Паутина Света и Тьмы

от лица Теодора Нотта

Гул подземелий Слизерина всегда имел свой специфический ритм, но утро в нашей спальне обычно начиналось не с пения птиц, а с глухого удара плоти о каменный пол.

Бам.

— Мать твою, Малфой, ты когда-нибудь научишься летать во сне, не покидая пределов матраса? — раздался хриплый, пропитанный утренней ненавистью голос Маттео Риддла.

Я приоткрыл один глаз. На полу, запутавшись в шелковых изумрудных простынях, барахтался Драко. Его платиновые волосы напоминали взорвавшийся одуванчик, а лицо выражало крайнюю степень недоумения от предательства силы гравитации.

— Заткнись, Риддл, — огрызнулся Блейз Забини, не вылезая из-под своего балдахина. — Вы оба ведете себя как стадо гиппогрифов. Еще пять минут тишины, или я прокляну первого, кто издаст звук.

Я просто перевернулся на другой бок, глядя на тяжелые своды потолка. Для кого-то это могло показаться хаосом, но для меня это была обыденность. За годы в Хогвартсе я привык к тому, что утро Теодора Нотта — это симфония из ругани, падений и аристократического ворчания. Вставать не хотелось, но желудок настойчиво напоминал о том, что ужин вчера был непростительно ранним.

— Поднимайтесь, сони, — бросил я, наконец отбрасывая одеяло. — Если мы пропустим завтрак, я не посмотрю на то, что мы в одной команде по квиддичу, и скормлю ваши порции гигантскому кальмару.

                                 ****

Спустя полчаса мы, наконец, покинули гостиную. Драко и Блейз вырвались вперед, обсуждая новую тактику игры, которую Малфой, как капитан, вынашивал всю ночь. Я шел чуть медленнее, вдыхая прохладный воздух коридоров, а рядом плелся Маттео, который, кажется, окончательно проснулся только тогда, когда мы миновали портретную галерею.

Его взгляд, острый и вечно ищущий приключений, начал сканировать пространство.

— Смотри, Нотт, — он толкнул меня локтем в бок, кивая в сторону группы девушек с Рейвенкло, стоявших у окна.

Те, заметив наше приближение, тут же сбились в кучку. Послышались смешки, перешептывания, а одна из них — кажется, Сьюзен Боунс или кто-то из её свиты — залилась густой краской.

Маттео, не теряя ни секунды, расплылся в своей фирменной, слегка порочной ухмылке и эффектно подмигнул им. Девушки буквально взорвались хихиканьем.

— Видишь ту, что слева? Вторая в ряду? — вкрадчиво начал Риддл, наклонившись ко мне. — У нас с ней на прошлой неделе было… скажем так, очень содержательное знакомство в астрономической башне. Уверен, звезды были в восторге.

Я закатил глаза.

— Если бы ты хотя бы раз подумал о чём-то другом, кроме девушек… — пробормотал я.

— Я думаю. — возразил Маттео с самым серьёзным видом. — Например… о том, как выбрать между брюнетками и блондинками. Очень философский вопрос.

Я усмехнулся в ворот мантии, но ничего не ответил.

— Ты просто зануда, Тео. Жизнь коротка, надо пользоваться моментом, пока судьба подбрасывает такие… — он не договорил.

Хлоп!

Тяжелый фолиант по «Высшим трансфигурациям» с сочным звуком приземлился точно на затылок Маттео. Он вскрикнул, едва не потеряв равновесие, и схватился за голову.

— Опять в своем репертуаре, Риддл? — раздался за спиной спокойный, чуть ироничный голос.

Я обернулся и невольно улыбнулся. Это была Давина Клэр. Наша лучшая подруга. Выглядела она, как всегда, безупречно, если не считать легкой тени усталости под глазами — явный признак того, что она провела ночь за книгами.

— Привет, Тео, — Давина кивнула мне, смягчая взгляд.

— Привет, Дав. Вижу, ты сегодня в роли экзекутора?

— Кто-то же должен вправлять ему мозги, раз они у него мигрируют ниже пояса при виде любой юбки, — она снова перевела строгий взгляд на Маттео, который все еще потирал шишку. — Ты в курсе, что у нас сегодня тест по зельям? Сокращенный состав «Напитка живой смерти». Если ты завалишь его из-за того, что рассматривал девушек, он заставит тебя чистить котлы до седьмого курса. Тебе готовиться надо, а не глазки строить.

Маттео обиженно выпятил нижнюю губу:

— Клэр, ты когда-нибудь слышала о милосердии? Ты мне чуть череп не проломила этой своей энциклопедией!

