Связь с Желанным | 18+ | ✔️ [Связь Мафии #4]

— Габриэла.

Выйдя из машины, местами я видела лужи, оставшиеся после дождя. На улице было неприятно, гадко. Все мое тело пробирал холод, несмотря на то что было не прохладно и на мне был черный кардиган.

Обняв себя руками, я не спеша направлялась в дом, пока не почувствовала ладонь, заботливо опустившуюся на мою спину. Лоренцо шел рядом со мной, обнимая меня. От него исходило тепло, которое, казалось, согревает и меня.

Я не могла сказать, что смерть моего отца затуманила меня. Признаться, я плакала из-за этого один день, после того как узнала, что его убили. Мои отношения с отцом были далекими от хороших. Он постоянно всю мою сознательную жизнь словно игнорировал меня и никогда не подпускал к себе. Между нами не было того, из-за чего бы я убивалась и плакала, потеряв вместе с ним.

Но само осознание очередной смерти одного из членов моей семьи наносило немалый удар. Смерть пугала меня и заставляла меня чувствовать себя потерянной, когда проходила рядом. Что будет, если она однажды будет дышать мне прямо в затылок?

Такие мысли я быстро отогнала от себя, когда в гостиной рядом с диваном увидела ползающую дочь. Я отбросила все негативные чувства, которыми меня пропитал сегодняшний день, чтобы не передавать ей весь этот страх и боль.

***

Я гуляла по сочно-зеленому газону босиком с Джулией в слинге, прикрепленном к моей груди. Уже несколько дней мы с малышкой проводим одни. Лоренцо улетел в Нью-Йорк по приказу Витторио, а Антония не вовремя простудилась, поэтому лечилась дома.

Пару дней назад мы с дочерью отправились на прогулку с Бьянкой и Ри. Я помогала им выбирать вещи для их будущих детей. Удивительно, но они забеременели почти одновременно. Мне кажется невероятным, что у моего брата тоже будет ребенок. А беременность Рианны словно отвлекала от того, кем был ее муж.

Жизнь, кажется, стала налаживаться, и все было не так плохо. Мы медленно пытались выбираться из всего того плохого, что случилось со всеми нами в последние недели или даже месяцы.

***

После того как Лоренцо улетел, мы с Джулией стали ложиться раньше. Она тоже чувствовала долгое отсутствие папы и иногда плакала по ночам, вероятно, понимая, что он не заходит к ней и не обнимает, прижимая к своему теплому телу, дарящему четкое чувство защищенности.

Я только надеялась, что они с Витторио скоро вернутся.

В эту ночь меня разбудили не крики и плач моей дочери, а странные громкие звуки, доносящиеся откуда-то с улицы. Я пыталась игнорировать их, пока не поняла, что они становятся ближе и лучше слышны.

Накинув на плечи длинный светлый халат, я тихо вышла из спальни, осмотрев второй этаж. Здесь никого не было, и с балкона я могла видеть первый этаж, который тоже был чистый.

Облокотившись на прозрачную перегородку балкона, я осматривала первый этаж, пытаясь найти причину звуков, которые я слышала, но никого и ничего не было. До того момента, пока я не услышала звук щелчка. Это открылись двери в гостиной, ведущие на задний двор.

Я замерла, и сердце забилось быстрее. И тут я увидела входящих в гостиную мужчин один за другим. Они направляли автоматы впереди себя и осматривались вокруг себя, проверяя территорию.

Отпрянув от перил, я не верила своим глазам. Это не были солдаты Диаволы, совершенно другая, странная одежда была на этих мужчинах. Да и зачем солдатам Диаволы пробираться в наш дом? Только если это не враги.

Сердце било меня по груди, и только его удары я слышала в своих ушах. Я перестала дышать, молясь, чтобы меня не заметили, и замерла на месте. Мои ноги не позволяли мне двинуться с места и убежать, что было единственным вариантом в моем случае. Забрать дочь и спрятаться. Нет. Спрятать ее. Или я не знала.

Появились звуки тяжелых шагов, и в гостиную через задний двор ворвались еще мужчины. Их было больше. Мужчины-враги, которые зашли раньше, стали стрелять по ним, как и те.

