Часть 179. На Радиостанции.
Только когда часовая стрелка перевалила за цифру три, все начали расходится. Голограммы и вовсе исчезли ровно в час ночи и перед этим их близкие очень долго прощались с ними. Я пообещала нашим, что на коронации они вновь увидятся и это их слегка приободрило. Мама Аластора, Агафья, дала нам кучу наставлений, а своему сыну и вовсе наказывала не упускать меня, на что он дал ей слово, что он будет защищать меня.
Мы с Аластором покинули зал Восьмого круга самыми последними. Несмотря на поздний час и количество алкоголя в организме, спать не хотелось, было лишь желание и нетерпение перед предстоящей ночи.
В нашей комнате было темно. Единственными источниками света было окно, что практически полностью заменяло стену и пропускало тусклые алые лучи, и наши светящиеся в темноте глаза.
— Скоро увидимся. — шепнула я у его губ, а после — поцеловала.
Наши языки едва касались друг друга, а губы лишь сжимались. Тепло покинуло мои уста и чёрный туман передо мной растворился. Улыбка не сходила с моего лица всё то время, что я провела в душе, ведь меня радовала только одна мысль — я замужем.
Я наконец сняла сдавливающие мои ребра платье, все аксессуары, смыла водой все переживания и ощутила лишь сладостную истому.
Когда я выходила из ванной, я надеялась увидеть Аластора, что уже ждал меня в комнате, но его там не оказалось к моему удивлению.
Накинув на голое тело лишь халат, я перенеслась в его комнату. Она была меньше и освещена немного хуже, чем моя, однако здесь по-прежнему присутствовал уют. С соседней двери справа раздавался шум воды. У окон в виде клыков стоял стол с аппаратурой, рядом — шкаф и двухспальная кровать, что располагалась напротив душевой. В некоторых местах по стенам висели черепа и оленьи рога. На полках шкафа лежали книги, какие-то атрибуты и декор в виде костей.
В последний раз, когда я посещала эту комнату, мы с Аластором переживали расставание, а сейчас всё в точности наоборот.
Я подошла к шкафу и распахнула двойные дверцы с красивой резьбой на них и разными ветвистыми узорами. Достав одну из его рубашек, я скинула с себя халат и повесила на стул у аппаратуры, а рубашку надела, застегнув лишь одну пуговицу на груди.
— Прямо как в самый первый раз... — произнесла я, подходя к трюмо с зеркалом и разглядывая свое отражение.
Подол рубашки все ещё едва прикрывал все прелести женственности, а половина ладоней утопали в рукавах.
За душевой всё стихло и через пару минут оттуда, сквозь густой пар, вышел Аластор, одетый в халат на завязке. Он заметил меня сразу, отчего его брови взлетели как и уголки губ.
Взгляд слегка смягчился, а в глазах проскользнул азартный огонёк. Аластор насмешливо хмыкнул, закрывая дверь ванной.
— Полагаю, я задержался. — сделал он вальяжный шаг вперёд, сверкая ядовитой дьявольской улыбкой.
— Не страшно.
Мои ноги сами понесли меня к нему и подняли меня на носочки. Ал неспешно накрыл мои губы своими и нежно заскользил по ним, неторопливо проталкивая свой язык. Я стала стягивать с него красный халат и, когда тот наконец спал с его плеч, покрывая пол, я приложила свои ладони к его широкой груди, немного шершавой из-за шрамов. Его пальцы в этот момент проскользнули под рубашку, обхватывая ладонями талию и слегка надавливая когтями на кожу, вызывая полк мурашек, пробегающих по телу, и заставляя каждым сантиметром тела ощутить возбуждение.
Аластор притянул меня ближе к нему, а затем и подняли на руки. Молниеносно среагировав, я обхватила ногами его бёдра и прижалась к нему, запустив свои пальцы в его влажные шелковистые волосы. Придерживая одной рукой мою спину, он опустил меня на кровать, нависая сверху и не отрываясь от моих губ. Мои ноги всё так же обхватывали его торс, не выпуская, однако его рука всё же прошлась по моему бедру, раздвигая мои ноги за колено.
Внезапно Аластор начал спускать свои поцелуи, отодвигая ткани рубашки и рисуя мокрую дорожку из тёмных и почти чёрных бутонов на шее и ключицах, нередко зажимая кожу в своих зубах и стирая языком капли крови. Колкая боль скорее приносила больше удовольствия, а не желание прекратить это всё. Подобное можно было терпеть с лёгкостью, ведь это боль о любви. Хоть мои глаза были закрыты, я ясно ощущала его всем своим телом. На несколько коротких мгновений он оторвался, расстёгивая пуговицу рубашки и распахивая её края, а потом вновь продолжил прокладывать линию к животу.
От бури приятных эмоций, я стала глубже дышать и сжимала локоны его мягких волос всё сильнее. Неожиданно руки Аластора обхватили мои бёдра у самого основания внутренней части, вынуждая меня раздвинуть их шире. Я почувствовала, как кровь прилила к моему лицу, окрашивая его в бурые оттенки.
Чужие губы совсем спустились и стали покрывать поцелуями самые чувствительные участки кожи. Вдруг я снова ощутила что-то мокрое, скользящее по половым губам, и, не выдержав, спустила лёгкий стон, в ответ на который Ал едва слышно усмехнулся и повторил свои действия, однако уже более извилистыми движениями своего языка. Я прикладывала все усилия и зажимала губы в зубах, чтобы не испускать никаких громких звуков и не сдавливать его чувствительные ушки, которые прямо сейчас находились в моих ладонях, но это всё равно было трудно.
В голове всё было покрыто густым туманом эйфории, мысли перестали читаться и остались только ощущения, приносящие экстаз и заставляющие желать большего и чем скорее, тем лучше.
Аластор всё сильнее сжимал когтями мои бедра, не позволяя мне сдвинуть и ближе друг к другу. Движения его языка становились все более поворотливыми, словно вырисовывая картину или выписывая целые текста.
Я постоянно поджимала губы и прикусывала их, не позволяя звонким отголоскам слетать с них. Сердце в груди стучало бешено, грудь вздымалась всё выше, набирая большие глотки воздуха. Внезапно меж ног я ощутила слабый укус, однако и этого было достаточно, чтобы не стерпеть и негромко вскрикнуть.
— Чёрта с два, Ал! — выругалась я, отдышавшись.
Послышался статистический смешок, больше напоминавший белый шум.
— Не смог устоять.
— Чёртов каннибал... — дрожащим шёпотом произнесла я, когда в животе что-то начинало выписывать сальто.
Ал ничего не ответил на такое заявление, лишь продолжая доставлять удовольствие. Когда наслаждение стало подступать ближе, по ногам прошла мелкая дрожь, а лёгкие стоны начали учащаться. Я зажмурила глаза. В одно мгновение всё прекратилось и удовлетворение стало снова медленно отступать, так и не достигнув апогея. Я разочарованно выдохнула, распахивая ресницы и бросая вопросительный взгляд на Аластора.