Глава 17. Юля
– Раздеваться? – переспрашиваю заторможенно.
В номере становится душно. Атмосфера интимная, пугающая. Я наедине со взрослым, опытным мужчиной.
Ноги под себя скромно поджимаю.
Лихорадочно разглядываю его обнаженный торс. Бугристые мышцы, идеальный загар, дутые вены на руках и внизу живота, отчетливые кубики на прессе.
Он словно из стали отлит.
Идеальный, твою мать.
По телу пробегает озноб.
Я в первый раз вижу его настолько раздетым. Этот факт заставляет мои щеки превратиться в светофоры, горящие красным.
– А как ты планировала заниматься сексом в первый раз? Одетой?.. – насмешливо спрашивает Данил Вячеславович.
До сих пор не веря, что он согласился, снова принимаюсь за пуговицы на блузке и скидываю её с плеч.
Я больная.
– Лифчик тоже снимать? – мой голос дрожит в тишине.
– Снимай, Юля.
Киваю и завожу дрожащие руки назад, чтобы справиться с застежкой. Сама глаз с твердого пресса и тонкой дорожки волос, уходящей под пояс джинсов, не свожу.
Избавив грудь от белья, незаметно делаю усилие над собой, чтобы её не прикрыть. Не скажу, что обладаю внушительными размерами, но форма у меня что надо. Аккуратные нежные полушария со светло-розовыми, заостренными сосками.
– Дальше, – произносит Данил Вячеславович, сжимая зубы и убирая руки за спину.
– Трусы тоже?.. Да?..
– Не задавай тупых вопросов, Юля, – злится он и я быстро избавляюсь от оставшейся одежды.
Кожу пощипывает от страха и собственной решимости. Поверить не могу, что сделала это. Уговорила Милохина лишить меня девственности и разделась перед ним.
– Ложись.
Вздохнув, вытягиваюсь на белоснежном одеяле. Пока чувствую себя, как на приёме у гастроэнтеролога.
Провожу рукой по впалому животу.
– Ласкала себя когда-нибудь?.. Трогала?
Вспыхиваю и смущенно киваю.
– Сделай это сейчас, – приказывает грозно так, что всё моё тело загорается как спичка.
Сгибаю ноги в коленях и тяну руку вниз, но не сдерживаю замечание:
– Это что, касса самообслуживания?..
– Будешь много болтать и она закроется, – предупреждает он, ослабляя металлические пуговицы на ширинке.
С обидой поджимаю губы и опускаю ладонь на промежность...
Заниматься мастурбацией, видя перед собой полуобнаженного Милохина ещё круче, чем делать то же самое, представляя его в голове.
– Сожми соски, – велит мучитель.
Кружу пальцами по клитору и медленно тону в теплом, развратном киселе из удовольствия. Потираю затвердевшие горошины, как он приказал. На инстинктах развожу бедра шире и смотрю в сосредоточенное лицо Милохина.
Он напряжен, словно мы всё ещё в музее архитектуры.
А я так в него втрескалась, что от любви растворяюсь.
Внутренности потряхивает, внизу живота собирается столпотворение из мурашек.
– Ты влажная? – спрашивает Данил Вячеславович хрипло, не сводя глаз с моей ладони.
– Сами… ах… про… ве-ерьте, – вытягиваюсь в струну, когда чувствую нарастающую волну наслаждения.
Моего лица касается невозмутимый, чуть осуждающий взгляд синих глаз.
– Если недостаточно возбуждена, будет больно, Юля.
– Не будет, – шепчу, убирая ладонь.
– Не передумала? – спрашивает Данил Вячеславович, извлекая из кармана шелестящий пакетик.
– Нет.
– Больная идиотка.
Он трудно вздыхает, качает головой и, взглянув в сторону, снимает джинсы и трусы.
Во все глаза разглядываю член внушительных размеров.
Ни то чтобы я вообще когда-то видела их вживую, но по моим представлениям, Милохин даже в размере достоинства обошел всех мужских особей на Земле.