Это было похоже на настоящий ад. Выстрелы и пули летели в разные стороны. Я прикрыла рот рукой, чтобы сдержать крик, и, пошатываясь, пошла в комнату дочери. Громкие звуки выстрелов, несомненно, разбудили ее, но я была так оглушена, что не слышала ничего, кроме собственного сердца, и даже не могла разобрать звуки из радионяни, которую держала в руках.

Ворвавшись в комнату дочери и крепко закрыв дверь в спальню, я услышала плач дочери и, развернувшись, увидела мужчину, стоящего рядом с ее кроваткой. Я оторопела. Мужчина был одет в похожую одежду, и в одной из его рук был черный пистолет, пока другая держала нож.

Его нож парил над моей дочерью. Он хотел что-то сделать, но остановился, заметив меня и повернув на меня голову. На его шее я увидела большую татуировку в виде трех девяток. Русские. Я точно знала это.

Какое-то время мужчина, нахмурившись, глядел на меня, пока где-то на первом этаже продолжали звучать выстрелы и крики агонии. Рука мужчины с ножом двинулась к моей дочери, и я сделала предостерегающий шаг вперед. Я забыла о существовании страха и инстинкте самосохранения. Спасти дочь. Сделать все, чтобы этот мужчина ничего не сделал с ней.

Рука с ножом остановилась. Он словно играл со мной. Моя челюсть сжималась с такой силой, а ноги подрагивали от гнева. Я была готова взорваться в любую секунду и сама лично убить его. Правда, я подумала об этом.

И вот резко он опускает нож к моей кричащей от страха дочери и проходится им по плоти. Дочь кричит, как и я, но я слышу только свой истошный крик, который вырывает из меня все до последнего.

Двинувшись с места, я бегу на мужчину и отталкиваю его всем своим телом от дочери. Одна моя рука тянется к ножу, а другая хватается за пистолет. Нож из его руки падает на пол неприятным звуком железа, и вдруг раздается выстрел. Прямо рядом. У меня под ухом.

Крик дочери в моих ушах становится тише, но не потому, что она перестает плакать. В глазах была темнота. Мое тело и голова ударились об пол с такой силой, что тошнота подступила к горлу, смешавшись со вкусом крови во рту.

Боль медленно расползалась по всему моему телу. В глазах продолжала стоять кромешная тьма. Я думала, что умираю. Может, так оно и было, ведь самая большая боль была в груди.

Моя рука взлетела вверх, и я коснулась груди. Пуля. В меня могла попасть пуля. Мои глаза распахнулись, и в глаза ударил лунный свет, просачивающийся в комнату. Опустив взгляд на свое лежавшее пластом тело, я убедилась, что не истекаю кровью и на мне нет никаких повреждений, не считая слабой боли в голове после сильного падения и тошноты в горле.

Рыдания дочери теперь стали четче, и они заставили меня подскочить на ноги, несмотря на любую боль. Мой взгляд метнулся на что-то рядом со мной, и я увидела мужчину. Он лежал не двигаясь, и вокруг него растекалась лужа крови.

Я испуганно отшатнулась от него. Опустив взгляд на свои ладони, я поняла, что убила его. Схватив пистолет в его руках, я коснулась спускового крючка, но оружие было прямо направлено на мужчину, и пуля пробила его грудь. Я не дала себе времени больше подумать об этом, потому что Джулия привлекла мое внимание очередным выкриком.

Подойдя к ее кроватке, я увидела тельце, сотрясающееся от рыдания, и кровь. Именно это заставило меня ежесекундно подхватить дочь на руки. На ее милом детском лице был глубокий порез, и он шел над бровью и ниже, заканчиваясь чуть ниже виска.

Мои глаза заслезились, но я не позволила себе плакать сейчас. Прижав малышку ближе к себе, я поцеловала ее в лоб, надеясь, что мой теплый поцелуй отвлечет и немного поможет ей.

Я стала шарить по комнате в поисках слинга. Нам нужно было что-то делать, и срочно. Если русские смогли пробраться на виллу, значит, вся охрана мертва. Но люди, пришедшие за ними, могли быть солдатами Диаволы. Однако у нас не было гарантии, что им удастся остановить русских.

