Связь с Желанным | 18+ | ✔️ [Связь Мафии #4]

— Лоренцо.

На Сицилию опускалась ночь, когда мы доехали до виллы. Я припарковался у дома в тот момент, когда нам навстречу выскочила Антония. Я вызвал ее до того, как мы уехали из особняка моего отца, чтобы она приехала к нам и осталась с Габриэлой, пока меня не будет.

— Почему Антония здесь? — удивленно посмотрев на меня, спросила Габриэла.

— Мне нужно будет уехать сейчас на какое-то время, — глядя в окно, ответил я, даже не повернувшись к жене.

Не хотел, чтобы она видела в моих глазах это угнетение и бездну.

— Посмотри на меня, Лоренцо, — почти приказала она.

Я медленно посмотрел на Габриэлу, и на ее лице появилось сострадание. Конечно же, жена видела меня насквозь.

— Что тебя так тревожит? После разговора с отцом ты стал поникшим.

Я задумчиво кивнул, согласившись, но я не мог сказать даже Габриэле. Скажу, но только потом, когда точно буду знать, что Рианна выйдет за Маурицио, и мой разум сможет принять этот факт. Я не смогу долго что-то скрывать от нее.

— Все в порядке, я просто устал, — я смотрел на свои руки, сжимающие руль, и которые скорее хотели завести машину и уехать.

Ехать по бескрайним дорогам, отдавая городу и всему вокруг вину, скопившуюся в моей груди за столько лет. Но я не мог. У меня была прекрасная жена и маленькая дочь, что была моим солнцем. Я бы не смог бросить все не только из-за обязанностей, но просто потому, что внутри меня есть не только эта невыносимая вина, а еще и любовь, самое сильное чувство из всех. Однако пока оно залегло на дно, предоставив место ненавистному чувству вины.

— Ты же бы не стал закрываться от меня и что-то скрывать? — прошептала Габриэла, придвинувшись ближе и положив теплую ладонь на мое колено.

Тяжело сглотнув, я не знал, что мне стоит ей сказать. Вернее, я хотел рассказать все, но насколько это будет безопасно для самой нее.

— Я обязательно расскажу тебе, когда смогу сам принять это, — пробормотал я.

— Помни, что я всегда слушаю тебя и слышу, — последнее слово она выделила, и я понял, что она хотела сказать.

Габриэла всегда приходила на помощь, выслушивая меня и понимая. Она видела мою слабость во многих моментах, и никогда она не оставляла и не отступала от меня. Именно жена могла принять меня таким, каким я был настоящим. Наверное, поэтому она смогла растопить лед в моем сердце и попасть в мою душу.

Жена в последний раз посмотрела на меня и, открыв дверь с почти спящей дочерью на руках, вышла из машины, направляясь к Антонии, стоящей на ступеньках дома. Она сразу же приняла Джулию из рук Габриэлы и понесла в дом.

Габриэла обернулась через плечо, напоследок посмотрев на меня еще раз, и после скрылась в доме за служанкой.

Я добрался до нашего клуба быстро, потому что летел по дорогам, наплевав на все и всех вокруг. Никогда у меня не было такого, однако сейчас меня разрывали странные чувства, которые совершенно не поддавались управлению.

Охрана клуба пропустила меня внутрь без очереди, и только мое лицо и фамилия служили проходами во все места. Люди на танцполе кружились в башенных танцах и заливали себя алкоголем. Все знали, что где-то в туалетах, в темных углах и комнатах для VIP-клиентов алкоголя не было, и было кое-что намного серьезнее и приятнее для них. Узнав информацию о матери, которая не могла быть на сто процентов правдивой, и разговора с отцом, я думал о Рианне и уверен ли я, что она никогда хотя бы не пробовала то, что так любили в местах, которые она постоянно посещает.

Думая об этом, я стремительно прошел танцпол, пока люди расступались вокруг меня, зная, кто я такой. По темным железным ступенькам я добрался до второго этажа, где находилась VIP-зона и где на красных диванчиках я заметил отца и Маурицио Аллегро.

