Порочная принцесса [18+]

Мауро

Я стоял и наблюдал за тем как Анна, отчаянно сжав прутья решетки, за которым был ее ублюдок брат без сознания пыталась поговорить с ним. Да его избили на славу, мало конечно, но я пока не хотел, чтобы сопляк откинулся. Он был ее рычагом давления и это меня раздражало, вселяло в меня какую-то дикость от того что она относится к нему с такой нежностью.
— Боже...Дэни что они сделали с тобой, пожалуйста открой глаза — горько шептала она. Она плакала, я ни разу не видел ее плачущей, но ее всхлипы были слышны и то как она шмыгала носом.

Я открыл для себя чудовищную истину того что это не приносило мне наслаждений. Мне не хотелось видеть ее слез, но я хотел ломать ее, мне не хотелось, чтобы она плакала, но делал все что в моих силах для этого.

Она ради него готова была принять пулю, лишь бы я его не тронул, она добровольно решила отдаться мне лишь бы я его отпустил. И из-за этого я презирал ее еще больше. Презирал что ее податливое тело в моих руках растекается как желе и от этого я схожу с ума. Мне нравилось, как ее тело, такое сладкое как молочный шоколад было отзывчиво к моим прикосновениям. Нравилось как она отчаянно борется с этим, как хочет противиться тому в чем нуждается ее тело.
— Я хочу войти к нему — поворачивается она ко мне и ее влажные глаза находят меня, она умоляет ими меня.

"Нет, нет не смей, не смей этого делать твою мать, не то я сам убью тебя" говорю я мысленно, отправляя ей посыл

— Пожалуйста — и она делает это. Повинуется. В ее глазах полное послушание, она готова стать бесхребетной куклой в моих руках, лишь бы я помиловал его.
— Нет! — отчетливо говорю я
— П-пожалуйста — шепчет она. В ее влажных глазах мольба, которую я презираю в ней.
Преодолеваю расстояние между нами и беру ее за подбородок.
— Ты умоляешь меня за своего ублюдка брата? Никогда этого не делай! Не ставь никого выше себя!
В ее глазах появляется ярость и начинается разжигаться пламя.
— Почему тогда ты этого делаешь?! Почему ставишь месть выше всего?! Выше себя?!
— Это другое!
— Это тоже самое Ринальди! — выплевывает она мою фамилию. Мне было куда приятнее, когда ее язык ласкал мое имя. — Ты мстишь моему отцу через меня, а теперь через Дэни — печаль, грусть и слезы застилают ее глаза. И мне ненавистно это делать.
— Если это причиняет ему боль, то я на правильном пути. Мне важен результат, и я пойду по головам ради достижения своих целей и справедливости.
— Справедливости?!
— Моего отца убили!
— Дона Педро тоже убили, мы квиты! Ты пойдешь даже по невинным головам? Таков ты Мауро Ринальди?!
— Я никогда не говорил что я хороший человек Анна, и то что твой сладкий язык думает что сможет мной манипулировать, этими грустными словечками, то он и ты в особенности глубоко заблуждаетесь. Потому что — дергаю ее за еще влажные волосы — Если понадобится я раздавлю даже твою милую головушку, мне конечно очень будет жаль этого делать. И поэтому не провоцируй мне, для совершения неприятных поступков — произношу я почти в ее губы и вновь чувствую ее сладкий аромат, хочу истерзать их, причинить боль, затем подарить наслаждение, чтобы ее похотливое тельце извивалось в моих руках.

