Холодное оружие

«Лови минуты счастья, заставляй себя любить, влюбляйся сам! Только это одно есть настоящее на свете — остальное всё вздор!»

Лев Толстой, «Война и мир»

На протяжении недели я прокручивала в своей голове наш последний вечер с Кэшем. Я виню себя, что проболталась, но я ведь действительно не имею никакого отношения к делам калифорнийской мафии. К сожалению, Кэшу это не объяснишь. Он и не нуждался в объяснениях.

— На юге Москвы снова рейды, — выводит меня Инга из мыслей.

— Что на этот раз? — устало вздыхаю я.

— На одной из точек торговали наркотиками за нашими спинами. Кто-то вызвал полицию и началось.

Я опрокидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза и зажимая переносицу между большим и средним пальцами.

После смерти папы в сети стало невыносимо. Наш долголетний контроль разрушился за считанные дни. Те, кто был под нами и уважал нас, пытаются залезть на наши головы и диктовать свои правила. Мелкие сошки собираются в одни большие ОПГ, пытаются отобрать у других и держат в страхе районы. Мне уже жаловались по этому поводу, но я не в силах их остановить. Я вообще не в силах что-либо сделать.

— Может, отправим туда своих людей? — предлагает подруга.

— А смысл? — без капли энтузиазма спрашиваю я, направляя свой взор на потолок.

Над моей головой висит золотая люстра, чьи большие камни раскачиваются от сквозняка. Наверное, я даже буду не против, если она упадет на меня и раздавит.

— Во всем есть смысл! — перечит она.

— Значит, я его не вижу.

Я встаю с отцовского кресла и направляюсь к двери.

— Ты куда? Рабочий день еще не окончен!

Меня разрывает от желания накричать на Ингу, сказать, что мне насрать на все эти разборки, хлопнуть дверью и уехать домой. Только дома меня никто не ждет. Дом ли это теперь? Я сжимаю ручку двери от злобы, пульсирующей в голове и отдающейся в висках.

— Покурить, — сухо отвечаю я, не оборачиваясь на девушку.

Выйдя на улицу, меня ослепляет яркий солнечный свет, отчего мне приходится обойти резиденцию и спрятаться в тень от палящего солнца. Не думаю, что мне понравится стоять под лучами в плотной рубашке и темных брюках. Я захожу за угол и облокачиваюсь на стену, доставая из кармана пачку шоколадных «Чапман» и зажигалку. Мои руки все еще долго заживают, но не нуждаются в бинтах. Старая кожа слезает после лопнутых пузырей и становится нежной настолько, что чиркать колесиком зажигалки трудно и больно.

Я подношу маленькое красно-оранжевое пламя к кончику сигареты, а потом вдыхаю в себя отравляющий мои легкие дым, через несколько секунд выдыхая тот на улицу. На губах остается противный привкус шоколада, поэтому мне каждый раз приходится вытирать их после каждой затяжки. Беру в руки телефон с надеждой, что мне написал Кэш, но на экране нет ни одного уведомления. Парень был в сети пять минут назад, так и не решившись написать мне. Я тоже ему не пишу, не хочу навязываться и быть занозой, ссылаясь на работу в сети и пытаясь засорить свою голову документами, которые ждут моей подписи.

Без отца стало в разы хуже. Меня не воспринимают, как нового главу Братвы, постоянно пытаются задеть и напомнить о том, что я женщина, а женщинам не место в криминальном мире. Я каждый раз слышу от высокомерных мужчин, что мое место дома, ждать любимого мужа с работы и рожать детей. В такие моменты мне ничего не остается, как молча кивать, проглотив ком обиды. Снова сожрать это дерьмо, которым меня поливали в средней школе до побега.

— Не поделишься? — Окликает меня голос Инги.

Девушка стоит поодаль от меня, но из-за солнца я еле могу различить ее силуэт с прищуром.

— Подойди ближе. — Я снова затягиваюсь, попутно открывая коробку с медленным ядом и протягиваю Инге.

Она вытаскивает одну сигарету и поджигает ее кончик, отдавая мне зажигалку.

— Что с тобой происходит? — начинает та.

— О чем ты? — Я делаю вид, будто не понимаю, о чем она говорит.

— Не притворяйся, я же вижу, что что-то не так.