Здороваясь с Маурицио, я чувствовал некое отвращение, когда он мерзко ухмылялся, глядя на меня, а потом, когда разговор зашел о моей сестре, он и вовсе не боялся говорить, как хочет ее. Неизвестные мне силы великого самообладания появились во мне, поэтому мои руки только крепко сжимались в кулаки, но не смели ударить Маурицио. Однако я очень этого хотел.

Когда Витторио составил нам компанию, я заставил себя немного расслабиться. Осушил два бокала виски и успокоился. Маурицио и отец все рассказали Витторио. Он посмотрел на меня, ожидая услышать мое мнение. Какое-то время я молчал, пока не заставил себя заговорить.

— Рианне нужно это, иначе она не справится, — приглушенно ответил я, но меня все равно услышали.

Так принялось решение. Маурицио заберет Рианну себе. Поступал ли я правильно? Я все еще не знал. Вина. Неизвестность ближайшего будущего. Страх.

Во мне было это все в этот момент, и эти чувства стали настолько сильны, что я хотел всеми силами избавиться от них. Вероятно, мне стоило вернуться домой к любимой жене и дочери, но пока рядом со мной такие люди, как мой отец и Маурицио Аллегро, все решается иначе.

Алкоголь заставил наш столик, и я пил один стакан за другим. Я уже понял, что не могу контролировать себя. Не сейчас. Если это поможет на какое-то короткое время, я хочу сделать это.

***

Только в два часа ночи я нашел в себе силы покинуть клуб. Витторио засел в своем кабинете, решив доделать какую-то работу, при этом выпив меньше всех из нас. Маурицио и мой отец взяли себе шлюх и скрылись в комнатах на первом этаже. Я больше не хотел оставаться среди всего этого. Дома меня ждет Габриэла и Джулия, и я должен быть с ними.

Я вернулся так же быстро, как и уехал, даже несмотря на то, что в глазах все плыло и мои действия были скованны. Каким-то чудом я доехал живым.

Домой я зашел тихо, зная, что все спят. Я думал так, пока на лестнице не появилась Габриэла в шелковом розовом халате и с радионяней в руках. Она всегда носила ее с собой, когда оставляла Джулию спать в своей комнате.

— Лоренцо, — выдохнула она и нахмурила свои прекрасные брови, глядя на меня.

— Прости, принцесса, — промямлил я и сделал несколько неориентированных шагов к ней.

— Ты пьян? — удивилась она. Обычно ей не приходилось видеть меня в таком состоянии.

Я наконец подошел к ней и прильнул к розовым пухлым губам. Моя рука сжала ее одну грудь через тонкую ткань халата и ночнушки. Проведя большим пальцем по соску, я заставил его набухнуть от возбуждения.

— Антония уже ушла? — спросил я, оторвавшись от поцелуя.

— Я давно отпустила ее, — прохрипела Габриэла.

— Ты нужна мне. Сейчас же, — прорычал я.

Не получив больше никакого ответа, я схватил жену крепкой хваткой за бедра и поднял на руки. Дойдя до серого дивана, я сел, усаживая Габриэлу себе на колени. Мы сплели наши языки в страстном обжигающем поцелуе.

— Джулия может проснуться, — тяжело дыша прервала нас Габриэла.

Я перебил ее очередным поцелуем, не желая тратить время на разговоры. Хотел только чувствовать ее тугую киску вокруг своих пальцев и члена. Только одна она обнаженная передо мной.

Я повалил ее на диван, нависая сверху. Избавившись от пиджака, я коснулся лент, которыми был завязан ее халат, и, подцепив их, стянул с нее. Халат раскрылся, и, сняв его с Габриэлы, отбросил в сторону.

