Часть 138. Надежда.
Мы оба стояли неподвижные, в шаге друг от друга, повторяя наши последние фразы в голове. Моё сердце обливалось кровью и трещинами. Единственное, что я хотела, — это вернуться назад во времени на минуту и ничего не говорить, молчать и слушать. Но... что сделано, то сделано. Что сказано, то сказано.
— Я вполне уверен, — начал он театральным голосом, поднимаясь на ноги, пряча кольцо, — между нами существует некое недопонимание, которое, я смею надеется, подлежит объяснению!
Я для него опасна.
Я молчала, не в силах отвести глаза, в которые уже наливались горячие слёзы. Но я не двигалась, не говорила, словно статуя. Единственным доказательством того, что я живая — жемчужины, что скатывались по моему лицу.
— Ma petite souris?
Я могу навредить ему.
— Прости. — выдохнула я дрогнувшим голосом.
Я хотела покинуть его комнату, но ноги отказывались меня слушать и я была не в силах сдвинуть их хотя бы на миллиметр.
— В таком случае, я прошу одного. Скажи, в чём причина? Почему теперь и ты не позволяешь нам быть вместе? Разве не этого ты желала?
— Я передумала, ясно? — пыталась сделать я свой голос жестче.
— Не совсем. — ответил он, делая шаг в мою сторону.
— Тогда... Я... Я изменила тебе.
По глазам уже лились слёзы, а голос дрожал, слова были еле различимы.
Аластор наклонил голову в бок, будто пытался заглянуть в душу, сузив глаза и только шире раскрыв губы в улыбке.
— Ложь. — Мгновенно догадался он.
— Скажу по-другому — я не люблю тебя. — говорила я, отходя назад и ощущая, как разбивается сердце.
Аластор в один короткий миг придвинулся совсем вплотную. Позади меня — дверь и бежать мне некуда. Демон, подбросив свою трость вверх и заставив её исчезнуть, взял мои руки и придавил к стене по обеим сторонам от моей головы. Его указательный палец лежал вдоль моего предплечья и заканчивался у основания моей ладони.
Я ощутила прилив жара, сердце застучало только чаще. Он внимательно оглядывал меня, изучал, будто пытался понять, говорю ли я правду. Затем он придвинулся к моему уху и прошептал, обжигая кожу.
— Твои глаза говорят обратное. — не унимался он, а потом усмехнулся, — Пульс тоже. Почему ты врешь?
— Я могу сделать тебе больно. — выдавила я.
— Я готов пройти через это. — отступил он, складывая руки за спиной.
— Я не хочу, чтобы ты проходил через это! —крикнула я.
Аластор замолчал, набирая больше воздуха в лёгкие.
— Речь о чём-то конкретном. Я прав?
Я закивала, падая на колени и прикладывая кулаки к глазам, из которых ручьём хлынули слёзы. Аластор присел следом за мной, кладя ладонь на мою дрожащую спину, притягивая меня к своей груди меж своих ног и обнимая меня.
Успокоиться у меня никак не получалось и я продолжила тихо плакать, чувствуя, как его подбородок прижимается к моей голове.
— Прости... Прости, прости, прости... — зашептала я.
— Petite souris? — наклонил он голову, слегка отстранившись.
— Я... Скажи, что ты любишь меня. — боялась я смотреть в его лицо.
— Я сделал тебе предложение пять минут назад. И... Насколько могу судить, я получил отказ?
Я замолчала, погружаясь в свои мысли. Я не отказывалась, но и не соглашалась.
— Не думаю, — наконец заговорила я, — что ты захочешь стать мужем и женой всего на три месяца...
— Ты уже запланировала развод?
Я усмехнулась сквозь слёзы.
— Переформулирую : Я не думаю, что ты хочешь овдоветь через три месяца.
Сначала мне показалось, что Аластор захотел меня оттолкнуть, но он всего лишь аккуратно отодвинул меня от себя и заглянул в глаза, пытаясь понять, к чему шутить в такую минуту.
Мы смотрели друг на друга несколько минут. Аластор всё ещё широко улыбался, будто ждал, пока я закончу рассказывать анекдот.
— Лучше бы тебе сказать, что это шутка, дорогая! — театрально радостно воскликнул он.
Я начала качать головой, а крупные капли снова полились с моих глаз.
— Я... — попыталась начать я, — Ру... она растёт, словно зараза и пожирает меня изнутри... Совсем скоро она начнёт контролировать меня. — я задрала рукав к запястью, оголяя надпись. — Она уже это делает! Скоро она начнёт проявляться чаще, а потом... Нас просто убьют, чтобы уничтожить это зло окончательно...
Я снова прижалась к его груди, а его рука вновь стала ложиться на спину и обвивать моё вздрагивающее тело. Я ощутила, как на мою шею упала чужая слеза.
— И с этим ничего нельзя сделать? — спрашивал он холодно. Он всегда использовал этот тон, когда переставал улыбаться и когда пытался не показывать, как ему больно.
— Шансы ничтожны.
— Но они есть?
— Нужно, чтобы я искупила грешника.
— И всё??? — усмехнулся он. — Время есть. Возможно, какая-нибудь душа да удостоится чести и искупиться.
— Никто из наших не готов, иначе я бы уже заметила... Ал, я не хочу тебе навредить. Когда Ру начнёт брать моё тело под контроль, ты можешь пострадать. Поэтому я... я хотела, чтобы... чтобы ты держался от меня подальше. Я вообще хотела переехать в свой дом на востоке Пентаграмм-Сити...
— Ты собралась проводить эти три месяца в одиночестве? — спросил он. Я молчала, сильнее прижав голову к его груди. — Я тебе не позволю. — заявил демон. — Просто разреши мне сделать их самыми счастливыми в твоей жизни.
В моём поле зрении оказалась его рука, которую он поднёс ко мне. На его длинной ладони коробочка казалась крохотной, а кольцо — ещё меньше.
Из глаз снова хлынули слёзы. Я зажмурилась и закивала. Аластор другой рукой взял кольцо и надел на мой палец. Он стиснул меня сильнее, а его голова оказалась у меня на плече.
— Я не сдаюсь. Я буду верить, что у тебя всё получится. Спустя только полвека я получил тебя. И на этот раз не отпущу... А теперь давай спать. До утра осталось немного...
Я не собиралась отпускать его. Мне казалось, если сейчас мы разлучимся, то уже никогда не коснёмся друг друга вновь... Аластор, видимо, понял это и перенёс нас на мою кровать. Оказавшись в моей комнате, он отпустил меня и заглянул в мои глаза своими сияющими.
— Полагаю, я имею полное право оставаться с тобой?
— Я... — я запнулась, обхватывая пальцами предплечье и опуская на него потухшие глаза.
— Всё будет хорошо. — убеждал он.
— Ладно.
— Скоро вернусь. — Аластор коснулся губами моего лба и провалился чёрной тенью в кровати.
Пока я ждала Аластора, я готовилась ко сну, переодеваясь в лёгкое платье и распуская волосы. Смотря в новое зеркало трюмо, поставленное из другого номера, я не могла снять улыбки и осознать, что я выхожу замуж. С моих губ снова вырвался детский смешок, когда я подняла руку и взглянула на золотую полоску, обнимающую мой палец.
Аластор прав : если мнеосталось жить всего два-три месяца, то они должны быть самыми счастливыми...
Той ночью я засыпала в его объятиях и привыкала к новым ощущениям на пальце, однако утром всё уже не было так красочно.
Проснулась я уже одна.