчения и свободы, полагая, что её освобождение принесет долгожданное облегчение и гармонию. Но события развивались иначе. Яна ушла в себя, закрывшись от внешнего мира, стала мрачной и угрюмой. Её поведение изменилось кардинально — редкая улыбка заменилась постоянной напряженностью и внутренним конфликтом. Наблюдения показывают, что её отношения с близкими людьми также охладели. Юлия, подруга, тоже ощутила последствия произошедших изменений.

Сегодня я осознал, что единственный способ вернуть равновесие в её жизнь — это попытаться протянуть руку помощи.

Прими её, маленькая моя.

Отложив журнал на край трибуны, слегка придвигаюсь ближе к Яне.

— Как твои дела? — нерешительно спрашиваю.

Яна резко поворачивает голову, застигнутая врасплох. Взгляд карих глаз пустой и потерянный.

— Нормально… А у вас? — отрывисто отвечает она, сжимая закрытую тетрадь.

Разговор продолжается — это уже достижение. Надежда теплится внутри.

— Если у тебя всё хорошо, значит, и у меня порядок, — шепчу, стараясь звучать естественно.

Жду реакции, мечтая увидеть знакомую улыбку. Вместо этого девушка смущённо отводит взгляд, направляясь взглядом в сторону школьного двора.

Продолжаем молчать. Пусть тишина даст ей возможность раскрыться.

Наблюдаю за ней краем глаза. Передо мной та самая девочка, которую полюбил. Красота её притягивает, но чувства скрыты за маской спокойствия.

Наконец она решается высказаться первой:

— Простите, что долго не говорила вам ничего… — тихо произносит она.

Собираюсь ответить, но отвлекают ученики.

— Глеб Александрович, что будем делать дальше? — задаёт вопрос Михаил, подбегая к нам.

Быстро принимаю решение:

— Возьмите мяч, разбейтесь на две команды и сыграйте в футбол.

Оставшуюся часть урока посвящаю судейским обязанностям, внимательно контролируя ход игры. Возможности продолжить беседу с Яной так и не представилось.

Господи, дай мне ещё один шанс исправить ошибки прошлого.

***

Покидаю территорию школы, выходя на улицу. Внезапно замечаю идущую навстречу девушку.

Есения подошла быстрее, сверкая дружелюбной улыбкой.

— Здравствуйте, Глеб Александрович, — вежливо приветствует она, игриво моргая ресницами.

Внешне очаровательная, но лично мне она несильно интересна. После произошедшего с Яной взгляды на окружающих женщин совершенно поменялись.

— Добрый вечер, Есения Альбертовна, — спокойно отвечаю, сохраняя нейтральный тон голоса.

Возможно, возникнут предположения, что я заинтересован в ней. Однако воспоминание о том дне, когда мы расстались с Яной, пресекает любые домыслы. Тогда Есения случайно коснулась моей груди, будучи уверенной, что наша встреча останется незамеченной. Яне хватило мгновения, чтобы создать неверное представление о происходящем.

Подобные инциденты оставили неизгладимый след в моем сознании, закрепив предпочтение исключительно одной особы — рыжеволосой Яны.

— Может пройдемся вместе? — робко предложила Есения, теряя уверенность.

Немного поражённый таким предложением, поднимаю бровь.

— Зачем? — уточняю с оттенком сомнения.

Видя мою реакцию, девушка теряет уверенность и неуверенно лепечет:

— Ну я подумала… может просто…

— Послушайте, Есения, похоже, вы неправильно поняли ситуацию, — объясняю твёрдым голосом, двигаясь мимо неё. — У меня есть девушка, и никаких иных планов нет.

Спустя десять минут машина останавливается возле дома. Поднимаюсь на этаж, открываю дверь квартиры. Здесь пустынно и прохладно, словно помещение поглощает остатки тепла.

Приученный к размеренному ритму повседневной жизни, я пытаюсь воссоздать привычный уклад существования, каким он был до встречи с Яной. Получив вкус настоящего счастья, невозможно возвратиться обратно, к бесцветному существованию.

Пытаясь заглушить душевную боль, отправляюсь на кухню. Открываю шкафчик, извлекаю бутылку виски. Резким движением откручиваю крышку и жадно пригубливаю напиток. Алкоголь обжигает горло, оставляя горькое послевкусие.

Вот уже несколько месяцев алкоголь становится единственным способом справляться с тягостями внутреннего состояния. Рюмка за рюмкой наполняются и опустошаются, создавая иллюзию покоя и забвения. Затем наступает сон, тяжёлый и беспокойный. Утром цикл повторяется снова.