Мои пальцы залезли под ее славную ночнушку, и я попробовал ее киску через ткань трусиков. Она была влажной, и одно мое легкое прикосновение заставило Габриэлу двинуть тазом навстречу моим пальцам.

— Я не трогал тебя уже две недели, — промурлыкал я, усмехнувшись. — Ты хочешь, чтобы я трогал и ласкал тебя языком, принцесса?

Грудь Габриэлы тяжело вздымалась, и она не отвечала, только смотрела на меня через прикрытые веки. Большим пальцем я нежно провел по клитору через ткань, и это действие заставило ее говорить.

— Хочу, — стон вырвался из нее следом, когда я повторил свои действия, удовлетворенный ее ответом.

Я стянул с нее чертовы трусики и заставил широко раскрыть для меня ноги. Мне открылся превосходный вид на киску Габриэлы, такую розовую и влажную.

Я, стоя на коленях, смотрел, как сначала один, а потом и второй палец проникают в Габриэлу. Она прикрыла глаза и выгибалась, пока мои пальцы четко скользили в нее благодаря сокам, пропитавшим все вокруг.

— Смотри, как я трахаю тебя пальцами, принцесса, — приказал я, и Габриэла подчинилась, распахнув глаза и смотря, как я активнее стал входить в нее.

Добавив третий палец, движения стали более грубыми, но, по тому, как Габриэла старалась сдержать громких стонов, одновременно острые и глубокие. Она наслаждалась, как и я, видя ее разгоряченную плоть и вскрики удовольствия, которые она заглушала, прикусывая сладкие губы.

Я трахал ее пальцами так сильно, что создавались идеальные звуки как внизу, так и в ее рту. Не дав ей кончить от моих пальцев, я схватил лямки ее ночнушки, разрывая ее.

Габриэла словно не заметила это. Она схватила меня за воротник рубашки, быстро избавляя меня от нее трясущимися руками. Зная, что она готова кончить от малейшего прикосновения и что я оставил ее в таких мучениях, было острым наслаждением, колющим все тело и мой твердый член в брюках.

Когда мы оба избавились от одежды, я устроился между бедер Габриэле, закинув себе на спину ее гладкие стройные ноги. Мой язык прошелся от ее входа до кипящего бугорка нервов. Моя рука двинулась вверх по ее телу, наслаждаясь бархатным ощущением ее кожи и трогая ее торчащие соски.

— Ты такая сладкая, что, кажется, я никогда не смогу остановиться поедать тебя, — сказал я, на секунду оторвавшись от киски.

— Однажды ты сказал мне, что предпочитаешь острое сладкому, — нашла в себе силы ответить Габриэла.

— Снаружи ты сладкая, а внутри острая, и это охренеть как превосходно, Габриэла, — рыкнул я. — Никогда я не видел и не чувствовал такого.

Мой язык стал жестче скользить по влажным складкам, и Габриэле было все сложнее скрывать свои стоны, ласкающие мои уши.

Когда она получила свой заслуженный оргазм, я вновь стал перед ней на колени и провел твердой эрекцией по ее складкам. Габриэла выгибалась мне навстречу, ластилась и терлась об меня, желая получить больше. А я жаждал ее без остатка.

Мои пальцы обвились вокруг ее тонкой шеи, а кончик вошел внутрь, окруженный тугой киской. Не медля, я вошел в нее во всю длину, резко и безжалостно, заставляя стон срываться с ее губ. Держа ее за шею и быстро входя, я не мог сдерживать собственных горловых стонов. Как хорошо мне было с Габриэлой, и неважно, занимаемся ли мы жгучим сексом или говорим в постели до самого рассвета.

Я ошибался и облажался много раз. Но выбрать Габриэлу было самой большой победой в моей жизни. И я был благодарен за то, что она выбрала такого, как я.

Отпустив тонкую шею, я взял Габриэлу за талию и посадил на себя, позволив оседлать меня. Я уткнулся лицом в ее грудь, облизывая возбужденные, дразнящие соски, пока она двигала тазом, загоняя меня еще глубже в себя.

