Связь с Желанным | 18+ | ✔️ [Связь Мафии #4]

— Габриэла.

Гости шумели за большим накрытым свадебным столом. Разговоры, напитки, вкусные блюда — все шло своим ходом, и вроде бы со стороны можно подумать, что это обычная свадьба, но если посмотреть на Рианну, можно заметить, как она переживает. И это не то приятное волнение каждой невесты, ждущей свой брак. Это страх за будущее, страх оказаться в ловушке, из которой не выбраться.

На самом деле так и было. Возможно, многие гости видели то же самое и прекрасно знали, что ждет Рианну в браке с Маурицио, но никто из них никогда не попытается изменить это. Мужчины в этом зале привыкли к тому, что женщины для них — товар, который можно использовать в своих целях и интересах.

Сидя рядом с мужем, я видела его напряжение и то, как он не переставал поглядывать на сестру. В один из дней, когда стало известно, что свадьбу переносят на более ранний срок, я вновь пыталась поговорить с ним об отмене брака, который был ошибкой, начиная издалека, но он в который раз повторил мне, что жестокость Маурицио поможет Ри повзрослеть и научиться справляться с проблемами и препятствиями. Может, в этом он и был прав. Я же думала о том, что брак с садистом и просто отвратительным человеком — не единственный вариант изменить Рианну, если они так стремились к этому.

Я перевела взгляд с мужа на сидящих за столом гостей. Все младшие боссы и капо со своими семьями.

Адольфо Романо сидел рядом с Маурицио и о чем-то говорил с ним. Они смеялись и словно злорадствовали. Я не смогла видеть это и больше не смотрела в их сторону. Мой взгляд блуждал дальше, когда я попыталась найти Тизиэну, она со своей семьей тоже приехала сегодня. Не найдя ее, я собиралась вернуть вниманием к еде в своей тарелке, пока не заметила Аззерру.

Я не видела ее очень давно. Она не появлялась на последних мероприятиях Диаволы, что было странно.

Аззерра еще до того, как я посмотрела на нее, уже смотрела на меня. И как только наши взгляды встретились, она опасно прищурилась. Я заметила, как ее пальцы с силой сжали ножку хрустального бокала с шампанским и как темные брови свелись к переносице.

От Аззерры исходила настоящая ненависть, и она была направлена на меня. От ее змеиного взгляда, пропитанного ядом, мне стало дурно. Или все в последнее время слишком сильно давило, и я не могла терпеть.

— Я отойду, — тихо протараторила я Лоренцо и вышла из за стола, рванув в уборную.

Дверь в отдельную женскую уборную открылась сама прямо перед моим носом, и из нее вышел высокий мужчина лет тридцати пяти. Я выпучила на него глаза, удивленно глядя снизу вверх. Когда темноволосый мужчина посмотрел на меня, я смогла узнать его черты и поняла, что это хорошо мне известный Томмазо Луи Марчетти, телохранитель Тизиэны.

На лице Томмазо не было дружелюбия или хоть чего-то, что не давало людям впадать в панику и страх при виде такого опасного и грозного мужчины.

— Сеньора, — выдавил он грубым басистым голосом, напоминающим рокот, и, обойдя меня, как жалкое препятствие, ушел.

Все еще удивленная, я зашла в уборную, закрыла дверь и увидела Тизиэну, стоящую у зеркала и поправлявшую выбившиеся из прически пряди. Заметив меня, она тут же улыбнулась и повернулась ко мне. Я с интересом наблюдала за ней, подходя к умывальникам.

— Все в порядке, Тизиэна? — приглушенно спросила я, заметив ее красные глаза, словно она плакала пару минут назад.

— Да, — энергично закивала она и нервно вытерла ладони об свое яркое фиолетовое платье. — Свадьба чудесная, уверенно ты занималась подготовкой.

— Верно, — кивнула я и повернулась к зеркалу, смотря на свое отражение. В комнате витала странная неловкость.

