●Глава 27●
— А где… сам Чонгук?
— Я здесь.
И я дернулась, почти вскрикнула. Так тихо муж подкрался со спины. Он небрежно оперся плечом о дверной косяк и лениво следил за нами.
Я развернулась вполоборота, чтобы видеть этих двоих мужчин. И, судя по взгляду мужа, кровопролитие отменяется.
— Ты быстро, — качнул головой Ким.
— Я торопился. Так что? Судя по тому, что ты в комнате моей жены, — последние два слова были выделены особенно, — что-то всё же произошло?
— Да. Судя по разговору, её брат решил наведаться к сестре.
— Он был один?
— Нет. В компании такого же самодура. Скоро они явятся к тебе. А если нет, то метки сработают.
— Дай угадаю, — ухмыльнулся Гук. — Ты повесил на них «Пятно предателя»?
— Именно. Так что жди с самого раннего утра. Спать им сегодня не придется, — усмехнулся Тэхён.
Я же опешила. Это ведь заклинание, которое применялось в ходе войны, и заставляло предателя переживать свои самые страшные кошмары ровно до тех пор, пока они не выполняли приказанное им.
— Это тебе, кстати, — Гук достал из камзола конверт и магией направил в сторону Кима.
На тисненой бумаге был оттиск Северной академии. И по мере того как Тэхён читал его, глаза заполняла тьма, а на лбу образовывались хмурые складки. В приглушенном свете своей комнаты я даже заметила черные чешуйки на висках.
Тэхён сжал письмо в кулаке и резко вскинул голову на Чона. Кажется, запахло жареным. И снова я между этими двумя.
— Взрыв на этаже. Уничтожено целое крыло в моей академии.
— Очень печально, — как-то не слишком расстроился мой муж. На его губы набежала усмешка. — Как ректор ректору, я тебе говорил, что не стоит надолго оставлять академию без присмотра.
— Ты ведь не приложил свою руку к этому? — Ким прищурился. Я сделала еще один шаг назад. Стоять между было опасно.
— Ну что ты, — как я мог. Отчего-то это звучало слишком наигранно.
— Если это дело рук твоего шпиона...
— Просто не стоит задерживаться на моей территории дольше отведенного. Ты не хотел лететь в ночь. Я разрешил задержаться. Но не стоит злоупотреблять гостеприимством.
— Ясно. Ну что же, дела не ждут. Я не буду ждать утра. Откланяюсь.
— Давно пора.
— Лалиса. До скорой встречи, — Тэхён оказался рядом и, пока я не поняла, подхватил мою руку и оставил там короткий поцелуй, а потом размашистым шагом последовал на выход.
И только у самой двери мужчины обменялись рукопожатиями. Тэхён, несмотря на то, какие вести принёс ему Гук, проговорил:
— Надеюсь, во дворце ничего не взорвется. Случайно, разумеется.
— Не понимаю, о чем ты. Но думаю, что Крис получше тебя следит за обстановкой.
Тэхён усмехнулся и, постучав Чонгука по плечу, удалился.
И только когда мы остались наедине с мужем, я заметила, какие залегли тени под его глазами, как небрежно расстегнут ворот его камзола и рубашки. Он был уставший, волосы были в легком беспорядке. Словно он торопился.
От него пахло кедром и дымным ароматом можжевельника и смолы. И никакой противной лилии, духами которой так любила пользоваться Элизабет. Зато пахло родным запахом корицы и вишни.
Я встала в паре шагов от него.
— Ты был у меня дома? — спросила я, хотя и так догадывалась.
— Да.
Мы молча смотрели друг на друга. Я не знала, что спросить. Кроме очевидного: «И что ты там делал?»
Но я ведь знала ответ. Снова казаться маленькой дурочкой в его глазах не хотелось, а показывать, как мне неприятно, тем более.
А Чонгук медленно скользил взглядом по моему до колен платью, обрисовывал темным взглядом мои щиколотки и острые колени, талию и поднимался все выше. Он сложил руки в карманы, будто боялся сорваться и схватить меня ими.
— Отец и мать не будут иметь к тебе претензий. Я все уладил.
Я растерянно моргнула, не понимая, о чем он.
— Я переговорил с ними и рассказал, как все было на самом деле. И если они позволят себе обвинить тебя хоть раз или попрекнуть, как те любили это делать, — многозначительно протянул Гук. А я покраснела от стыда.
Я знаю, что Гук многое понял из общения с моей семьей, и от него не укрылось то, что родители, отдавая меня замуж за него, пытались больше напустить пыль в глаза. Но как бы те не пытались показать, что я очень любимая дочь — пара платьев и недорогой гарнитур из поддельных драгоценностей не помогли.
Мы просто не обсуждали это с Гуком. Но он знал о моем положении в семье и не заострял на этом внимания, потому что я болезненно воспринимала подобную тему.
А выходит, что Чонгук сразу предупредил нападки в мою сторону. А то, что они были бы, это точно. Отец мог бы явиться сюда. И точно защищал бы Элизабет.
— Я предупредил их. Предполагаю, что завтра Даниэль тоже красноречиво изложит мне план своих действий по отношению к тебе. Так что можешь не переживать. Здесь он учиться больше не будет.
Я была поражена. Мне казалось, я ослышалась.
«А сестра?» — только я не успела это озвучить. Но Гук сам, предвосхищая мой вопрос, ответил:
— Когда ты вернешься с практики, Элизабет тут тоже не будет. Более того, к ней будет применено взыскание.
Я молча кивнула. Это было что-то невероятное.
— Как твоя рука?
— Уже не болит. Мадам Клео принесла лекарства.
— Отлично. К сожалению шрамы пока останутся, но не переживай, это ненадолго, — обронил Гук.
— О чем ты? Ведь от версидской кислоты нет спасения. Моя рука изуродована до конца жизни, — хмуро проговорила я, и рука заныла. Я дернула ею.
Чонгук оторвался от дверного откоса и подошел к тумбочке, где стояли средства для перевязки. Он взял обезболивающее и подошел ко мне.
Протянул мне маленький бутылек, и я сделала глоток. Поморщилась от горечи.
— Все будет хорошо, Лалиса.
— Не будет.
Он поцеловал меня в лоб, потом прижался своим лбом к моему и прикрыл глаза. Шумно вдохнул и отстранился.
— Тихой ночи, — пожелал и вышел, прикрывая за собой дверь.
И что это только что было?