— Как же я тебя ненавижу, животное — говорит ее язык, но не глаза.
— Почему же я этого не чувствую? Твою ярость. Покажи ее мне, покажи на что ты способна Анна Ринальди — специально провоцирую я ее.
— Я не Ринальди, ублюдок — размахивается она чтобы дать мне пощечину, которую я предугадывал. Перехватываю ее хрупкое запястье и сжимаю, ее лицо искажается от боли.
— Осмелала?
— Пусти, мне больно.
— Достаточно на сегодня пообщалась с братом, шагай к выходу — дергаю я ее
— Нет! Я даже не узнала как он себя чувствует — противится она мне.
— Я отвечу за него дорогуша — ДЕРЬМОВО! Человек чувствует себя дерьмово, когда на него валятся трое качков и начинают избивать. Это однозначно неприятно — все еще тащу я ее к выходу и она вновь одергивает свою руку.
— Что это значит? Неужели тебя тоже избивали когда-то малыш Мауро, а? — я не отвечаю ей и мне даже на несколько секунд кажется, что я вновь слышу голос этой крысы Эрла

" — Тебе видимо было мало прошлого раза сученыш. Ну ничего, в этот раз я привел тебе гостей — противно смеется он и в этот момент в старый амбар входят еще трое мужиков"

— Мауро — неуверенно говорит Анна и я с ужасом понимаю, что дал волю воспоминаниям прямо перед ней, как в прошлый раз, чуть не вылетело у меня из губ о том, что случилось с моей матерью. Она не должна знать эту часть меня. Мои страхи и уязвимости. Никто недолжен. О моем детстве знает только Пауло и все и то частично. С ним и эта тайна пойдет в могилу.

— Я блять сказал шагай! — вывожу ее наконец из подвала и не смотря на ее сопротивления открыв дверь, заталкиваю ее в спальню, где находилась с первых дней. Быстро пройдясь взглядом, замечаю, что вокруг чисто и убрано. Эта идиотка швырнула в стену хрустальный ночник, и он разбился в нескольких сантиметрах от меня. Клянусь если бы он задел меня, ей бы пришлось туго.

Не хватало чтобы эта ненормальная порезалась еще.
— Ты не ела —- бросаю взгляд на поднос
— Пошел ты
— Имей уважения маленькая дрянь — хватаю ее за щеки и сжимаю, на них и так было легкое покраснение от моих пальцев, а сейчас будет синяк, ничего это будет ей уроком. — Тебе надо поспать — отпускаю я ее лицо и как ожидалось краснота от моей хватка стала более заметной на фоне ее бледной кожи. Болезненный вид отошел, и она вновь похожа на человека.

Хотя она должен заметить, что она была прелестной даже когда ее кожа была нездорового оттенка.

— Уже решаешь, когда мне есть и спать? А что потом? Когда ходить в туалет?! Когда трахать меня?!

— Если понадобится Анна, я буду решать, когда и как тебе дышать. Я буду решать сколько кислорода должно попустить в твои легкие чтобы ты не подохла — цежу я с яростью, она одними лишь словами выводит меня из себя. Мне так хочется придушить эту маленькую и соблазнительную шейку, а больше всего мне хочется впиться в нее, посасывая нежную кожу, клеймить, отметить, очернить. Но куда больше, она так идеально грешна, что сойдет за королеву загробного мира. Моего мира, откуда она не найдет выход. Она будет биться об прозрачные стеклянные стены, так и сумев найти выхода.

— Вон. Я не хочу тебя видеть. Ты мне противен — проговаривает она со свирепостью.

— Неужели? — провожу языком по губам — Противен?
— Именно омерзителен, отвратителен...
— И поэтому ты текла в моих руках как последняя сучка?! А?! Отвечай! — хватаю одной рукой ее за затылок, другой за челюсть, и она не может отвернуться, не может спрятать глаза. Где видно ее падение передо мной. Где она прекрасно знает, что я прав. Что она такая же испорченная, как и я. Как она прижималась своей промежностью ко мне ища ласки, как маленький котёнок, но в ее случае как грациозная кошечка.
— Это был шок и страх — удается ей ответить мне
— Страх? — смеюсь я — Ты боишься меня?
Она в тупике, думает сможет одурачить меня.
— Нет!
— Значит эта была чистая похоть Анна, ты так изголодалась по прикосновениям, по ласкам что готова была сама наброситься на меня. Твой сопляк женишок не сумел раздвинуть твои ножки, но и видимо никак тебя и не удовлетворял, так ведь? — трусь щетиной по ее лицу, провожу губами. — Его пальцы не терялись в твоей тесной и истекающей влагой киске, как это сделал я?