Мы с Тизиэной достаточно отдалились с тех пор, как я вышла за Лоренцо и у меня случилось пополнение в семье. Но несмотря на это, мы все еще оставались кузинами, которые вечно общались онлайн из разных городов и доверяли друг другу все свои секреты и тайны. И пусть между нами появилась эта неловкость, словно мы никогда не были знакомы, я скучала по нашему постоянному общению и доверию.

— Ты видела Томмазо, — утвердила она, устало выдохнув.

— Видела, — не скрыла я.

— Могу я попросить никому не говорить об этом? — сжав губы в тонкую линию, спросила она.

— Даже если бы ты не попросила, я бы все равно не сказала, это ваше дело, — ответила я.

Тизиэна всхлипнула и утерла покрасневший нос. Она точно плакала, и теперь на ее лице проявилось еще больше мелких веснушек как доказательство.

— Твоя подростковая влюбленность в своего телохранителя переросла во что-то большее? — с вялой улыбкой спросила я.

Мне хотелось поддержать Тизиэну, но я не хотела прямо спрашивать, в чем причина ее слез. Я могла попробовать отвлечь ее.

— Как и твоя детская влюбленность в Лоренцо переросла во что-то большее, — по-доброму усмехнувшись, парировала она. — Но у моей истории любви нет будущего.

Тизиэна вновь загрустила, и уголки ее губ упали. Я прекрасно понимала, почему она так уверенно утверждает это. Томмазо был простым силовиком до того, как стал телохранителем Тизиэны. Он был ниже ее по рангу, и они никак не могли быть вместе официально. Это было не по правилам, которых придерживались в нашем мире.

— Давно это между вами? — поинтересовалась я.

— Все сложно, — отстраненно ответила Тизиэна.

Мы не продолжили, потому что в дверь постучали. Тизиэна тут же откликнулась и уверенно прошла к двери, распахнув ее.

— Привет, Тизиэна, — ровным тоном сказал Лоренцо, стоящий в проходе.

Тизиэна вяло кивнула ему в знак приветствия и, пройдя мимо него, вышла из уборной. Она и правда выглядела странно и была вовсе не похожа на саму себя. Многое менялось, и я чувствовала всем телом, что наша семья стремительно разрушается. Что-то грядет, и это что-то нехорошее. То, что ударит по всем нам, осталось лишь ждать.

— С ней все хорошо? — поинтересовался Лоренцо, когда я подошла к нему и он обнял меня за талию, выводя из уборной.

— Конечно, — на автомате ответила я, и мы вернулись в зал, где проходило празднество, и наблюдали, как все гости выходят танцевать в парах.

Сначала я танцевала с Лоренцо, а потом со всеми другими мужчинами, приглашающими меня. Со всеми ними я держала дистанцию и доброжелательность на лице.

Я закончила танец со своим дядей Карло Барбаросса, отцом Тизиэны, и, обменявшись благодарностями, я собиралась уйти с танцпола, но мой путь перекрыл появившийся... Подняв голову, я увидела Флавио Беллуччи, с одним глазом смотрящего на меня. Второй был закрыт темной повязкой. Это делало его вид более роковым и жутким.

— Потанцуешь со мной? — холодным тоном спросил он.

Я не могла отказаться. Это было бы неправильно, ведь сейчас я танцевала со всеми, кто приглашал меня на танец. Оглядевшись по сторонам, я нигде не заметила Лоренцо, поэтому нервно кивнула, соглашаясь на танец.

Руки Флавио коснулись моей спины, и мое тело дрогнуло, но я вовремя себя остановила. Я больше не та девочка, что будет бояться прикосновений. И я не боялась Флавио, каким бы он ужасающим ни был для меня после всего того, что произошло однажды.

Вдруг Флавио придвигался ко мне все ближе, и я была готова оттолкнуть его от себя, если он посмеет нарушить дистанцию, однако он остановился и зашептал так, чтобы услышала только я.

— Интересно, что вы сделали с бедной Аззеррой, что она с такой ненавистью смотрит на вашу семью, — это был не вопрос, и Флавио не ждал ответа.

Он произнес это с усмешкой, словно ему было смешно с нас, и то, что из-за Лоренцо он когда-то лишился глаза, не волновало его.