Особенно трудно приходится после того, как получил известие о преступнике, убившем мою мать. Преступник покинул страну, избежав наказания. Эта новость усугубляет и без того тяжёлое положение вещей.

Таким образом, я позволяю алкоголю притупить остроту переживаний, утопая в нём.

Телефон вибрирует, выводя из задумчивого состояния. Сообщение вызывает замешательство и восторг одновременно.

От кого: Маленькая моя 
« Мы так и не договорили. Просила прощения за долгое молчание. Не знаю, что ещё добавить...»

Теряя дар речи, всматриваюсь в экран телефона, не веря собственным глазам. Наконец-то знак судьбы, подсказывающий, что ожидания оправдались.

Спасибо, Господь, за столь неожиданный подарок.

Быстро набираю ответ:

Кому: Маленькая моя 
« Ты совсем не виновата. Прошу, забудь об этом.»

Идея посетить её немедленно возникает в голове. Нужно обсудить важные вещи лицом к лицу. Невольно появляется надежда возобновления доверительных отношений, пусть и без романтической составляющей. Лишь бы вновь завоевать доверие любимой девушки.

Уже составляю планы действий, собираясь выйти из дома, как слышу настойчивый звонок в дверь. Действуя автоматически, распахиваю дверь, не обращая внимания на наличие глазка.

Передо мной стоит Яна, неловко стоящая на пороге с пакетом в руках.

— Привет… Здравствуйте, — растерянно произносит она, сбиваясь с мысли.

Мозг отказывается воспринимать происходящее. Это реальность или плод воображения? Неделями мучительное ожидание привело к такому состоянию сознания, что видишь любимого человека повсюду.

Не дождавшись подтверждения реальности, приглашаю её войти внутрь, едва скрывая бурю эмоций, вспыхивающих внутри.

Яна делает шаг в квартиру, но спотыкается и удаляется о мою грудь.

— Ох, чёрт возьми, снова на шкаф въехала, — ругается она, проводя рукой по ушибленному месту.

Смех неудержимо поднимается внутри, заполняя лёгкую атмосферу. Сразу вспомнил нашу старую шутку о «шкафе». Облегчённое дыхание возвращается после долгих месяцев одиночества.

Выпрямившись, я оцениваю выражение её лица, отмечая отсутствие следов недавних слез. Покажешь хотя бы подобие улыбки?

Мы перемещаемся на кухню, где я незаметно прячу недопитую бутылку алкоголя. Следующий комментарий заставляет задуматься:

— Ты употребляешь спиртное? — спрашивает она, задерживая взгляд на бутылке.

— Иногда случается, — машинально отвечаю, уклончиво намекая на причину злоупотреблений.

Она качает головой, подавая сигнал своего неодобрения.

Воцарившаяся тишина усиливает неопределённость момента. Кто начнёт первый разговор? Какие темы затронуть? Почему именно сейчас она появилась на пороге?

Помняшие старые привычки, начинаю первым:

— Я хотел…

Она прерывает поток мыслей, озвучивая важную деталь:

— Нет, это не связано с нашими отношениями, Глеб. Я здесь не по этому поводу.

Непонятное беспокойство охватывает сознание. Почему тогда она приехала сюда?

Затем она вручает мне небольшой пакет, поясняя:

— Там лежат твои вещи: футболка, толстовка. Они мне не нужны, приносят лишь неприятные ощущения.

— Почему не оставила себе или выбросила? — не могу удержаться от вопроса.

— Рука бы не поднялась, — коротко объясняет она, взглянув в сторону.

— Что ты хочешь этим сказать? — мягко спрашиваю, желая понять смысл её слов.

Яна медлит, явно взвешивая каждое слово. Наконец произносит тихим голосом:

— Я не сумела справиться ни с чем.

Взгляд устремлён в пол, руки беспомощно висят вдоль тела. Изменения очевидны — спокойствие обманчиво, внутренняя борьба проявляется во внешнем облике.

Стоит ли заключить её в объятия, утешить словами поддержки? Интуиция подсказывает, что осторожность необходима, любое движение должно исходить от неё самой.

Моя рука инстинктивно тянется вперёд, но замершая фигура вынуждает остановиться. Ощущение внутренней борьбы, стремления защитить хрупкий покой.

Предлагаю простое решение:

— Давай поговорим, разберёмся вместе.