Я уверен, что это было именно так, один взгляд на него на свадьбе и я понял, что он боится даже дышать тем же кислородом что и она.

— Ты глубоко заблуждаешься, Ринальди. Да он ждал нашей брачной ночи, чтобы сделать меня своей, так как я была достойно, со всей нежностью и любовью. С чувством уважения ко мне. Хотя кому я это говорю, что ты знаешь об уважении?
— Чушь! Тебя не нужно все это дерьмо с лепестками роз и прочей херней. Тебе нужна страсть, пожар лишь от одного касания кончиков пальцев, после которых ты бы задыхалась, точно вот так — накрываю ее пальцами между бедер и прикасаюсь сквозь одежду. Но даже этого достаточно чтобы ее дыхание стало сбивчивым, а грудь начала части подниматься и опускаться.
— Нет, не льсти себе. Это все потому что я вспоминаю его прикосновение, его пальцы и его язык, как ты и выразился прожигали во мне пожар — выдыхает она мне в губы, ее глаза искрятся и в зеленых бархатах нефрита виднеются демоны.

Я почему-то хочу воскресить этого сосунка и вновь убить, в этот раз разрывая на куски и желательно перед глазами Анны. Улыбаюсь сучке, которая довольна тем что пробуждает во мне неконтролируемого монстра.

— И каков он был? Доводил тебя до яростного оргазма, от чего ты кусала кулаки или же исцарапала всю его спину до крови, как ты это сделала с моим затылком. Мне еще долго будет больно Анна.
— Вот и отлично, я рада что сумела причинить тебе боль — ухмыляется она мне в лицо.
— Но проблема в том что, эта боль она мне нравится, и я могу привыкнуть к ней.
—Ты испорчен, я не устаю это повторять.
— Так же как и ты — смотрю в ее глаза и опускаю взгляд на пухлые губы, все еще красные от нашей недавней схватки.

Мое внимание отгоняют стук к дверь.
— Потом! — рычу я не отводя своих глаз
— Босс это важно
— Я сказал потом

Проходит возможно минута и я слышу голос Пауло.
— Мауро, это я, тебе лучше выйти.
Проклятье. Делаю глубокий вдох и отпуская Анну.
— Тебе везет постоянно порочная принцесса, ты постоянно приземляешься на свои четыре лапы.

Отстраняюсь я и открыв дверь выхожу.
— Пауло...
— Мауро...
— Какого черта? Ты специально каждый раз нарушаешь идиллию между мной и моей женой? — шагаю я в сторону кабинета, мне необходимо отстраниться от двери Анны, потому что я чувствую ее жар даже с такого расстояния.
— Идиллию? — идет он за мной
— Что случилось такого сверхважного что ты меня провал на самом интересном? — зайдя в кабинет, обхожу стол и сажусь на дорогое кожаное кресло, королевских размеров.

— Поздравляю, ты наконец трахнул свою жертву? — говорит он с усмешкой, не проходит и тех секунд как я вскакиваю и беру его за лацканы пиджака и ударяю об стену.
— Это блядь не твое дело, кого и когда я трахаю. Твое дело решать проблемы и трепать языком — угрожающе тихо проговариваю я. Пауло же в смятении и непонимающе смотрит на меня.
Я медленно отпускаю его и вновь опускаюсь на кресло.
— Выкладывай.