— Я просто устала, — честно отвечаю я. — Устала прикидываться такой сильной и независимой, словно мне море по колено. Ты же знаешь, какая я на самом деле. Знаешь, какая я трусиха, которая прячется за папиной спиной. Правда... прятаться мне уже не за кем, поэтому приходится защищаться самой, строя перед собой невидимую и не пробиваемую стену.

— Скажи честно, это из-за Кэша?

— Нет, — покачиваю я головой, грустно хмыкая.

Если бы дело было только в мужчине, то я бы возненавидела себя за это. Кэш здесь совершенно не при чем, но он послужил спусковым механизмом для решающего удара по моей душе. Я слишком долго терпела и копила всю боль внутри, чтобы меня никто не смог попрекнуть моими же страхами и слабостями, но Андриану это удалось. Я устала притворяться тем, кем не являюсь, но если не быть волком в стае, то овцу эти же волки и загрызут. Это замкнутый круг, из которого нет выхода. Я в тупике.

— Решено! Тебе нужно отдохнуть.

— Инга, я уже отдохнула на год вперед.

— Нет. Тебе нужно отдохнуть с Кэшем.

Я выгибаю брови от удивления и непонимания.

— Ты сама поняла, что сказала?

— Сама посуди. — Девушка тушит сигарету и выбрасывает окурок в урну. — Вы постоянно пытались переубивать друг друга, а потом занимались страстным сексом. Не спорю, это романтично, страстно, но не думаю, что кому-то из вас в кайф трахаться с пулевым ранением.

В чем-то она даже права. Мне было не так уж и приятно делать Кэшу минет, пока моя рука пульсировала от боли и буквально разрывалась.

— К чему ты клонишь? — Показываю я заинтересованность.

— Позови Кэша на свидание, пусть он прилетит в Москву, — предлагает та.

— Не думаю, что он согласиться.

— А ты попробуй, — подстрекает она меня.

Что плохого в том, что я ему напишу? Если он не ответит мне, то тогда забуду о нем и продолжу жить. На мужике жизнь не заканчивается.

АЛЕКСА: Я знаю, что ты мне не поверишь в мою непричастность, но если даже и так, то я хочу провести с тобой последний раз без убийств друг друга.

Я перечитываю свое сообщение несколько раз, размышляя над тем, как бы получше написать его. Палец замер над экраном, не решаясь нажать на кнопку «отправить». Резко набираю полные легкие кислородом, отправляю сообщение и сразу выключаю телефон.

— Отправила? — интересуется подруга.

Я робко киваю, но потом чувствую вибрацию телефона в руке. Посмотрев на экран, я вижу сообщение от Кэша. В животе сразу появляются бабочки, которые щекочут мои внутренние органы, в груди сердце сжимается, голова кружится, ноги подкашиваются, а дыхание становится тяжелым.

— Он написал! — верещу я от паники и счастья.

— Что ответил?

— Я не хочу смотреть. Я боюсь. — Я протягиваю телефон подруге. — Сама посмотри.

Инга забирает телефон.

— Какой пароль?

— Год рождения моего отца.

Она вводит пароль и читает ответ от Кэша. Долго читает. Он же не мог целую поэму расписать.

— Ну что там? — сгораю я от нетерпения и страха.

Девушка показывает мне телефон.

КЭШ: Где и когда встречаемся?

Я вырываю телефон у Инги и незамедлительно пишу ответ.

АЛЕКСА:Завтра в Москве, в пять часов вечера. Перелет могу оплатить.

КЭШ: У меня, по-твоему, нет денег на билет? Завтра прилечу.

Мне кажется, что я сейчас взорвусь от возбуждения. Я так рада, но в глубине души я понимаю, что Кэш отвечает как-то холодно и отстраненно, видимо, он согласился на встречу только из-за того, что она будет последней.

***

Я проснулась в десять часов утра, чтобы подготовиться ко встрече: сделала прическу, сделала макияж, надела самый лучший наряд и нахожусь в аэропорту с трех часов дня. Сильно волнуюсь, выпила уже третий стакан латте с пятью ложками сахара и пять батончиков Kit Kat. Ладони не перестают потеть, колени подкашиваются, и есть огромное желание сбежать, но я жду до последнего.

Через три часа самолет приземлился в Москве, пассажиры выходят из аэропорта, а я стою на тротуаре в ожидании парня. Большинство людей уже вышли, но Кэша все нет. Может, он обманул меня и не прилетел?

На мое плечо приземляется чья-то широкая и тяжелая ладонь, я вздрагиваю от испуга и резко оборачиваюсь на незнакомца, но вижу перед собой Кэша. Он одет в белую обтягивающую футболку и черные брюки. Впервые вижу его в брюках.