Пальцы Габриэлы отчаянно хватались за мою шею и волосы. Ногти вбивались в кожу до жаркой боли во всем теле, что дополняла и возбуждала сильнее. Мы кружили в грехе страсти и соблазна, и нам чертовски это нравилось.

Резкие толчки. Звуки бьющейся плоти. Стоны. Горячие тела. Животная страсть. Мы и все вокруг нас пахло сексом. Острым и горячим, и это возносило до самых небес.

И факт того, что мы с Габриэлой были соединены не только телами во время секса, но и душами на постоянной основе, заставлял меня падать на колени перед такой девушкой, как она. Моя жена. Моя принцесса. И спасение от всего, что бы ни творилось в моей душе и моем разуме.

После нескольких раундов мы лежали на диване голые. Габриэла прижималась ко мне, положив голову на мою грудь.

— Отец показал мне документ, который подтверждал, что при вскрытии в организме моей матери нашли наркотики, — вполголоса сказал я, перебирая пальцами светлые волосы Габриэлы.

Она прижалась ко мне ближе и нежно провела пальцами по моей груди. Я обещал рассказать ей и рассказал, но только то, что мог.

— Адольфо узнал об этом только после вскрытия? — спросила она.

— Вероятно, но мне рассказал только сейчас.

— Раньше никто не мог заметить, что она делает это?

— Возможно, наркотики были не очень сильными и не оказывали заметного внешнего воздействия на нее.

— Ты злишься на нее? — подняв голову, жена посмотрела мне прямо в глаза.

— Уже давно нет, — просто ответил я.

— И все же, когда ты говоришь об этом, в твоем голосе есть гнев и боль, — она приблизилась ко мне, слегка соприкасаясь губами.

— Пока я рядом с тобой, это не волнует меня. Рядом с тобой нет никакого гнева или боли. Это главное, — ответил я, обдавая горячим дыханием пухлые губы Габриэлы.

— Я очень надеюсь, что я твоя сила и поддержка, — прошептала она, и ее взгляд упал на мои губы.

— Моя душа может кровоточить и болеть, но ты всегда будешь спасать меня, — я наконец смог поцеловать ее и, оторвавшись на мгновение, добавил: — Ты моя одержимость, Габриэла. Ты — это все, о чем мне хочется думать.

— Габриэла.

Я проснулась, услышав тихий плач дочери в радионяне. Поднявшись с постели, я заметила, что Лоренцо нет в кровати рядом со мной. Я тяжело вздохнула и, покинув спальню, пошла в комнату Джулии, находившуюся напротив нашей.

В последние недели Лоренцо часто пропадал на работе допоздна. Возвращался, когда мы уже спали, ложился рядом со мной и прижимал к себе, чтобы я была уверена, что ночью он рядом со мной. Уже был час ночи, но его так и не было, и это заставило меня напрячься.

После того как Лоренцо узнал, что его мать принимала наркотики, его поведение изменилось. Я знала, что это затронуло его, но он не мог так поникнуть только от этого. Что-то еще его беспокоило, и я не могла понять, что. Я не давила и не просила рассказать все, потому что видела, как он погружен в себя и как ему нелегко. Я просто оставалась рядом и была готова поддержать его, как только бы он обратился ко мне.

Я смогла успокоить и уложить малышку за несколько минут. Какое-то время я стояла над ее кроваткой, наблюдая за тем, как она посапывает, лежа на спине и разбросав руки в стороны.

Я могла стоять так долго, но услышала звук открывающейся двери, а потом громкие голоса, переходившие на крики. Они могли разбудить Джулию, поэтому я быстро выскочила из комнаты и побежала вниз по ступенькам, все четче слыша крики и о чем говорят Лоренцо с Рианной, которая почему-то была у нас в такое время. Я ничего не понимала, оказавшись внизу, но следующие слова ударили меня в грудь.