— На самом деле мне плевать, я и сам знаю насколько Барбаросса и Романо безжалостны и отвратительны, — скривив губы в отвращении, процедил он. — Но предупреждение: такие, как Аззерра, способны мстить, если их самолюбие заденут, а вы сделали именно это. Она сделает все, чтобы вы пожалели. А в нашем мире, когда хотят достать тебя, метят по любимым и самым близким Габриэла.

Шепот Флавио был интригующим и завел меня в тупик. Я даже не поняла, как он оттолкнул меня от себя и быстро скрылся. Его слова не на шутку напугали меня. В голове сразу возник образ дочери, что была дома вместе с Антонией. Меня накрыло настоящее беспокойство. Флавио что-то знал.

Я рванула с места, желая найти Флавио и потребовать объяснений, но меня не вовремя перехватил Лоренцо. Он молча обвил мое запястье своими сильными пальцами и потянул за собой в сторону.

— Габриэла, будь рядом со мной, — не смотря на меня, сказал он и внимательно проходился взглядом по залу.

Мои мысли растекались хаосом в голове, а ноги, как и руки, подрагивали. Я не знала, как сказать Лоренцо о словах Флавио. Он и так выглядел пугающе, а если я расскажу про Флавио, боялась, что он может убить его за такое.

Вечер подходил к концу. Выносили торт, снова все кричали «горько» и заставляли жениха забирать невесту в спальню для брачной ночи.

Суета, куча толпившихся гостей и хватка Лоренцо на моем запястье не дали мне поговорить с Рианной, прежде чем они с Маурицио удалились в спальню. Я лишь издалека наблюдала, как они поднимаются наверх.

Когда невеста и жених скрылись в своей спальне, гости продолжили веселье. Лоренцо все еще не отпускал меня, крепко держа меня рядом с собой, и, словно сканером, проходился холодным взглядом по залу. Он что-то искал и, когда нашел, повел меня за собой. Я не переставала все сильнее трястись от страха. Что имел в виду Флавио и связано ли это как-то с моим ребенком? Было ли это вообще возможно?

Муж подвел нас к Бьянки и Витторио, и за нами подошли Донато и Астра Пак. Бьянка выглядела напуганной, а Витторио злым и явно настроенным агрессивно.

— Донато, отвези их в мой пентхаус, — рявкнул брат и кивнул Лоренцо.

Муж отпустил мое запястье и направился за Витторио, а мы пошли за Донато в их же направлении. Я понимала, что Лоренцо должен сохранять вид перед всеми и мгновенно повиноваться приказам Дона. Я лишь могла надеяться, что муж вернется ко мне целым и невредимым.

Мы вышли на парковку, и Донато посадил нас с Астрой в черный джип, за рулем которого уже сидел один из охранников Витторио. Его имя я помнила смутно, да и это меня не особо волновало в этот момент. Я переживала и никак не могла успокоиться. Страх назревал все сильнее с каждой долгой минутой ожидания.

Через затонированное и пуленепробиваемое окно я видела Бьянку и кричащего на нее Витторио. Они спорили, и у них явно были проблемы. Брат сказал последние слова и двинулся к машине, в которую уже садился Лоренцо и еще какой-то мужчина.

Донато довел еще более испуганную Бьянку до нашей машины, и мы смогли ехать, когда все были в сборе.

Оказавшись в пентхаусе моего брата под сильной охраной, я не смогла чувствовать себя лучше, все еще думая о дочери. На протяжении часа я пыталась уговорить Донато отвезти меня на виллу к моей малышке, но он не решился ослушаться приказа Витторио, и мы оставались здесь, пока Витторио наконец не вернулся.

Он приказал Луиджи, тому охраннику, что привез нас сюда, отвезти меня на виллу. Сидя в машине, я с нетерпением желала оказаться дома и увидеть дочь. А еще чтобы Лоренцо скорее вернулся ко мне.