– Это эрекция, Юля, – проговаривает он, трудно дыша.
Закатываю глаза. «Это стул на нём сидят, это стол за ним едят».
Ну какой он бывает нудный, а?..
– Я знаю, как это называется, Данил Вячеславович.
– Я к тому, что у обычного мужика она появляется даже на собственную руку, – замечает он, обхватывая толстый ствол у основания.
Завороженно фиксирую крупную ярко-розовую головку и выступающие вены, из которых, кажется, состоит всё тело Милохина.
Мамочки.
Теперь сомневаюсь, что больно не будет.
Мне хочется его потрогать. Всего. Каждой малюсенькой клеточки на коже коснуться. Черт. Я бы месяцами рассматривала тело Милохина и каждый раз находила для себя что-то новое. Например, как красиво падает тень от светлых ресниц, насколько качественно проработаны косые мышцы на плоском животе или какой эстетически прекрасный у него член.
– Приступим, – произносит ровным голосом, и я раздражаюсь, потому как в глубине души надеялась, что он будет другим.
Думала, увидев меня без одежды, у моего препода сорвёт планку. Этого не произошло, и я порядком нервничаю.
– Вы… должны сначала поцеловать меня, – произношу еле дыша, приподнимаясь на локтях.
– Должен? – усмехается он.
– Ну… там… тогда, вы же целовали меня.
Данил Вячеславович делает шаг вперед и склонятся надо мной.
Синие омуты всего на секунду возникают перед лицом…
Взрыв…
И горячие, влажные губы касаются моего рта.
Всхлипываю, когда он углубляет поцелуй, вгрызаясь глубже и соединяя наши языки. В том, как он это делает нет ни капли нежности и осторожности. Но кажется… я больше не люблю нежность.
И терпеть не могу осторожных «выбритых» мужиков.
Стону, и поднимаясь на колени, позволяю себе вольность – соединяю руки на мощной шее.
Обнимаю Данила Айсбероговича Милохина впервые в жизни.
Вдыхаю его запах. Пробую на вкус. Впитываю в себя…
Тону в ощущениях, потому что это то, чего я и хотела. Какие к черту страшные воспоминания?..
У меня перед глазами розовые пони скачут и переливаются.
Я в шоке.
Горячая головка касается моего живота, и я резко вздрагиваю.
Милохин отстраняется, кружит затуманенными глазами по лицу, его зрачки расширяются и он, отстраняясь, небрежно скидывает мои руки со своей шеи.
– Повернись задом и встань на колени, Юля, – хрипло приказывает.
Не верится.
Послушно выполняю.
Дышу. Дышу. Дышу.
Грудная клетка работает на износ.
Просто не верится, что это со мной происходит.
– Прогнись глубже.
Отклячиваю задницу бесстыдно, раскрываюсь перед ним, упирая лицо в кровать. Разгоряченную промежность обдает легким холодом, спину при этом припекает.
– Ноги раздвинь шире, Юля.
Ни грамма негативных воспоминаний от стоп-слов.
Данил Милохин – лучшее из лекарств.
– Пододвинься к краю кровати, – он продолжает холодно приказывать.
Нависает, пугает, давит энергетикой.
Так, будто только что не вспахивал мой рот своим языком. Будто набор «Лего» по инструкции собирает.
Звук фольги будоражит сознание, заставляет замереть. Внутри меня вдруг загорается сирена.
Он ведь ни разу меня не коснулся.
Ни разу.
Даже пальцем меня не тронул. Будто… брезгует, что ли?..
Стыд бьёт по щекам. Стыд выбивает воздух из легких. Стыд заставляет внутренне сжаться.
Я его люблю.
Люблю.
Люблю этого холодного, взрослого мужчину, который в очередной раз не отказал мне в помощи, но даёт её по-своему, с оговоркой, не проявив ни капли участия.