— Пока у тебя бурлят тестостероны, я к твоему сведению решаю нашу основную проблему. Я договорился с Люсьеном
— Угу, консильери и тебе удалось предрасположить его к нам?
— Консильери тире его брат
— Брат? У них же фамилии разные — потираю я подбородок.
— Засранцы это специально разыграли, чтобы никто не знал об их родстве, и не мог оказать давление на них с помощью друга.
— Умно — поднимаю я брови в удивлении.
— Еще как. Короче, после того как я сказал, что мы заплатим вдвое больше его тон, изменился. И он пообещал подумать, над прерыванием наших связей.
— Отлично. Это отличные новости. Наконец-то ты что-то решил головой, а не членом — бросаю я ему и откидываюсь на мягкое кресло.
— Блядь, Мауро, ты об этом еще много будешь мне напоминать? — имеет от ввиду, то как на одном из приемов, он засунул свой член в глотку дочери одного из высокопоставленных членов мафии и ему просто повезло что он не лишил ее девственности.
— И кто спас твою поганую задницу?
— Ты блядь, ты! — рычит он. — Я был молод, мы только-только открывались в большое плавание
— Идиот, это было почти четыре месяца назад, а не десять лет.

— Нам повезло что, этот сукин сын падкий на деньги, и он проберется в мозг своего брата, считай это дело уже сделанным — меняет он тему и поправляет ворот рубашки.

***

— Пойди и пригласи Анну к завтраку — говорю я той самой новенькой горничной на следующий день за завтраком.
Она послушна кивает и удаляется.

— Мауро! Как это понимать?! Эта сука не будет сидеть за этим столом! — рычит Эсме и прожигает меня яростным взглядом.
Я пристально смотрю на нее, потом перевожу взгляд на затихшую Корнелию, которая тихо сидит и наблюдает за нами.
—Ты должен был давным-давно покончить с ней! — не унимается она и моему терпению приходит конец.
— Довольно! — ударяю я сильно кулаком по столу, так что серебряные приборы звенят и посуда подскакивает. — Пока что это я в этом доме хозяин и я буду решать, кому сесть за этот стол, а кому нет, тебе понятно Эсме?! — повышенным тоном говорю я ей, и она меняется в лице, становясь бледной, почти прозрачной. — Тебе все понятно?! — она не отвечает, я вижу, как она сжала губы в тонкую линию от ярости, но не может вымолвить и слово.

— Дон Мауро, она не пожелала спускаться — наклонившись тихо говорит горничная.
— Она так и сказала?
—Ээмм...почти — колеблясь произносит девушка.
— Что она сказа конкретно?

Она вновь молчит и смотрит по сторонам.

— Что? Твоя жена даже не соизволила спуститься и позавтракать с такими простолюдинами как мы? — язвит Эсме.
Зло смотрю на сестру и она отводит взгляд.

— Извините, но я не могу этого повторить — говорит девушка мне на ухо.

Я резко встаю и рывком отодвигаю стул, так что он падает, а Корнелия вскрикивает.

Значит она вновь не подчиняется моим приказам?! Что ж мне придется вновь показать ей ее место.

Выйдя из гостиной, я направляюсь прямо в ее спальню. Без стука войдя в ее комнату, застываю на пороге рассматривая картину перед собой.
Анна в белоснежном халате, после ванны. Которое соблазнительно спустилось с одного плеча, обнажая белоснежную кожу.
Одна нога стояла на кровати, открывая ее моему взгляду от ступни до середины бедра.
Плавными движениями она наносила, что-то на бедро медленно скользя вдоль ноги, опускаясь ниже колени и так же изящно возвращаясь обратно.

Кожа сияла от ее изящных движений, а сладкий аромат витающий в воздухе будоражил мою кровь похлеще танцев никчемных шлюх.
Все мое нутро кричало продолжить то, что началось вчера, наконец дойдя до конца.

— Чего тебе? Твоя прислуга не передала тебе мое послание? — продолжала она впитывать с свою молочную кожу этот сладковатый аромат.
— Она сказала что не может повторить этого — делаю я шаг с ней словно это мне ничего не стоит, словно ее этот вид не будоражит меня и не заставляет дыханию участиться. Колдунья, истинная ведьма, теперь я начинаю верить во всю эту херню.
— Так и знала, бесхребетная тряпка.
—Я здесь, скажи мне лично, если у тебя хватит на это смелости — приближаюсь я еще немного к ней.
— Конечно хватит, я не боюсь тебя. Я сказала ей чтобы ты съебался на хрен — вот так вот спокойно непринужденно говорит эта сука.
— Съебался? Еще и на хрен? — нервно смеюсь я, а она выпрямляется и сцепляет руки на груди.