Поблагодарив Луиджи за то, что довез меня, я почти бегом на своих каблуках отправилась в дом. Было поздно, и дочь могла уже спать, но в гостиной сидела Антония, держа на руках мою малышку и пытаясь ее накормить.

Я подлетела к ним и взяла Джулию в свои руки, крепко обняв ее и поцеловав в розовые щечки.

— Эта проказница никак не хотела засыпать, все агукала и кричала на меня, — засмеялась Антония, маша бутылочкой со смесью и наблюдая, как я одариваю дочь любовью.

Теперь я смогла спокойно выдохнуть. Флавио специально пытался напугать меня, и у него это получилось.

Я отправила Антонию домой и подготовила себя и дочь ко сну. Как только я смогла лечь в кровать, тут же уснула. Сил было мало, и я наслаждалась сном.

Через какое-то время меня разбудило прикосновение к моей шее. Я дернулась, резко повернувшись на спину, но, заметив через полуприкрытые веки лицо Лоренцо, расслабилась.

Он навис надо мной, нежно гладя пальцами по моей шее. Через сон я улыбнулась ему и чувствовала, как вновь проваливаюсь в дрему.

— Не спи, Габриэла, — серьезно прошептал Лоренцо.

Мои брови нахмурились, и я снова открыла глаза, чтобы посмотреть на него с вопросом.

Только Лоренцо собирался что-то сказать, но его перебил громкий плач, зазвучавший из радионяни. Я тут же подскочила с кровати, заставив себя окончательно проснуться.

Сейчас я заметила, что Лоренцо сидел в темно-сером костюме и с уложенными волосами. Время было только шесть утра, неужели у него уже появилась какая-то работа? Возможно, это было связано с нападением, произошедшим после свадьбы.

Оставив мужа в спальне, я побежала на крики проснувшейся дочери. Она успокоилась через какое-то время после того, как я взяла ее на руки. Мне нужно было накормить малышку, поэтому я спустилась вниз, но прежде заглянула в нашу спальню, чтобы узнать у Лоренцо, что такого он хотел сказать мне, однако его там не оказалось.

Я спустилась на первый этаж и через прозрачные французские двери увидела, как к дому подходит Антония. С дочерью на руках, что стала дергать мои лохматые после сна волосы, я подошла и открыла двери, впуская Антонию внутрь. Выглянув во двор, я увидела выезжающий с территории виллы серый «Aston Martin».

Закрыв дверь, я передала Джулию в руки Антонии, а сама открыла все занавески на окнах в пол, впуская лучи летнего рассветающего солнца.

— Лоренцо вызвал тебя? — спросила я у Антонии, которая готовила смесь, отпустив на одеяло, расстеленное на полу, Джулию.

— Да, он проходил мимо меня нервный и куда-то очень торопящийся, — пробурчала Антония. — Столько хлопот и проблем в последнее время. Храни Господь этого мальчика, — ворчала она себе под нос.

Антонии были хорошо известны, какие дела проворачивают в семье. Она была не просто служанкой. Ее муж и старший сын были солдатами в Диаволе и также участвовали в криминальных делах и работали на моего старшего брата.

— Он хотел что-то сказать мне, а когда я вернулась выслушать его, уже уехал, — разочарованно выдохнула я.

Оставив Антонию кормить Джулию, я поднялась наверх, чтобы привести себя в порядок после сна. Зайдя в комнату, мой телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Мне звонила мама.

Вчера они с папой уехали со свадьбы раньше всех, потому что папе было нехорошо. После всего произошедшего я забыла позвонить ей и уточнить состояние отца. Взяв трубку, я упала на кровать, позволив себе расслабиться.

— Мама, — сказала я, когда в трубке слышала лишь молчание. — Что случилось? — напряглась я, не получив никакого ответа.

Вдруг в трубке появилось резкое тяжелое дыхание, и я услышала дрожащий со всхлипами голос мамы.

— Отца убили.

Мое дыхание замерло, как и время вокруг меня. Я прикрыла глаза, и в них тут же появились слезы, покатившиеся по щекам.

— Я сейчас приеду, — еле раскрывая губы, произнесла я.