— Там было всего триста страниц, не преувеличивай, — фыркнула она. — Ладно, Тео, увидимся позже. Мне нужно в библиотеку, проверить одну формулу перед уроком. Не дай ему окончательно деградировать до уровня флоббер-червя.

Она махнула рукой и скрылась за поворотом, ведущим к лестницам.

Когда они приблизились к высоким дубовым дверям, ведущим в Большой зал, шум стал гуще и плотнее, будто волна готовилась накрыть их с головой.

— Слушай, — сказал Маттео, — а у нас сегодня тренировка, да?

— Да. — Тео сунул руки в карманы мантии. — Флинт предупредил: все без исключения. Иначе штрафные.

— Штрафные... — протянул Маттео и усмехнулся. — Я предпочитаю другие наказания.

— Которые включают в себя кровать и девушку?

— Не обязательно кровать. Иногда хватает стены, — без малейшего стыда отозвался Маттео.

Тео вздохнул, но промолчал. Сколько лет они дружили, а Маттео ничуть не изменился. Всегда одинаково — легко, громко, нагло. И в то же время — он умел смеяться так, что люди тянулись к нему, будто он был солнцем. Тео никогда не завидовал этому, но иногда ловил себя на мысли: интересно, каково это — жить без внутренней осторожности?

                                 ****

В Большом зале Маттео не затыкался ни на минуту. Он картинно уселся за стол Слизерина, продолжая ощупывать затылок.

— Нотт, ты видел это? Она меня ненавидит. У меня там точно шишка размером с золотой снитч! — возмущался он, накладывая себе яичницу.

Я лениво отхлебнул кофе, наблюдая за ним с плохо скрываемой насмешкой.

— Она тебя не ненавидит, Маттео. Она просто единственный человек, у которого хватает смелости напоминать тебе, что мир не вращается вокруг твоей… харизмы. И вообще, не надо строить глазки каждой встречной, тогда и книги по голове прилетать не будут.

Справа от нас раздался смешок. Изабель и Мэри, уже успевшие расправиться с завтраком, с интересом прислушивались к нашему диалогу.

— Ой, Риддл, бедняжка, — протянула Иззи, подпирая подбородок рукой. — Давина просто оказывает нам всем услугу. Твое самомнение скоро начнет занимать слишком много места за столом.

— Именно, — поддакнула Мэри. — Может, шишка поможет тебе сфокусироваться на учебниках? Говорят, механическое воздействие на мозг иногда пробуждает скрытые таланты.

Маттео откинулся на спинку скамьи, принимая свой привычный вальяжный вид, несмотря на «травму».

— Вы просто ничего не понимаете в романтике момента, — он обвел нас всех загадочным взглядом. — Никогда не знаешь, где застанет тебя судьба. Может, на метле. Может, в постели. Может, на метле в постели…

Я едва не поперхнулся кофе и поставил чашку на стол с чуть более громким стуком, чем планировал.

— Ты бы хоть раз перестал шляться по спальням, Риддл, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — Для разнообразия. Или хотя бы делал это тише.

Маттео откинулся на скамью и с довольной ухмылкой сказал:

— А зачем тише, если можно громко? Пусть знают, что я ценю прекрасное.

— Ты ценишь его с патологической регулярностью, — пробормотал Тео.

Сбоку в разговор вмешалась Мэри. Её глаза блеснули весело и колюче:

— Прекрасное, говоришь? Ты хоть имена всех «прекрасных» помнишь, Маттео? Или у тебя список на запястье вытатуирован?

Иззи прыснула со своей стороны, едва не расплескав сок.

— Список? Да ладно тебе, Мэри. — Она покосилась на Риддла и добавила: — Он бы тогда места на коже не нашёл.

— Очень смешно, — отозвался Маттео, но уголки его рта дёрнулись. — Я просто расширяю культурный кругозор. Так сказать, межфакультетное сотрудничество.

— Да, да, — ответила Мэри — Особенно с Рейвенкло. Ты ещё скажи, что теперь философией увлёкся.

— Я кстати был вчера у Амелии Вуд, если уж вам так интересно, — с довольным видом сообщил Маттео и потянулся за хлебом. — Рейвенкло — это ум, грация и…

— …и грудь как две буханки из лавки у Хогсмида, — устало закончил Тео, и стол взорвался смехом.

— Боже, — выдохнула Иззи, закрывая лицо рукой. — Тео, ты испортил мне завтрак.

Мэри покосилась на Нотта, потом снова на Маттео:

— А как там Элиссон? — спросила она с невинной улыбкой, но в голосе звенел яд. — Или она уже в разделе «бывшие»?