Не обнадёживая и не давая ни шанса влюбленному девичьему сердечку…
Пытаюсь договориться с совестью и чувством собственного достоинства. Я ведь сама этого хотела. Он согласился. Как именно это будет, мы не обсуждали.
Всё честно.
– Готова, Юля?.. – кажется, его голос тоже дрожит.
Вдруг понимаю, что стою на коленях перед мужчиной, который будет заниматься со мной сексом из жалости.
Со мной.
Из жалости.
Разве я этого достойна?.. И чем это отличается оттого, что могло случиться со мной в шестнадцать?.. Там из-за жестокости, здесь из-за жалости.
Не-ет.
Резко переворачиваюсь на спину и прикрываюсь уголком одеяла.
– Я передумала, Данил Вячеславович. Извините.
Еще раз напоследок окидываю взглядом крупную фигуру и раскачивающийся, тяжелый член.
– Хорошо, – отвечает он так, будто только этого и ждал. Проходится по своим волосам рукой. – Рад, что ты образумилась.
Забирает одежду, демонстрируя подкаченные ягодицы, скрывается за дверью ванной комнаты.
Как только остаюсь одна, тут же вскакиваю с места. Лихорадочно начинаю одеваться. Трусы, джинсы, лифчик…
– Жди меня там, Юля, – слышится из ванной, перед тем как включается вода в душе.
Киваю в пустоту и закончив с одеждой, усаживаюсь на постель. Заламываю руки, ругая себя за глупость.
Он подумает, что я идиотка. Точно подумает.
Чтобы занять себя, поднимаюсь и поправляю одеяло. Хватаю презерватив и удивленно вскидываю брови, когда вижу выходящего из ванной комнаты Милохина, упакованного в одни лишь джинсы.
– Вы… не собирались заниматься со мной сексом? Специально так себя вели?
Кидаю на кровать фольгированный пакетик с надписью «Влажная салфетка» и брендом авиакомпании, которой мы летели до Москвы.
– Конечно, – произносит Данил Вячеславович невозмутимо, поднимая с пола свою рубашку. Морщится, потому что она измята. – Я в командировке. Зачем мне презерватив в кармане?..
– Я пойду, – вскакиваю с места.
Сейчас точно разревусь.
Как девочку меня провел. Специально так со мной обращался.
– Оставайся уже, Юля, – говорит он приказным тоном. – Я разъединю кровати.
Очень хочется взбрыкнуть, хлопнуть дверью, но представив себя в другом номере с Галей или, не дай бог, с Рудаковым, тут же послушно киваю.
– Только свет оставьте включенным, – прошу тихо.
– Со мной тебе не нужен свет, Юля…
Хмм…
– Только дебил лечит больное горло с помощью льда, – произносит Данил Вячеславович, когда я осторожно укладываюсь на подушку, а он отодвигает свою кровать.
Очертания его, как я уже знаю, очень твердого на ощупь тела такие манящие, что я закусываю губу.
Темнота кусается черными зубами.
Прикрываю веки в страхе снова увидеть страшные картинки.
Пусто. Моргаю, как дура. Будто телевизор из розетки выключили. Только темнота и ничего более…
Данил поворачивается ко мне и неожиданно мягко произносит:
– Хочешь совет, Юля?
– Нет.
– А я все равно скажу. Дождись своего человека. Если секс с ряженым тебя не вставляет настолько, чтобы всё забыть и не думать о том, что случилось, значит, это не твой мужчина и не надо себя насиловать.
– Мне восемнадцать, – напоминаю. – Люди в моем возрасте занимаются сексом. Я тоже хочу.
– Уверен, в твоей жизни его будет много, – безучастно произносит он. – Ты красивая девушка. Все будет хорошо.
Придерживаю подбородок рукой, чтобы не разреветься.
Разочарование в груди прожигает объемную дыру.
Всхлипываю и прикрываю глаза.
– Как мы… будем сейчас?.. Данил Вячеславович?..
– Обычно. Как будто ничего не было…
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️