Часть 65. Раны.
— Что? — не поверил Энджел.
— Нет!!! — закричали все в унисон из паники.
Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри все опустело... Сердце стало биться вдвое чаще.
Дым, что показался из уст Валентино стремительной цепью потянулся к моим рукам. Когда багряные оковы собрались обвить мои обожжённые запястья, те звонким лязгом разбились и растворились дымкой, ударившись об только что появившиеся неоново зелёные браслеты.
Я открыла свои черные глаза, ядовито ухмыльнувшись, и Вал опешил, вглядываясь в меня обескураженным взором.
— Сюрприз, сучка!
***
Два часа назад.
Я стояла перед Аластором, собираясь принять решение, что могло изменить мне жизнь.
Вопрос вихрем вертелся на языке, но я его откинула, понимая, что ответ на него я никогда не узнаю, потому что сейчас есть куда более важный вопрос.
— Забери мою душу. На один день.
Аластор вмиг убрал руку, чтобы я ее не пожала и принял свою обычную форму.
— Что-что, прости? — моргнул он.
— Ты должен оказать мне услугу. Так вот, забери мою душу. Всего на день. — добавила я.
— Позволь узнать, а зачем тебе это?! — спрашивал он позитивно сдержанным тоном.
— Через полчаса состоится игра. Если Валентино проиграет, Энжел наш, если выиграет, получит мою душу.
Взгляд Ала взбесился и в его глазах мгновенной вспышкой раздулся огонь безумия. Он приблизился к моему лицу и гневно произнес :
— Ты поставила свою душу?!
— Именно.
Аластор, сузив взгляд, при мне же поднял комод и опрокинул его, а потом кулаком заехал в стену. Оглушительный грохот заставил меня зажмуриться и отвернуться.
— Foutu! Putain! Bordel de merde!!! — бушевал он.
— Блядь! Да что с тобой? — испугалась я, делая шаг назад.
Теперь это был никто иной, как Радио-Демон. Глаза его почернели, рога снова увеличились, а губы расползалась шире в одичавшей улыбке.
Аластор смерил меня бешеным взглядом; улыбка казалась лишним элементом на его яростном лице.
— Амани, чем ты думала, когда ставила свою душу?! — взревел он.
— Это часть плана! Да что не так?
— Как именно вы договорились?!
— Я сказала ему, что, если он выиграет, он оставляет Энджела себе и овладевает моей душой. А если нет, то освобождает Энджела и вместо него получает любую душу, которой я владею. Он должен клюнуть. Наверняка он попросит мою душу. А когда он победит, моя душа уже будет принадлежать тебе. А потом ты меня отпустишь, как часть услуги.
— Амани, ты действительно не знаешь, как работают сделки с душами?! Если я тебя освобожу, то по договору твоя душа мгновенно переходит в руки Валентино как второму владельцу! Ты не сможешь освободиться!
Слова поразили меня будто ножом. Страх и паника окутали меня в тугую верёвку. Я этого не учла... Значит, моя душа все равно будет кому-то принадлежать.
— Чёрт... — прошептала я.
— Именно!
— Но... Но... Я... Я же все продумала...
— Амани, неужели нельзя было обговорить это со мной?
— Аластор... Ах, ладно! Чёрт с ним. Но, если я не отдам тебе мою душу сейчас, тогда Вал получит ее сам, и будет неважно: выиграли мы или проиграли.
— Я не могу взять твою душу! — заявил он.
— Почему?! Ал, больше некому взять ее! Игра вот-вот начнется!
Демон замешкался, приложив ладонь с напряжёнными пальцами к виску.
— Я... Я не... — он увел глаза в пол сдвигая брови, а потом вновь резво поднял обеспокоенный взгляд, — Агх! Ладно!
— Тогда... Аластор, забери мою душу. Снова... Как только игра закончится, она перейдет в твои руки.