— Уверен, она попросила его не флиртовать с её подругами, и он технично слился — прокомментировал я.

Маттео лишь ухмыльнулся, ничуть не задетый моим тоном. Он знал, что я во многом прав, но признавать это было не в его правилах.

                             ****

После завтрака, когда туман над Черным озером начал понемногу рассеиваться, мы направились к квиддичному полю. Ветер был прохладным, бодрящим, именно таким, какой нужен для хорошей тренировки.

Мы шли всей толпой, громко смеясь и подкалывая Драко.

— Эй, Малфой, если ты сегодня снова будешь гоняться за снитчем, как за последний порцией зелья удачи, мы рискуем остаться без загонщиков! — крикнул Блейз, уворачиваясь от шутливого подзатыльника капитана.

— Заткнитесь и шевелите ногами, — бросил Драко, хотя в его глазах прыгали искорки азарта. — Гриффиндорцы вчера тренировались на час дольше обычного. Мы должны показать им, что значит настоящая дисциплина.

На поле нас уже ждали метлы. Капитан выстроил команду и велел начать с короткой разминки — пару кругов вокруг поля и базовые упражнения на растяжку, чтобы размять затекшие после сна мышцы.

Я встал рядом с Маттео. Мы лениво потягивались, выполняя указания Драко, но мои мысли были далеко от квиддича. От скуки я начал блуждать взглядом по пустым трибунам и окрестностям поля.

И тут мой взгляд зацепился за одинокую фигуру.

Возле трибун, чуть поодаль от входа, стояла девушка. Темные волосы, ниспадающие на плечи, непривычная для Хогвартса манера держаться — в ней было что-то чужое, выделяющее её из толпы привычных лиц. Она просто стояла и смотрела на нас, сложив руки на груди.

Я замер на мгновение, а затем слегка толкнул Маттео плечом.

— Кажется, это наша новенькая, — негромко произнес я, кивнув в её сторону.

Маттео мгновенно подобрался. Его хищный взгляд впился в фигуру у трибун. Он медленно провел рукой по своим волосам, и на его губах заиграла та самая ухмылка, которую я видел утром в коридоре, только теперь в ней было больше азарта.

— О-о-о, — протянул он. — А Давина была права, день обещает быть интересным. У неё… многообещающий вид.

Блейз, услышав наш разговор, притормозил рядом и тоже проследил за нашими взглядами. Он хмыкнул и понимающе посмотрел на меня, а затем на Риддла.

— Даже не сомневаюсь, Нотт, что наш дорогой Маттео уже строит планы по её «интеграции» в школьную жизнь, — хмыкнул Забини, понизив голос. — Даю неделю, прежде чем он попытается затащить её в подсобку для метел. Или, зная его аппетиты, — сегодня вечером.

— Неделю? — Маттео приподнял бровь, не отрывая глаз от девушки. — Блейз, ты меня оскорбляешь. Но признаю, в ней есть что-то… колючее. Люблю сложности.

— Ты любишь всё, что двигается, — вставил я, возвращаясь к разминке. — Оставь её в покое, она только приехала. Дай человеку хотя бы расписание выучить, прежде чем ты станешь её главной проблемой.

— Проблемой? — Маттео картинно прижал руку к сердцу. — Я — лучшее, что может случиться с новенькой в этом замке. Я — её путеводитель по грехам Хогвартса.

Мы продолжали наблюдать за ней издалека, не приближаясь. Девушка, кажется, почувствовала наше внимание. Она на мгновение вскинула голову, столкнувшись взглядом с нашей группой, и, не меняясь в лице, развернулась и медленно пошла прочь в сторону замка.

— Холодная, — прокомментировал Блейз. — Тебе такие не по зубам, Риддл. Она даже не улыбнулась.

— Тем интереснее будет лед растапливать, — прошептал Маттео, и в его глазах блеснул опасный огонек.

— Хватит трепаться! — гаркнул Флинт с другого конца поля. — В воздух, живо!

Я оттолкнулся от земли, чувствуя, как метла подхватывает меня. Ветер ударил в лицо, вымывая из головы лишние мысли. Впереди был тяжелый день, тест у Снейпа и очередные выходки моих невозможных друзей. Но, глядя на удаляющуюся фигуру темноволосой девушки, я невольно подумал: это полугодие действительно будет отличаться от всех предыдущих.

И, возможно, книги Давины — это меньшее из того, что прилетит в голову Маттео в ближайшее время.

— Нотт, не спи в воздухе! — крикнул мне Блейз, проносясь мимо.

Я пришпорил метлу и устремился вверх, в серое небо Шотландии, оставив все интриги там, внизу, на твердой земле.