Глава 16. Юля
Прохожу мимо него, так и не дождавшись приглашения, и сваливаю на пол свои вещи.
- Подними манатки и иди к своему мальчику, - говорит Милохин с явным пренебрежением.
Морщусь от величия в его голосе. Считает себя высшим классом, но меня его высокомерие не трогает.
Я-то тоже в себе уверена.
Озираюсь и лыблюсь от того, какой вокруг тошнотворно идеальный порядок. Кровать расправлена, но покрывало сложено ровным квадратом и размещено на подоконнике. Телефон, ключ от номера и контейнер для линз аккуратно составлены на тумбочке. Если в ванной комнате увижу постиранные носки на батарее, вообще расплачусь от умиления.
В горле пересыхает.
Хватаю со стола стакан, наполовину наполненный водой, и, забив на личную гигиену, жадно пью. Личные границы, Юль? Не, не слышала.
От осознания того, что его губы касались этого стекла, внутри стремительно распространяется волна жара.
- Ты борзянки хапнула? Я сказал ноги в руки и пошла вон, Гаврилина.
Закончив с водой, вытираю ладонью губы и молча наблюдаю как Милохин, так и не дождавшись благоразумия с моей стороны, с силой захлопывает дверь.
Йес.
Мысленно ликую, но тут же по телу прокатывает волна страха, потому что Айсберг направляется прямо на меня. Выдыхаю, когда вместо того, чтобы вышвырнуть меня за дверь, он хватает стакан и снова наполняет его водой из бутылки.
Потупляю довольный взгляд. Мог ведь взять чистый стакан с подноса, но воспользовался тем же, что и я.
Не так уж я вам и противна, Данил Вячеславович!
- Знаешь, как называют таких, как ты, Юля? - произносит он, усаживаясь в кресло и вытягивая ноги перед собой. Спокойно отпивает воду и располагает руку со стаканом на подлокотнике.
- Каких? - нахмуриваюсь.
О чем это он?..
Опираюсь пятой точкой о стол и воинственно складываю руки на груди.
- Таких, которые не знают слова «нет», бегают за взрослыми мужиками и не думают, как мерзко это выглядит.
Нервно смеюсь, вытирая ладони о джинсы. Если он считает, что влепил мне пощечину, то сильно ошибается.
- Пфф. Можете меня этим не лечить, Данил Вячеславович. Я, вообще-то, девственница.
Милохин удивленно округляет глаза и на секунду их прикрывает, так словно ему этот мир давно понятен.
- Для репутации это не играет никакой роли, Юля.
- Репутация? - взмываю руками. - Я вас умоляю. Мы же не в Средневековье. Никогда о ней не думала и не собираюсь.
- Зря, - отпускает он, закидывая ногу на ногу.
Его тело такое огромное, свободное, пышущее здоровьем и силой, что я на мгновение пугаюсь собственных планов. Смогу ли я?..
- Говори, зачем пришла, - первым нарушает молчание Айсберг.
- У меня хроническое посттравматическое расстройство, - сообщаю так, словно у меня какая-нибудь рядовая ветрянка или ОРВИ.
- Что это?
- Это очень неприятная штука, - облизав губы, прикладываю ладони к горящим щекам. Даже говорить об этом непросто. - Гораздо хуже, чем испорченная репутация, Данил Вячеславович. Я живу, постоянно воспроизводя в голове ту ситуацию. Каждый день, каждую ночь. Эти мысли неотступно меня преследуют. Думаю, вы и сами знаете о чем я?..
Он неохотно кивает. Окидывает меня внимательным взглядом.
- Это совершенно невыносимо, поэтому, к моему сожалению, я не могу воспользоваться вашим советом и «просто жить». У меня классные родители, друзья... и есть парень. Алан действительно очень мне симпатичен, но каждый раз, когда дело доходит до секса...
- Избавь меня от подробностей, - красивые линии губ кривятся.
- Когда доходит до секса, - повышаю голос, настаивая на своём. - Я просто не могу... Всё время вспоминаю... их...
Замолкаю и тут же пугаюсь стука падающего стакана. Слава богу, на полу ковровое покрытие, поэтому кроме того, что разлилась вода, последствий никаких.
Дожидаюсь, пока он исправит оплошность и продолжаю:
- Я много читала о своей проблеме. Психологи используют экспозиционный метод, то есть постепенно сталкивают человека с произошедшими событиями для того, чтобы он смог адаптироваться к ним и прожить ещё раз уже без страха.
- Ты психолог? - спрашивает он с насмешкой.
- Нет, - невозмутимо отвечаю. - Психологи мне не помогли.
- Значит, надо сменить специалиста, Юля.
- Я решила попробовать кое-что другое...
Час «икс» настал.
Сглатываю ком, образовавшийся в горле, и выталкиваю изо рта:
- Хочу, чтобы вы стали моим первым мужчиной.
Милохин резко приподнимается, уперев локти в колени, растирает лицо ладонями. Белая ткань натягивается, облегая увитые мышцами предплечья.
- Черт, - тихо смеется он и смотрит на меня изумленно. - Ты серьезно?..
- Да, конечно.
Что тут смешного? Не понимаю.
