ГЛАВА 47
Милохин
Тишина стоит оглушающая, с этим придется как-то жить, но несмотря ни на что, прямо сейчас я чувствую облегчение. Словно с меня килограмм сто сняли, а все время до этого я тянул груз на спине. Отец смотрит на меня спокойно, на лице снова маска странного равнодушие, еще недавно проявленные эмоции словно ширмой скрываются холодными чертами.
А моя жизнь тем временем уже никогда не станет прежней.
—На свадьбу хоть пригласишь? Надеюсь, узнаю я о ней тоже в числе первых, — спрашивает Милохин, изгибая брось. А я хмыкаю. И уже очень скоро приглашу, очень скоро, но узнаешь ты об этом последний, исходя из моего плана.
—Конечно, — потягиваю виски, и тут звонит телефон. Громко так орет, я достаю смарт и поглядываю на экран. Моя девочка, волнуется, наверное, конечно, я ушел аж на целых, ек макарек, три часа!
Беру трубку, сам не замечая, как моя физиономия расплывается в улыбке, я весь в предвкушении милого голоска своей малышки. Но на том конце провода молчат.
—Юль, не слышу тебя, — допиваю жалкие остатки бухла и встаю.
В трубке по-прежнему тишина, а затем слышно слабый скулеж. Не сразу понимаю, что к чему, но сразу поле этого скулежа звучит мужской прокуренный голос.
—Мажорик, если ты хочешь свою принцессу получить целой, а не по частям, то слушай внимательно.
Душа уходит в пятки, потому что я, бл*, в один миг понимаю, что моя девочка в опасности. А затем приходит другая мысль. Могла потерять телефон, и она вообще была с бабушкой.
—Почему я должен тебе верить?
—Хм, логично, малыш, ты покричи, чтобы твой *бырь услышал и поверил.
Сразу после этих слов в трубке звучит душераздирающий вопль, смешанный с моим именем. Кровь вскипает в жилах, а руки сами собой напрягаются так сильно, что готовы лопнуть. Тварь, я найду его и закопаю. Этот голос точно принадлежит Рапунцель, но как? Как, мать вашу, так вышло?!
—Тронешь ее еще раз, и ты покойник.
—Богатенький Буратино, не надо мне угрожать. Я всего-то хочу то, что и так было моим, а эта мелкая сучка потратила на себя или спрятала так, что х*р найдешь. Детали мне неважны, мне нужны мои бабки прямо сейчас. А ты, как я узнал из прессы, сынок местной шишки, так что давай сделаем друг другу приятно?
О чем он вообще говорит? Юля его знает, что ли?
—Ты кто такой, х*р с горы? — выплевываю, а сам упираюсь в стойку, пока отец все достаточно точно понимает, потому что слышит разговор от начала и до конца. Он начинает кому-то писать, показывает мне жестами, чтоб я не хамил, был сдержаннее.
Хер ли тут быть сдержанным, если моя девочка в руках не пойми кого.
—Папаня я ее названный. Юлька тебе не рассказывала?
Отчим, что ли? Не рассказывала, конечно, и в этот момент меня такая злость берет, что я опять как будто бы за бортом ее проблем, хотя я должен был быть в курсе ТАКИХ событий, чтобы держать руку на пульсе. В конце концов, неадекват в «анамнезе» — это слишком уж опасное мероприятие, я обязан был быть в курсе! Вот почему она такая перешуганная была и еще боялась, что я могу решать проблемы кардинально.
—Условия, — выплевываю, усаживаясь на барный стул.
—Вот так бы и сразу, а то хамишь, старших не уважаешь. Папка тебя не научил, что ли? Что вежливым надо быть всегда…а то мало ли как обернется твоя грубость.
Бью кулаком по столешнице, и понимаю, что меня накрывает прямо сейчас. Разорвать нахер эту падаль, чтобы валялся в грязи и умолял о пощаде.
—Я сказал, условия говори.
—Двести тысяч баксов крупными купюрами в черную спортивную сумку. И жди звонка, сыночек мэра. Папке ни слова, а то я могу передумать и просто сдать твою зазнобу в сексуальное рабство, как тебе такой вариантик? Она-то красотка, я получу неплохие дивиденды.