— Так тому и быть. — процедил он раздражённо, но улыбку все же не спустил.
Аластор ударил тростью по полу и зелёный свет мгновенным вихрем наполнил комнату, высвобождая черные тени и странные древние символы.
Мы пожали руки и ветер обволок мое лицо.
***
Все стояли в немом шоке, вглядываясь в мои почерневшие глаза. Вокс с Вельвет слегка нагнулись, чтобы увидеть причину, по которой их общий друг Валентино взбесился.
— Вы пожалеете об этом! — произнес он, выпрямляясь и раскрывая свои цветастые крылья.
— Нет! — поднялась я, — Все кончено, Вал! Хаск выиграл. Энджел свободен. Так что иди нахуй, уёбище. — процедила я.
Лицо Вала расслабилось, а после его уголки губ слегка приподнялись, оголяя его зубы и золотой клык.
— Это мы ещё посмотрим. Когда твой нынешний владелец сдохнет, ты заплатишь за каждое своё слово. Каждое.
— Пойдем домой. — позвала я остальных, не отрывая ненавистного взгляда от Валентино.
Я сделала несколько шагов назад и пошла за остальными. В комнате так и остались стоять удивлённые Вокс и Вельвет. И пораженный Валентино, чье лицо сводилось в гримасе ярости от проишрыша.
В полной тишине мы вышли из здания. Для меня глоток воздуха ещё никогда не был таким чистым и желанным... Не сказав ни слова, я взмыла в воздух и направилась к отелю, ощущая, как порывы ветра сбивают слезы с моего лица.
Я подлетела сразу на балкон своей комнаты и вошла через двери. Та была пуста и одинока. Такой же я себя и ощущала.
Закрыв всё что можно на замок, я упала на кровать, поддавшись эмоциям. Сквозь затуманенный слезами взгляд, я посмотрела на запястья. Это святая магия. Ее мне не осилить, а теперь, когда моя душа принадлежит Аластору, я вновь потеряла большую часть своих способностей.
Руки горели, кожа выглядела отвратительно, но, к счастью, кровь теперь не шла.
Я лежала, устремив взгляд в стену и подгибая к себе колени, обнимая их.
— Как я понял, все прошло довольно плохо.
Я резко приподнялась, но тут же слегка успокоилась, увидев Аластора на второй половине кровати. При его появлении сердце неистово забилось чаще и на плечи тут же налегло спокойствие.
— Нет, мы выиграли. Энджел свободен. — тихо произнесла я.
— Тогда в чем причина твоего плохого настроения? — весело спросил он.
Я показала ему руки. Но не раны на запястьях я хотела продемонстрировать, а всю ту боль, что я прожила сегодня : Проданная душа, святые веревки, поцелуй Валентино, страх, отчаяние и боль...
Аластор обвел взглядом мои запястья и глаза его сузились.
— Святая магия. — догадался он. — Хм, выглядит болезненно.
Аластор исчез тенью, а я продолжала смотреть на руки, видя перед собой моменты из далёкого прошлого.
Через минуту демон вновь появился за моей спиной с бутылкой водки в руках и белыми повязками.
Я обернулась к нему и спустила ноги на пол. Тот сел рядом, открыл бутылку и раскрыл ладонь.
Я положила на нее правую руку и Ал слегка наклонил бутылку. Вонючая жидкость покрыла рану и острая колкая боль распространилась по руке волной. Я прошипела, сжав кулак и впиваясь когтями в постель другой рукой.
— Ай! Блядь... — хрипела я.
— Тебе придется потерпеть! — говорил он так, будто отчитывал или делал замечание.
— Извини, конечно, но, в отличие от меня, тебя никогда не связывали ангельскими святыми веревками! — сардонически отозвалась я.
— Ты многого обо мне не знаешь. — только и ответил он, не отрывая глаз от руки.
И в голове во мгновение родилась сотня вопросов, ни один из которых я так и не задала.