Хватаю ее за руки и резко разворачиваю к стене. Она начинает брыкаться и я больно придавливаю ее тело.
— Пусти меня — шипит и бросает она через плечо.
— Тебе было велено спуститься мать твою. И ты блядь сделаешь это. Потому что я приказываю тебе.
— Иди к черту, я не собираюсь сидеть за одним столом с твоей сучкой сестрой, которую ты трахаешь и сумасшедшей матерью.

— Заткнись сука! Я думаю дал тебе слишком много свободы, и ты возомнила из себя что-то. Так вот ты ничто, ты просто моя шлюха, которую я буду трахать — внутри растет неописуемая ярость по отношению к ней и разгорается слишком быстро. Чувствую, что я могу ее убить. Просто размазать по стене. Давлю на ее затылок сильнее и она почти целуется со стеной
— Убери свои вонючие руки мерзавец!
Отпускаю ее и отстраняюсь на безопасное состояние, потому что чувствую что могу причинить ей настоящую боль, а я этого не хочу, пока. Она не выдержит.
— Не спустишься через пять минут, я убью его прямо на твоих глазах — говорю тяжело дыша и выхожу из комнаты.

Вновь сажусь на свое место и отпиваю свой остывший и омерзительный кофе
— Поменяй, живо — рычу я на горничной.

Моя жена спустилась к нам под шлейфом того самого сладкого аромата. Я чуть ослабил тугой галстук на моей шее, когда почуял ее появление. Это те редкие дни, когда я встречался с иностранными предпринимателями и должен был выглядеть с иголочки.

Анна шумно отодвигает стул и садится с каменным лицом. Никаких манер, чему ее учила ее мать интересно?

— Сеньора Ринальди, ваш кофе — протягивает горничная Анне чашку с дымящимся напитком
— Я блять не Ринальди! — задевая рукой она намеренно опрокидывает кофе и он разливается на мраморный пол, а фарфоровая чашка со звоном разбивается на мелкие осколки.

Бедная девушка не знает что сделать, собрать осколки, вытереть пол или вообще извиниться.
— Оставь, потом — приказываю я ей и она покорно кивает.
Воздух становится слишком напряжённым, между сидящими за столом. Эсме ликует, но не может и пикнуть, Каролина вообще не понимает, что тут происходит и только испуганным взглядом смотрит на Анну и качает головой. Эта сука, которая устроила тут шоу сидит и ни к чему не притрагивается, страх потеряла гадина. Я же близок к чувству извержения яростной лавой, словно вулкан. Но если я это сделаю, они не смогут отобрать из моих рук Анну целым куском. И я понимаю, что ярость и гнев мне не зачем сейчас. Потому что эту суку я пока не могу тронуть, а новых партнеров зарезать совсем не хочется.

Анна за весь завтрак только протыкает вилкой наиредчайший сыр, со специфическим запахом и отправляет его в рот наслаждаясь вкусом. Невольно ухмыляюсь про себя, когда нахожу еще одну общую черту у нас. Смотрю на Эсме и она при виде того как ест сыр Анна, искривляет свое лицо,

Мы все продолжает завтракать, словно большая дружная и любящая друг друга семья блять. Словно моя сестра и моя жена не испепеляют друг друга ярым взглядом, как двое ядовитых змей, готовые прыснуть ядом друг в друга.

А Корнелия, смотрит то на первую, то на вторую и качает головой, ее этот жесть нервирует меня, словно она видит, то чего не видим мы. Тетушка совсем уже свихнулась на своих картах, она почти не выходит из своей комнаты, только лишь идет гулять к обрыву, недалеко от особняка, надо бы предупредить охранников, чтобы были на чеку, мало ли что она может выкинуть.