Надев слинг на себя и посадив в него продолжающую плакать Джулию, я схватила белую простынь и накинула ее на дочь, создавая для нее барьер от всего происходящего, и прижимала край простыни к ее ране, чтобы хоть немного остановить кровь.

Мне надо было спасаться, но еще важнее было уберечь дочь. Я уже не смогла сделать это. Направившись к двери, я собиралась покинуть комнату, тихо разговаривая с дочерью.

— Обещаю, все будет хорошо, малышка, я защищу тебя.

Вдруг я резко остановилась, когда за дверью послышались шаги. Отшатнувшись от нее и отпустив ручку, я развернулась к трупу мужчины, вокруг которого было все больше крови. Не медля, я подбежала к нему и взяла в руки тот пистолет, который выстрелил в него.

Я надеялась, что мне не придется его применять. Я уже убила человека, но он сам появился здесь и пытался навредить моей дочери.

Сжав пистолет в двух руках и продолжая шепотом говорить с дочерью, я вернулась к двери. Мы должны были спрятаться там, где нас не найдут нападавшие, но остаться не замеченными с громкими криками Джулии было невозможно.

Я приоткрыла дверь, все крепче сжимая пистолет в руках. Приоткрывая дверь сантиметр за сантиметром, я выглядывала в коридор, надеясь рассмотреть хоть что-то и найти движения.

Тут дверь кто-то дергает, и ручка вырывается из моей руки. Я ахаю и поспешно отступаю, когда понимаю, что нас поймали. Я даже не успела сделать шага, как передо мной оказался Лоренцо.

Крики дочери стали отчаяннее, а я не смогла и тоже зарыдала. Муж подбежал ко мне, быстро осматривая меня. Дрожащей рукой я отодвинула простыню с дочери, показывая ее страшную рану на лице. Взгляд Лоренцо стал убийственным. Никогда я не видела его настолько разгневанным и готовым убивать.

Он обратил внимание на труп мужчины, лежавший позади нас, и вернул взгляд на меня. Увидев пистолет в моей свисающей руке, он отбросил его и обнял меня.

— Все комнаты чисты, вы должны спрятаться в спальне, там есть аптечка, позаботься о Джулии, пока я вызову нашего доктора и солдат.

— Лоренцо.

Как только мне поступила информация о том, что Сектор напал на пентхаус Витторио, я был уверен, что моя семья в безопасности. Русским нужен Витторио, но никак не я или моя семья.

Подъезжая к вилле, в окнах я видел темноту. Время было позднее. Габриэла и дочь спят, и я мог выдохнуть. Я надеялся, но все надежды испепелились, когда охраны на выезде не было, а на лужайке у дома я увидел трупы нескольких охранников и русских. Одежда и татуировки на шее выделяли их среди других.

Из кобуры под пиджаком я достал два пистолета и быстро направился к входной двери. Черт, я был уверен, что это обойдет мою семью, но теперь, заходя в гостиную, я не имел понятия, живы ли они или я опоздал.

Гостиную окружали трупы наших солдат и русских. Белый мраморный пол был залит кровью, и я, пробираясь между тел, в темноте пытался отыскать признаки жизни в этом доме.

Осмотрев все на первом этаже, я никого не обнаружил. Направившись к лестнице, я услышал всхлипы и остановился. Развернувшись, я увидел лежавшего у стенки русского. Мои руки с невероятной силой сжали оружие. Целый ураган гнева и ярости пропитал меня.

Подойдя к жалкому русскому, я осмотрел его простреленные ноги. Это причиняло ему боль, но пока не убивало. Наступив на его грудь ботинком и присев перед ним на корточки, я убийственно процедил.

— Где девушка и ребенок? — в моем голосе звучало нетерпение, и если мне вдруг не понравится ответ русского, я тут же пущу ему пулю в голову.

— Не знаю, — нервно закивал он, отвечая жалко дрожащим голосом.

Моя нога сильнее надавила на его грудь, заставляя его издать истошный звук.

— Не надо, прошу, просто застрели меня, — продолжал тараторить русский.