— Этого не будет, Ри, стоит просто принять это как данность. Ты выходишь за Маурицио Аллегро и будешь его женой.

— Что? — на выдохе вырвалось у меня.

Вокруг повисла напряженная тишина. Рианна увидела меня первой, а Лоренцо, когда обернулся и с раскаянием в глазах посмотрел на меня. Слабая виноватая улыбка появилась на его лице, и он сделал шаг ко мне, спросив.

— Дорогая, почему ты не спишь?

Лоренцо осторожно коснулся моего плеча. Я не обратила на это внимания, смотря на Рианну, стоящую перед нами.

— Это правда? — спросила я у нее. Мне казалось, я не смогу в это поверить, даже если Ри подтвердит.

— Да, — ответила она.

Защитный гнев поднялся внутри меня, вырываясь наружу. Рианна — моя подруга с раннего детства и почти как сестра. Ее отдавали в руки плохому человеку. Очень плохому человеку, и я знала, что этот зверь растерзает ее. Я не могла позволить этого. Должна помочь.

— Ты сделаешь с этим что-то? — посмотрев на Лоренцо, тихо спросила я дрожащим больше от злости, чем от страха голосом, отчеканив каждое слово.

Боковым зрением я видела, как Ри прикрывает лицо руками и устало садится на диван. Лоренцо сжимает челюсть, пытаясь совладать с собой, и отвечает.

— Это то, что будет лучше для нее. Рианна познает взрослую жизнь и забудет о том всем, что портит ее снаружи и внутри.

Это было неправдой. Рианне не будет лучше. Это был не подарок в виде помощи, это был подарок перед смертью.

Усталую и заплаканную Рианну я уложила в гостевой спальне. Она быстро уснула, и я покинула ее.

Мне хотелось найти Лоренцо, и я отправилась в его кабинет на первом этаже. Почему-то я была уверена, что он там, но я ошиблась. Я вернулась на второй этаж и зашла в комнату Джулии, чтобы проверить, не проснулась ли она из-за криков внизу. Лоренцо был здесь, стоял над кроваткой дочери и с улыбкой наблюдал за ней.

Оказывается, она проснулась и активно шевелилась в кроватке, тянувшись маленькими ручками вперед. Я наблюдала, стоя в проходе, как Лоренцо берет Джулию на руки и прижимает к себе.

— Я виноват перед многими, Sole, — шептал он, прижимая малышку к себе. — Совершил столько плохого и стольких ранил, — в голосе Лоренцо чувствовалась подавленность и отчаяние.

— Ты единственная, кто сможет любить меня, не зная, какой я по-настоящему ужасный человек. И я обещаю, что ты никогда не узнаешь. Я не причиню тебе боли и буду защищать даже от самого себя.

Я не могла больше слушать признаний Лоренцо, которые он говорил нашей дочери. Слезы подступали на глазах. Возможно, она и не понимала, но слушала своего папу так внимательно и с интересом. Всхлип вырвался из моей груди, прерывая тишину в темной комнате.

Лоренцо поднял голову и обернулся, вероятно, заметив меня только сейчас. Я вытерла слезы и подошла к ним с дочерью.

Взяв Джулию в свои руки, я стала качать ее и тихо обратилась к мужу.

— Нигде нет твоей вины, Лоренцо, — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Я всегда люблю тебя, и если ты считаешь, что именно так будет правильно, я поддержу тебя.

Муж подошел ближе и коснулся моей талии. Он поцеловал меня в макушку и прижался к моей голове подбородком. Мы стояли рядом друг с другом. Я чувствовала его тяжелое частое дыхание. По моим щекам полились слезы, но это были слезы освобождения. Дочь в моих руках тоже успокоилась и вновь возвращалась в сон.

Мы были семьей и не могли отворачиваться друг от друга, какие бы за нашими спинами ни были грехи. Мы должны держаться рядом, помогать и поддерживать, несмотря ни на что, вот что значит быть семьей.