— Лоренцо.

Габриэла выбежала из комнаты на крики дочери, когда мне поступил звонок от Витторио. Он сказал, что обнаружили еще пару наших солдат. Мертвых и обезглавленных. После этих слов меня накрыл гнев.

Во время свадьбы русская мафия напала на наш завод по производству наркотиков. Они разгромили все и жестоко убили наших людей. Они были креативны при убийстве каждого солдата и разбросали остатки тел на нашей территории.

Они хотели ударить нас сильнее, но это лишь стало поводом нам действовать из всех сил. И если мы примем всю нашу мощь на них, Сектор будет молить о пощаде.

Выскочив из комнаты, я стремительно сел в машину и быстро уехал. Я хотел рассказать Габриэле о том, что Алессандро убили, но дело было чрезвычайной важности. Я надеялся, что до того, как я вернусь, а я постараюсь сделать это как можно быстрее, ей никто не расскажет.

Когда я добрался до места, где обезглавленными были припрятаны два трупа наших солдат недалеко от пляжа, там уже были несколько капо, работающих в этом и районах поблизости, и Витторио с Балтассаре, нашим силовиком.

Трупы забирали наши люди, которые специально занимались заметанием следов кровавых дел. При наших условиях никто не должен был заметить это, иначе у нас будут проблемы.

После того как мы убедились, что трупы убрали и все чисто, нам с Витторио предстояло решить следующие наши действия по отношению с русской мафией. Они становились агрессивнее, и только они имели для нас значение. Латиноамериканские короли, что тоже какое-то время пытались пробираться на наши территории и красть у нас, поняли, насколько мы можем быть безжалостными, и отступили. Но у Алексея Михеева был свой план мести, и, похоже, чтобы мы ни делали с ними, они не отступят. Только если мы не уберем самого Алексея.

На это Витторио пока не решался, и я его понимал. Все эти жестокие вещи Алексей совершает из мести. Однажды Алессандро забрал у Сектора все, и за это они пытались убить его. И вот когда Алессандро забрал не только власть и деньги, но и еще главу русской мафии, это стало решающим шагом к многолетней войне.

Как только мы убьем Алексея, среднего брата, на его место приедет младший брат Михаил Михеев, который сейчас, по нашим данным, спокойно жил в России. Если месть Алексея за брата и потерянную власть настолько жестока и сильна, что будет, когда на его место станет Михаил, и ожидать нам того же от него. Или он может быть в разы жестче и опаснее, мстя за двух своих братьев. Тогда эта война будет длиться куда дольше, пока кого-то из нас не уничтожат. Мы их или они нас.

— Что насчет Алессандро? — спросил я, когда мы с Витторио подошли к его машине.

Он с вопросом посмотрел на меня, словно не понимал, о чем я спрашиваю.

— Не отмалчивайся, смерть твоего отца не случайна, — рыкнул я.

— Осторожнее, Лоренцо, не забывайся, — накинулся он. — Все знают, что в него выстрелил снайпер, когда он, вместо того чтобы сидеть дома из-за своего «плохого самочувствия», из-за которого он покинул свадьбу вчера, отправился к одной из своих шлюх.

— Снайпер был русских? — процедил я.

— Снайпер был заказан мной, — прошипел Витторио. Он ожидал какой-то реакции на моем лице, но ее не было. — Ты будешь молчать об этом. Только ты и я знаем правду.

— Разумеется, — спокойным тоном ответил я.

— Я поеду в особняк, договорюсь с Люсией о похоронах, а ты доложи семьям погибших солдат о их смерти и дай денег столько, сколько попросят, на сегодня все.

Витторио сел в свой черный «Lamborghini» и уехал, оставляя пыль позади машины. Я ненавидел приезжать к семьям умерших солдат и говорить им о том, что они потеряли мужа, отца или сына. Деньги, которые мы давали этим семьям, должны были помочь им с проведением похорон и вообще обеспечить им нормальную жизнь после того, как они теряют тех, кто приносил в дом деньги. Семьи солдат были небогаты, и любая денежная помощь будет им полезна.