— Привет, — робко здороваюсь я, пока внутри меня все переворачивается вверх дном.

Парень протягивает мне букет красных роз, и я забираю их, смотря на Кэша.

— Спасибо.

Мне давно не дарили цветы, поэтому я стараюсь сдержать улыбку, чтобы не выглядеть какой-нибудь глупой или инфантильной в глазах Кэша.

— Куда мы пойдем? — Наконец заговорил он.

— В кино.

— Тогда веди.

Кэш действительно не заинтересован во встрече. Наверняка он подарил мне цветы, потому что так надо. Мне даже грустно и обидно, но я не могу заставить кого-то полюбить меня, пока его сердце занимает другой человек.

Я забронировала целый зал исключительно для нас обоих, поэтому мы сели на самые лучшие места посередине. Фильм я выбирала наугад, какой-то детектив, но Кэш с интересом смотрел на огромный экран, не замечая меня.

Чувствую себя ужасно. Такое ощущение, что мы чужие для друг друга, обычные прохожие, которые сели рядом друг с другом. Я боюсь двигаться, смотреть на парня и вообще дышать. Я не знаю, о чем сейчас думает Кэш, не знаю, почему он согласился на встречу, но факт его присутствия хоть как-то сглаживает острые углы в моем сознании.

Что мне делать: спокойно сидеть или заговорить с ним? Тогда, какой смысл смотреть кино? Я не знаю, как вести себя!

— Как долетел? — Поворачиваю голову на парня.

— Нормально. — Но он не поворачивается на меня. Все еще продолжает пялиться на экран.

Моя нога начинает дергаться от нервоза.

— Кэш, прости, если я тебя огорчила или еще что-то, — начинаю я, пытаясь подобрать слова. — Но я не причастна к делам своего дяди, правда! Но... но я пойму, если эта встреча действительно будет последней.

Мои нервы уже на пределе, паника нарастает все сильнее. Мне действительно некомфортно и страшно, поэтому я не смотрю на Кэша.

— Мне рассказали, что ты не причастна к похищению Алисы, — успокаивающим тоном хрипит Кэш, кладя свою ладонь на мою.

Его пальцы обвивают мое запястье, словно их подушечками парень проверяет пульс. Я пытаюсь сконцентрироваться на фильме, звуке, который бьет по барабанным перепонкам из всех углов кинотеатра, но глаза предательски отстраняются, медленно скользя от наших сцепленных рук до лица Кэша.

— И ты не злишься на меня? — склоняюсь я ближе к плечу парня.

— Никогда не злился.

Но если никогда не злился, тогда почему срывался и кричал?

— Кто тебе рассказал о моей невиновности?

— Разве это так важно сейчас?

Вторая рука парня приближается к моему лицу, теплые пальцы поддевают подбородок, приближая меня ближе к Кэшу. Его бездонные глаза настолько завораживают меня, словно вводят в гипноз. Я боюсь, что когда меня приведут в чувства, то я больше не испытаю того тепла в душе, которого не чувствовала долгие годы. Боюсь, что все это мой самый лучший сон, который забудется после пробуждения. Это лишь мои фантазии, которые останутся в голове не вечно, но если даже и так, я не хочу покидать эту фантазию. Хочу находиться с Кэшем настолько близко, чтобы нас не смогли расцепить. Никогда и ни за что на свете.

— Нет, — шепчу я, а наше дыхание смешивается воедино. Кэш не перестает прикасаться ко мне, будто от этого зависит его жизнь. — Мне это не важно.

Я целую парня в губы, и он отвечает мне тем же, обнимая за талию.

Этот поцелуй отличается от всех, что у нас были. Его прикосновения отличаются. Все слишком нежно, чувственно, аккуратно. Мне кажется, что парень попросту боится меня сломать, как фарфоровую куклу.

Мои руки обвивают шею парня, чтобы наши тела были прижаты друг к другу. Кэш приподнимает меня, чтобы усадить на свои колени, продолжая осыпать меня горячими и медленными поцелуями щеки и шею. До остальной части тела ему придется добираться сквозь пиджак и рубашку. Но он не торопится, парень делает все медленно, пытаясь запомнить каждый миллиметр моего тела.

Кэш Лу, признаюсь, ты затмил мое сердце. Я влюбилась в того, кого нужно было убить.

Я влюбилась в тебя, слышишь, Кэш?