– И как ты себе объясняешь это желание, Юля? Как коррелируешь его с методом, о котором рассказываешь? У нас с тобой ничего не было, напомню.
– Были поцелуи… Там, – напоминаю. – Я об этом никому не говорила…
– Так сказала бы, – повышает он голос, вспахивая светлые волосы пальцами. – Юля, сказала бы!.. Ты позвонила мне два года назад. Ночью. Рыдала в трубку и просила о помощи. Я приехал в дом Афанасьева, самого богатого мудака нашего города, где его сын и ещё несколько обдолбанных дружков пытались тебя изнасиловать. Да, единственное что я придумал в тот момент, это изобразить, что «на огонёк» меня позвал один из них. Они всё равно ни хрена не соображали, а я не понимал, сколько их и не останемся ли мы с тобой оба в этом доме. И да, я к ним присоединился и даже поцеловал тебя, чтобы как-то выиграть время… – Данил Вячеславович вскакивает с места. – Как-то сообразить, что с этим делать дальше. И заметь, быстро сообразил, под предлогом того, что хочу быть первым, закрыл тебя в спальне.
Флешбэками в голове всплывают ужасные воспоминания. Такие сочные и обтекаемые, живые и страшные, с запахами и неприятными звуками, что приходится тут же как следует потрясти головой, чтобы они рассыпались словно мозаика.
– А потом Юля, я вернулся в гостиную и отпиздил их так, что до сих пор огребаю… – грустно проговаривает он.
Встает и сосредоточенно снимает часы с запястья.
– Что значит «огребаете»? – настороженно спрашиваю.
У него были проблемы из-за этого случая? С уровнем и должностью его отца их быть просто не может.
Ведь мы правы. Разве бывает так, что спаситель «огребает»?
– Поэтому ты можешь не переживать за мою репутацию, – игнорирует вопрос Данил Вячеславович, – и поделиться правдой с кем угодно. Расскажи всем и не взрывай мне мозг своими мечтами.
– Мечтами? – ужасаюсь.
– Думаешь, я не вижу, как именно ты смотришь на меня, Юля? Ничего не понимаю?
– Вы о чем?
– Ты влюбилась в меня, – произносит самодовольно скалясь.
Козёл.
Теперь моя очередь весело засмеяться. Опускаю взгляд на блузку и расстегиваю пуговицы, чтобы исправить свою оплошность и застегнуть их правильно. Украдкой замечаю, как завороженно Милохин следит за моими манипуляциями.
– Данил Вячеславович, мне восемнадцать. Всего восемнадцать, понимаете? – напоминаю ему, открыто улыбаясь. – Таких как вы у меня будет вагон и маленькая тележка, поверьте. Я знаю себе цену и вижу, как на меня реагируют мужчины вокруг. Они сворачивают головы. Вы для меня слишком холодный и… скучный, что ли. Внешне – возможно, в моём вкусе, – бегло оцениваю внушительную фигуру, – а вот характер у вас, уж простите, не сахар…
– У твоего «выбритого» что ли сахар?
Ух ты.
Даже айсберга можно задеть словами?..
– Я не буду обсуждать с вами Алана, – склоняю голову набок.
– До свиданья, Юля, – произносит он, кивая на дверь и вытягивая кожаный ремень из петель джинсов.
Даёт понять, что мне пора.
– Пожалуйста, – начинаю умолять. – Вы же помогли мне тогда. Почему сейчас не можете? Я совершеннолетняя. Вы взрослый человек.
– Для того чтобы заниматься сексом, Юля, мало одного сострадания, – снова пытается меня задеть.
Расстегивает пуговицы на манжетах.
Ах, так?..
– Я тоже не дурочка, Данил Вячеславович. И понимаю, что может быть вам и пришлось поцеловать меня тогда, но вы меня хотели. По крайней мере, – краснею. – У вас встал.
Намеренно открыто пялюсь на его пах, а затем поднимаю взгляд до взбешенного лица.
В синих глазах мелькает так много того, что вроде бы должно изрядно меня напугать – злость, враждебность, агрессия, но я ничего не замечаю, продолжаю шептать как сумасшедшая:
– Пожалуйста, помогите мне справиться с этим. Я два года живу как в аду. Сплю только со светом, мне снятся кошмары. Я измучилась сама и измучила всех вокруг. Больше так не могу, – мотаю головой.
– Ты не знаешь о чем просишь, Юля.
– По-жа-луй-ста. Данил Вячеславович.
– Уходи, – наступает все ближе. – Или я сам тебя вышвырну за дверь.
– Нет, я никуда не пойду. Лучше вообще не жить, чем так, – прикрываю ладонями лицо.
– Ты соображаешь, что ты говоришь?
– Да, – выкрикиваю сквозь пальцы. – Зачем вы тогда меня спасли? Лучше бы они меня убили.
Милохин смачно матерится.
– Дура, – мрачно проговаривает и трудно вздыхает. – Какая же ты дура! Хочешь, чтобы я стал первым? – хрипит, подцепляя мои локти.
– Да. Да.
Вскрикиваю, когда Данил Вячеславович грубо толкает меня на кровать и, снимая рубашку, цедит:
– Тогда раздевайся. Покончим с этим поскорее.
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️