4. Аманда Дональд.
"Тесная дружба бывает у сходных меж собою людей".
Аманда, что неудивительно, была из тех, что прыгает с места в канаву — ей не нравилась спокойная и размеренная жизнь, по крайней мере — мне так казалось.
Но с другой стороны — она была проще простого, без налёта пафоса или завышенного самомнения. Работая администратором, она позволяла себе проводить время в небольших уютных ресторанчиках, попивать коктейли в барах и знакомиться там с забавными стенд-аперами: ей казалось, что парни с чувством юмора — это спасение для человечества.
Но в итоге мы знали друг друга не особенно хорошо.
Я — что она живёт одна, снимая апартаменты в многоквартирном доме чуть дальше центра Квинса, любит провести время с пользой, а она — что у меня есть не особенно спокойный муж, вечно опаздывающий, чтобы забрать меня после конца рабочего дня.
Мы обе любим кофе без сахара, перерывы подлиннее и полноценные выходные — ещё один забавный плюс.
После смены я задержалась за её стойкой, пока вокруг никого не было: Аманда что-то щёлкала в ноутбуке, занимаясь своими делами, а я пыталась установить и активировать приложение.
Сначала оно протестовало — загрузилось с третьей попытки, но активация прошла быстро — пришёл код, открылся профиль.
Профиль моего мужа.
Джонатан Хадсон, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк. Несколько адресов: мой рабочий, его рабочий, домашний и ещё один — под красноречивым названием «Марта».
В груди что-то нервно, почти панически кольнуло: серьёзно? Он добавил в наше приложение путь до дома Марты?
Окатившая меня волна ревности начала доводить до раздраженного потирания носком кеда собственной расчёсанной лодыжки — так сильно на меня подействовала лишь одна строчка.
— О, что за приложение? — Аманда за моей спиной заинтересованно разглядывала экран мобильного.
— Ну, для меня. Чтобы водителю писать.
— Неплохо. Как в Uber. А почему Джонатан?
— Видимо, аккаунт один на всех...
— А, семейный доступ. Логично. Но знаешь, было бы неплохо свой собственный аккаунт иметь, мало ли что...
Я подумала о том же, но пока ругаться с Джонатаном не планировала, и единственное, что проказой прожирало во мне дыру — это адрес Марты Стивенс, его коллеги, записанный в домашнем профиле приложения.
Сразу в голове всплыли нелицеприятные картинки, повествующие мне о воображаемых, — так я надеялась, — изменах моего законного мужа. И самое худшее, что мозг, уставший после рабочей смены, сразу же начал винить себя.
Недостаточно красивая/подтянутая/сексуальная.
Избежать дальнейшего наплыва самобичевания мне помещала Аманда: она смахнула профиль водителя вниз, изучающе проходясь взглядом по анкетке.
— Николас Буш, — пробормотала она, читая вслух, — Тридцать два года, двенадцать лет водительского опыта, родом из Луизианы. Ага, республиканец, видимо...
— А ты, я смотрю, зришь в корень... — усмехнувшись, я закрыла анкету и пожала плечами, — Обычный Николас. Радует, что говорит тихо и спокойно. Даже капли истеричности или громогласного баса нет.
— Многого стоит, — согласно кивнула девушка, возвращаясь к заполнению электронного журнала, — Ненавижу болтливых таксистов. Ты ему: да довези ты меня до дома молча! Но нет — будет рассказывать, как встал в пробку на проспекте и стоял там чуть ли не до Дня Благодарения...
При упоминании осеннего праздника я вздрогнула: каждый год мы уезжаем в Колорадо, к родителям Джонатана, чтобы провести уикенд у камина и на лыжных склонах — активный отдых мне всегда нравился, а вот компания — не особенно.
К сожалению, родители Джона оказались с собственным мнением насчёт меня — их сын заслужил кого-то получше, чем бедная студентка дизайнерского факультета, да и сводили его половину его юности с другой — она и осталась в их головах, видимо, навсегда.
Как память о том, что Джон выбрал не дочь хирурга и литературоведа, а неизвестную девчонку без личного жилья и даже близких родственников.
Но неудачницей я себя никогда не считала — у меня есть квартира, работа и подруга: сейчас она, правда, увлечена работой, но я не хочу прекращать наше с ней общение. Отчего-то в последнее время я готова была зубами вцепиться в любого человека, с которым смогу общаться вместо Джонатана.