Он страдал от боли и хотел быстрой смерти, потому что милости точно не получит. Но и облегчить его страдания быстрой смертью я не мог.

— Не надейся, я буду убивать тебя мучительно медленно, доставая всю нужную мне информацию, — злобно усмехнулся я. — А теперь отвечай, какого вы делаете здесь?

Тяжелая отдышка появилась у мужчины, и мне казалось, он сейчас заплачет. И каких, черт возьми, Алексей людей имеет под рукой. Однако это было неважно, потому что за то, что они посмели напасть на мою виллу, и я еще не знал, где моя жена и дочь, я приложу все усилия, чтобы уничтожить Сектор.

— Нам нужно было избавиться от тебя, — промямлил он.

— Продолжай, — рявкнул я.

— Алексей хотел, чтобы мы убили всех главно-стоящих людей Диаволы, а сам он лично отправился убивать Витторио Барбаросса, — русский мужик с ненавистью выплюнул имя Витторио, но это было не важно.

Я выпрямился в полный рост, посильнее при этом наступая на грудь жалкого ублюдка.

— Я разберусь с тобой потом, — напоследок сказал я и, больше не теряя время, поднялся на второй этаж.

Здесь, как и на первом этаже, стояла тишина и тьма, освещенная полной луной из окон. Пистолеты я держал при себе и быстрым шагом проверял каждую комнату в поисках живых русских или жены.

Когда комнаты стремительно заканчивались, и я все еще не нашел их, мое сердце словно сжималось и душило меня. Я был относительно спокоен, потому что чувствовал: они живы. Мои девочки живы, у меня еще есть шанс спасти их. Но для этого мне нужно поспешить.

Проходя очередную дверь, мне послышался звук за ней. Шорох и шаги. Там кто-то есть. Я прижался спиной к стене, чтобы выходящий не увидел меня, и стал ждать. Дверь скрипнула, предупреждая о том, что кто-то выходит. Я повернул голову в сторону, видя только, как она открывается. Это было так медленно, что стало подозрительно.

Схватившись за ручку, я открыл дверь и выскочил из-за стены, наставляя пистолеты на человека в комнате. Каким же было мое удивление, когда я увидел перед собой объятую страхом Габриэлу.

Я опустил свое оружие и подбежал к жене, заключая ее в объятия. Мое сердце больше не сжималось силой, душа меня. Я мог выдохнуть, зная, что Габриэла и дочь живы.

Тут рука Габриэлы отодвигает белую простынь, накинутую на Джулию, и я вижу ужасное. На лице дочери красуется кровавый порез над бровью и стремительно идущий вниз. Он достаточно глубок, и из него сочится кровь.

Мой взгляд направляется к чему-то за спиной Габриэлы, и я вижу мужчину. Одного из русских. Он лежит в луже крови и явно уже сдох. Было нетрудно догадаться, что его руки были причастны к этому. В доказательства к этому рядом я заметил нож.

Возвращая взгляд на жену, я вижу пистолет в ее руках. Выхватив его, я отбрасываю оружие в сторону, чувствуя, что могу сделать все, чтобы воскресить этого русского и убить его за это еще раз, но только более мучительно и больно.

Положив ладонь между лопаток жены, я повел ее в нашу спальню, оставляя в безопасности с нашей дочерью. Сам я направился вниз, одновременно с этим вызывая доктора и солдат Диаволы.

Еще раз я прошелся взглядом по трупам на полу и замечаю не только русских, но и наших людей. Они пошли против нас и стали предателями. Никто не знал, что такого всем им предлагал Алексей, что они решались пойти против Витторио. Надо быть полнейшим глупцом, чтобы сделать это.

Я вернулся к русскому мужику с простреленными ногами. Он все еще валялся у стены и постанывал от боли. Сняв свой пиджак, я достал нож из кобуры и не стал терять время. Я боялся, что Габриэла может услышать крики этого русского, но все они виноваты в том, что теперь от боли кричит и плачет моя дочь. Я буду мстить и буду делать это с превеликим удовольствием.

