Пролог
Я стояла у его кабинета и думала, что всё обойдётся. Но, похоже, у судьбы были свои планы на нас. Вдруг дверь перед моим носом открывается, и оттуда выходит зауч школы. Её голубые глаза внимательно осмотрели меня с ног до головы и вернулись к моим глазам. Меня будто током пробило, и я резко опустила взгляд на пол в спортивном зале.
— Смирнова, ты чего тут забыла? — голос женщины прозвучал с ноткой злорадства, хотя она старалась это скрыть.
— Я... Я пришла к Глебу Александровичу, чтобы узнать, будет ли у нашей команды тренировка после уроков? — глухо отвечаю я и аккуратно поднимаю взгляд на неё.
Ангелина Петровна — женщина сорока лет с хорошим рабочим стажем, в школе она пользуется огромным уважением. Но сейчас, когда она заправляет свою выбившуюся прядь светлых волос за ухо и смотрит на меня так, будто хочет прожечь дыру, я меньше всего вижу в ней достойного учителя. Конечно, она выполняет свою работу, но разве не может просто не поверить в то, что видела?
— А, хорошо. Он как раз у себя. Заходи, Яна. — она вновь съязвила и, одарив меня ухмылкой, направилась прочь из зала.
Я медленно проводила её глазами и нерешительно постучала в дверь. Тишина. Не успев повторить действие ещё раз, ручка опускается, и передо мной оказывается он.
— Ты? — его голос был твердым, но в глазах читалась уязвимость.
— Можно? — вопросом ответила я.
Парень лишь кивнул и зашел обратно в кабинет. Я последовала за ним.
— Она же ничего вам не сделает? — сразу же спрашиваю я.
Он молча смотрит на меня и жестом подзывает к себе. Я на дрожащих ногах подошла к нему и подняла взгляд.
— Она ничего мне не сделает и тебя не тронет. Веришь мне? — выдыхает он и проводит большим пальцем по моей щеке. Так нежно, что моё сердце начинает биться чаще.
— Верю. Всегда, — шепотом отзываюсь я и поддаюсь навстречу его прикосновениям.
Он ласково поглаживает мою щеку, а вскоре дотрагивается до моей нижней губы и шепчет:
— Тот поцелуй... Это ошибка.
Меня не ранят его слова, наоборот, они напоминают, что с ним у нас ничего не может быть. Но как же приятно находиться рядом с ним и чувствовать его руки на своём теле.
— Тогда почему вы вновь касаетесь меня? Зачем? — отвечаю я.
Глеб бережно убирает руку от моего лица и делает шаг назад, упираясь бедрами в рабочий стол.
— Не знаю. Меня... Забудь, — толкует он.
Что он хотел сказать? Что ему не наплевать на меня? Или же что он решил пожалеть меня?
— Хорошо. Я забуду поцелуй. Выкину из головы все эти прикосновения, — наигранно соглашаюсь я.
От моих слов его карие глаза превращаются в две черные дыры, в которых вообще ничего не было видно. Страшно.
— Но что мы будем делать с тем, что это был наш не первый поцелуй? И каждый раз мы говорим, что это ошибка. Как с этим будем поступать? — прохрипела я и почувствовала, как к горлу подкатываются слезы. — Ладно, я могла бы забыть и это, постаралась бы, но это видела Ангелина Петровна. И она не станет молчать.
Он запустил руку в свои волосы и потянул их, а потом на выдохе произнес:
— Я что-нибудь придумаю. Нам нужно просто держаться подальше друг от друга. Хорошо?
Держаться подальше? Да он смеется. Даже если бы я хотела этого, у нас не получилось бы. Ведь скоро соревнования по волейболу, а тренирует нашу команду именно он. Он что, хочет предложить мне пропустить тренировки и вообще забросить их? Мне нехорошо от этого, и я замотала головой в разные стороны:
— Нет, это не вариант. У нас же скоро соревнования, а как тогда мы будем контактировать на тренировках?
Парень оттолкнулся от стола и резко оказался передо мной. Он в течение нескольких секунд изучал моё лицо и не спешил ответить.
— Хотите снова поцеловать, Глеб Александрович? — шучу я, чтобы хоть как-то снять напряжение, но это не выходит.
— А ты сама бы хотела повторить это? — решительно спрашивает он и наклоняется к моему лицу так, что я чувствую его дыхание на своей шее.
Держись, Яна.
— Я... я целовала вас тогда... значит, я хотела этого, — промямливаю я.
Он улыбнулся одной из тех улыбок, которые я замечала только тогда, когда мы были вместе. А может, это я себе напридумывала, и это всё плод моей фантазии.
— Знаю. А потом ты сказала, что это была ошибка.
Мои щеки покрылись румянцем, и мне захотелось сбежать отсюда.
— Глеб... Александрович... Это неправильно, — робко сказала я, обводя его лицо взглядом и останавливаясь на его губах. Чуть пухлые, и я точно знаю, что они мягкие и приятные на ощупь.
— Ян, я уже сам не понимаю, что правильно, а что нет. Но нам правда нужно прекратить всё это. — его голос звучал глухо, а он будто сдерживался, чтобы не дотронуться до меня. Сжав руки в кулаки за своей спиной, он вновь чуть отдалился от меня. И мне стало пусто: когда он так делает, весь мой мир сужается до этого человека. Существует только Глеб.
— Да, я поняла вас, — отчеканиваю я и стараюсь взять себя в руки. Не хватало, чтобы я поплыла от него, и кто-то вновь заглянул в кабинет.
— Насчёт тренировок: ты приходи, это не касается нас. Мы же там не одни, — он стоит на месте.
Я киваю, ведь в горле пересохло за секунду. А из-за чего? Только из-за того, что он пошевелил руками, и вены на них напряглись. Не знаю, но эта картинка ещё сильнее распоясала моих бабочек в животе.
— Я думаю, всё обойдётся. Я ещё поговорю с заучом. Ты даже не ходи к ней. Это я не сдержался, — голос мужчины был хриплым.
— А если вас уволят? — спросила я, ведь только сейчас подумала об этом.
— Не бойся, от меня так просто не избавиться, — проговорил он и, подмигнув мне, развернулся к своему рабочему месту. — Ян, иди домой. Отдохни от этого.
Я вновь киваю.
Мои мысли в кучу, а состояние вообще на нуле. Мы поцеловались с ним, всего несколько мгновений назад я была прижата к его крепкому телу и терялась в объятиях. А его губы терзали мои в не самом невином поцелуе. Я растворялась в нём, жаждала его. Но всё прервала
Ангелина Петровна, которая заметила это. Но сделала вид, что ей показалось. А потом позвала в кабинет парня, а я как истукан, молча стояла.
А сейчас мы вернулись к нашей любимой игре: это было, но это ошибка. Уже пару раз мы проходили через это: то я говорила ему, то он мне. Но сейчас почему-то становится больнее. Ведь на носу Новый год, а моим желанием является он — Глеб Александрович Жданов. Мой физрук.
Наверное, это просто выплеск эмоций с его стороны, а не осознательное действие.
— Хорошо. До свидания! — с неким интузиазмом отозвалась я.
Когда мои ноги оказались на пороге его кабинета, я услышала:
— Смирнова, мне понравилось.
И вот опять моё сердце делает тысячи ударов в секунду. На глазах выступают слёзы. Почему? Почему ты так поступаешь? Говоришь, что всё это ошибка, а потом — что понравилось.
— А мне нет, — вру я.
Мне очень больно, но я осознаю, что нужно прекращать это.