1
Киса возвращается минут через 10-15, когда Хэнк уже почти готов встать и попытаться смыть кровь. Или хотя бы оценить, может ли самостоятельно дойти до дома. — Добить решил? Мел отказался, а вот Киса не такой. Хэнк не удивлен, что он посчитал, что ему мало досталось. Может, он его и до смерти изобьет. Тогда точно станет легче. Киса подходит ближе, молчит. Может, думает, что в руку взять, а, может, просто помучить хочет. А потом он странновато улыбается, садится прямо на ноги Хэнка, и хватает его за резинку треников.
Ты ебанулся? — Хэнк пытается оттолкнуть его руки, но Киса сильнее, по крайней мере, сейчас. Вывозит на одной злости. Надо было застрелить его еще тогда, и не было бы так больно. Но Киса смирился, проглотил обиду, Кисе было сложно представить жизнь без Хэнка рядом. А сейчас он накосячил и лежит с лицом мученика, пытаясь заставить Кису почувствовать укол совести. Бесполезно. Он силой тянет треники вниз, освобождая член, и Хэнк делает последнюю попытку его оттолкнуть. Получает под ребра и больше не сопротивляется. — Зачем? Киса не может ответить, у него рот уже занят членом — обмякшим, но это ненадолго. Хэнк типа гетеро, но, что бы там ни было, отсос есть отсос, а в их возрасте и подавно. Он тяжело дышит и дергается — Киса не очень следит за зубами — потерпит. Он бы старался быть понежнее в другой ситуации — даже если бы просто уломал Хэнка по накурке — но сейчас Кисе посрать. Так или иначе — член у него во рту становится тверже, и, если бы он мог, он бы точно победно улыбнулся. Кисины руки все еще держат руки Хэнка, чтоб тот не вздумал снова попытаться его оттолкнуть, но он лежит смирно и только тихонько стонет. А Кисе хочется, чтобы Хэнк включил полную громкость. У него совсем немного опыта — а тот, который был, лучше бы и не был. Но что-то Киса успел уловить с той прошлогодней поездки в Питер, и поэтому вполне неплохо справляется с тем, чтобы расслабить горло и взять почти на всю длину. — Сууука... Киса смотрит на него, поднимая глаза, и видит совершенно охуевшее лицо. Кровь измазала Хэнку весь рот и подбородок, и почему-то это только сильнее заводит. Самое приятное — Хэнк никогда никому об этом не спиздит. Да и кто подобному поверит? Он начинает двигаться быстрее, и из-за этого мастерская наполняется хлюпающими звуками. Киса чувствует, что весь его рот измазан слюной, а на глазах выступают слезы — но это неважно, главное, что бедра Хэнка дергаются под ним, а он сам мычит на одной ноте. Когда он снова поднимает глаза, то опять ловит на себе взгляд Хэнка — Кисе нравится, что тот не отворачивается и смотрит. Он специально картинно пропускает за щеку — кажется, что Хэнк хочет что-то сказать, но так и застывает с открытым ртом. И это чертовски верно, отмечает про себя Киса, — когда твой член у кого-то во рту, стоит завалить хлебало. Словно в доказательство он слегка сжимает зубы — и Хэнк под ним дергается. Дергается, но ничего не делает. Он подает голос, только когда пытается предупредить Кису о том, что кончает. — Я... Вань... Но у Кисы другие планы. Он помогает себе рукой, и Хэнк изливается ему в рот со всхлипом. Кисе не очень нравится вкус спермы, но ему и не сильно противно. Он плотно смыкает губы и на затекших коленях придвигается ближе. А потом харкает Хэнку в ебало. Сперма смешивается с кровью, и Киса завороженно смотрит на результаты своих трудов. Хочется поцеловать — и он, не раздумывая, это делает — сейчас ему все можно. Киса целует Хэнка безо всякой нежности — сильно кусает губы — возможно, до крови, когда она уже есть, не очень понятно. Ему, конечно, не отвечают, но и не сопротивляются. Хэнк под ним обмякает, словно в прострации. Киса сильно оттягивает нижнюю губу напоследок и встает. Колени затекли, и он с трудом поднимается, опираясь на опрокинутый стол. В углу находит какую-то тряпку и наскоро вытирает лицо, тоже измазанное кровью и спермой. Нужно будет умыться дома, но пока этого достаточно. Он слышит дыхание Хэнка, который все еще хранит молчание. Киса уходит из мастерской, не обернувшись.