Когда я стал издеваться над мужчиной и выпытывать всю нужную мне информацию, я словно озверел. Мои руки были покрыты его кровью, как и моя светлая рубашка, брюки и нож. Однако я смог узнать все, что мне нужно, и закончил страдания мужчины, перерезав ему горло, зная, что даже в последние секунды он пострадает еще больше.

***

Мои наручные часы были покрыты кровью, которая стала засыхать, из-за этого было не разглядеть циферблат, но прошло точно не меньше полутора часов с тех пор, как на мой вызов приехал док и солдаты. С ними мы разбирались с трупами, оставляя тех, у кого был пульс, и избавляясь от тех, чье тело прострелили пули до дыр.

Вместе со мной, потому что теперь я никому не доверял, док поднялся в спальню к Габриэле и моей дочери, где он разобрался с раной Джулии. Все обошлось. Ему пришлось наложить швы и пластыри для сведения краев раны. Мы с Габриэлой понимали, что наша дочь будет ходить со шрамом на лице, оставленным русскими. Только если она не уберет его, когда станет взрослее.

Доктор закончил свою работу и покинул комнату. Я сел на кровать рядом с Габриэлой, которая держала успокоившуюся Джулию, укачивая ее на руках.

— Если бы я, — виновато начал я, пока жена не перебила меня.

— Не надо, Лоренцо, — твердо сказала она. — Ты. Не. Виноват. Слышишь? Ты не мог знать, что такое произойдет.

Она схватила мою ладонь, крепко сжимая ее пальцами. Габриэла смотрела прямо в мои глаза, уверенная и непоколебимая. Один ее взгляд, наполненный силой и стойкостью, заставил меня перестать винить себя.

Я слабо кивнул ей. Наклонившись, я поцеловал засыпавшую дочь в лобик. Сейчас ничего было не важно. Главное, что моя жена и дочь живы.

***

От трупов на первом этаже и во дворе избавились. Клинингу осталось лишь вычистить дом до чистоты и избавиться от крови.

Всех выживших русских и предателей, участвующих в числе нескольких нападений на дома важных членов Диаволы доставили в заброшенный склад, где мы разбирались со всеми, кто перешел нам дорогу. Живыми они отсюда уже не выходили.

Витторио был в больнице с Бьянкой, которую ранили во время нападения, но он обещал приехать, чтобы лично разобраться с Алексеем Михеевым. Мы наконец убьем его, но пока я был здесь с несколькими солдатами, помогавшими мне.

Мужчине по имени Алан Алексей приказал вести группу своих людей на мою виллу. Это то, что я узнал, когда переломал пальцы русского. Когда в дело вошел нож, он рассказал больше. То, что мне было интереснее всего.

— Алексей хотел убить тебя, мы должны были заняться этим, но прежде искали людей среди ваших, тех, кто бы очень хотел сделать это, — он говорил про предателей. — Странно, но однажды к Алексею пришел парень, он был отправлен одной из ваших девушек.

— Продолжай, — резко приказал я, видя, что Алану не хватает сил. Мой нож, зажатый в пальцах, зашевелился, напоминая мужчине, почему он должен сказать мне все, что знает.

— Она передала просьбу, — русский усмехнулся кровавой улыбкой. — Убить Джульетту Романо, твою дочь, так ведь?

Алан захохотал, и я резким движением всадил нож в его ладонь, лежавшую на ручке деревянного старого стула. Его смех сменился криком боли, и это было куда приятнее слышать. Схватив его за горло, я стал душить его, но не сильно, чтобы он еще смог ответить на мой вопрос.

— Имя девушки! — закричал я. — Быстро!

Почему-то я догадывался. В голове возникал один образ, но это казалось невозможным. Вопрос. Зачем?

— Не знаю, — захлебываясь слюнями, промямлил русский.

— Отвечай, — свирепо процедил я.

Отпустив шею Алана, я схватился за рукоять ножа в его ладони и повернул, разрывая плоть его руки. Он кричал сильнее, и через крик я услышал ответ.

— Аззерра, — задыхался он от боли. — Аззерра Бочелли.

Это все, что мне было нужно знать от него. Алан перестал кричать, когда я с силой воткнул нож ему в грудь. То же самое я сделаю с чертовой Аззеррой Бочелли.