И я была убеждена, что связано это именно с тем, что происходит в наших отношениях: что нет прежнего пыла, нет так называемого огня, о котором пишут целые песни. Сейчас только работа, гневная ругань и отдаление — чем дальше, тем менее комфортно находиться друг с другом.
Жизнь переливается из бокала в бокал, растеривая при этом содержимое: примерно так я ощущала себя в текущий период. Будто мне снится какой-то сюрреалистичный сериал, который мне совершенно не нравился.
Джонатан так ничего и не ответил, хотя сообщение в мессенджере отображалось прочитанным — ещё с утра.
Благо — теперь мне не нужно ждать его, чтобы вернуться домой. В приложении был раздел «Расписание», в котором я могла просмотреть все предыдущие и распланированные поездки в течение всего месяца: сегодня было запланировано 3.
Утренняя — моя, вечерняя — тоже. Машина, судя по статусу сверху, уже ждала на парковке в бизнес-центре, но больше всего интерес заострился на третьей — это не была поездка Джонатана домой, со мной — как показалось на первый взгляд.
Адрес шёл красной полоской от офиса, в котором работал супруг, до точки под названием «Марта».
Каждый раз, стоит мне услышать её имя или прочесть его — и внутри разливается ледяная, но следом же обжигающая до костей дрожь. Будто в меня вылили раскаленное железо, которое застыло в моменте и причиняет тупую боль.
В голове была установка: ревность — не выход из ситуации. Ревнуя, ты показываешь, что считаешь себя недостойной партнёра, тем самым укрепляя ту же верну в нём.
Но не в этой ситуации. Я хотела верить, я старалась верить в то, что Марта — это лишь коллега из его отдела, с которой у них отлично получается взаимодействовать. Их тандем — это отличное, а главное — действенное решение для журнала, в котором они работают.
И ощущалось это так, словно я оправдываю его, хотя мне больше желалось бы унять свои чувства: эту горячительную боль, отдать её в другое русло или просто пустить на самотёк.
Но сама она никуда не денется.
Поездка до Марты уже закончена — она горит серым пятном в календарике и манит меня на грязную, невоспитанную матершину.
— Сукин сын... — слёзы застывают в глазах пеленой, а шипение пугает Аманду.
Она переводит на меня взгляд и медленно поджимает губы; по её виду понятно, что она ищет какой-то выход. Самый ближайший, куда можно было бы мысленно увести меня, но я напоминаю, что меня уже ждёт водитель.
— Давай завтра приеду? — пылко восклицает девушка, — Завтра работает Нэнси! Я приеду, Оли?
— Да! — выдыхаю я, и поток воздуха в лёгких оказывается почти спасительным. Губы размыкаются в какой-то наивной улыбке.
Да, мне правда нужен отдых вдали от квартиры, от Джонатана и его Марты. Слишком уж её стало много. Настолько много, что она мешает мне дышать — словно держит свои тонкие, загорелые ручонки на моей шее.
На парковке я вижу уже запомнившийся Ford и мужчину в чёрной одежде — только сейчас замечаю, что он лишь немного выше меня, но при этом плечи достаточно широки, чтобы привлечь моё невольное внимание.
— Здравствуйте, — роняю я, сама того не ожидая, — можно не спешить?
— Добрый вечер, мэм, — так же тихо отвечает Николас, следом кивая, — Как скажете.
— Спасибо.
Я оказываюсь в машине и ищу в кармане джинсов спрятанные наушники — кейс не такой уж и крупный, чтобы затеряться, но видимо, его я оставила на столе в кабинете.
Дождавшись, пока Николас сядет за руль, я прикусываю губу и решаю спросить, не надеясь на положительный ответ:
— У вас нет случайно наушников? Любых.
Несколько секунд водитель проверяет бардачок, затем протягивает мне наушники в матовом чёрном чехле, на что я расцвела бы в любой другой момент, но сейчас мне хватает сил лишь на краткий кивок.
Мне хочется поблагодарить Николаса, но голос не слушается — в горле застрял небезызвестный комок, который выставляет меня невежественной и невоспитанной девушкой.
Водитель единожды мелькает взглядом оранжево-карих, каких-то в крапинку, глаз, и затем выезжает с парковки.
В ушах наконец-то начинает играть музыка — певица Adele великолепно справляется с уничтожением сажи в моей и без того измученной голове.
Прикрыв глаза, я стараюсь восстановить сердцебиение, но в голове один лишь Джонатан, который сейчас всё ещё находится у Марты.
Очередной разговор с Джонатаном снова не принесёт никаких плодов. Это я точно знаю.