—Только попробуй причинить ей вред, и я за себя не ручаюсь.
По спине скользит холодный пот, я весь взмок, пока говорю с отбросом, пытаюсь даже держаться каким-то немыслимым образом. Все что сдерживает меня сейчас — это тот факт, что Юля с ним, а если с ним, то быть говном в общении нельзя. Надо заткнуть рот и слушать, что говорят.
Он сбрасывает первым, и я поднимаю потерянный взгляд на отца. Двести тысяч где взять?
—Я дам денег, спокойно. Ты знал об этой ситуации? — Милохин идет в сторону ринга, стягивает с себя мокрую майку и надевает поверх взмыленного тела рубашку, сверху пиджак.
—Нет. Смолчала, ни слова не сказала. Словно я никто.
—Мои люди уже пробивают этого кадра, а ты держи себя в руках. В любом случае, главное сейчас вытянуть Юлю, а потом отношения с ней не выясняй. Прижал, поцеловал и отпустил ситуацию.
—Ты мне будешь указывать, что делать? Она скрыла от меня то, что скрывать нельзя! Я ей рассказал все как на духу о себе.
—Это не указ, а совет. Она напугана сейчас, говорить с ней после надо только о том, как ты ее любишь, а не устраивать порку за молчание. Такие вещи с неохотой кому-то рассказывают в принципе, — отец хмурится. — Ты мужик, она девочка. Зная тебя, я вообще не удивлен, почему она смолчала.
—Зная меня?
—Да, зная тебя. Ты горячая голова.
—Зато ты холодная.
—Я да. С некоторых пор я предпочитаю мозг сердцу. И тебе советую в форс-мажорах придерживаться той же тактики.
* * *
Три часа. Три часа я сижу на месте и пытаюсь отследить телефон Юли, и жду, жду чертовых новостей, пока люди отца пробивают любые передвижения по городу, но пусто. Единственное упоминание, это то, что она вышла из дома, со слова бабушки, в аптеку за углом. А что до бабушки, ее пришлось тоже успокаивать всем домом. Все корит себя за то, что отпустила ее. Да накой черт ей та аптека сдалась, все, что надо, у бабушки в наличии. Ешь, обматывайся, мажь, клей — не хочу. Юля, вытяну тебя, зацелую до потери пульс и отшлепаю так, что сидеть не сможешь месяц!
—Последний раз ее телефон был включен здесь, — показываю Вахе место на гугл-картах, тот кивает и передает данные кому-то.
—Я своих парней подключил. Достойные ребята.
Через полчаса на телефон падают условия, при которых я должен прийти один в здание заброшенного завода, откуда сбежать как нефиг делать, это огромный комплекс. Только после получения денег мне скинут точные координаты Юли. А если что-то пойдет не так, то Швец, как мы уже выяснили, просто нажмет нужную кнопку, и Юлия взлетит на воздух. Гарантий никаких, но я на все соглашаюсь. Беру сумку, набитую бабками и готов выдвигаться.
—У нас нет страховки, нельзя просто идти туда одному. Он может не скинуть координаты. Что-то может пойти не так, — мэр врубает важную шишку и начинает
—Есть другие варианты? — поворачиваюсь к отцу, злобно кидая упрек. — Выхода все равно нет.
—ГРОМ может незаметно…
—Незаметно? А если заметят? Это моя женщина, деньги мне неважны, мне важна моя женщина, пойми это. Уж кто кто, а ты должен быть на моей стороне, Ваха, — да, я ублюдок, если так просто макнул его в старую историю с его женой, которую спасти не удалось, как раз из-за его работы она и погибла. Крестный замирает, а потом довольно четко проговаривает.
—Пусть идет один.
—Мне б твою уверенность, Ваха. Пусть идет, но ГРОМ надо держать наготове. По крайней мере после получения координат, мы должны взять этого у*бка, а то он может такие акции устраивать часто, а мне важно знать, что моя семья в безопасности.
Слушаю этих двоих и вообще не понимаю, к чему разговор, если я все равно пойду туда сам, что бы они там не решили.
Так и решаем, я еду туда, а у самого от злости все тело выламывает, выкручивает. Неприметное здание встречает меня мраком, я подъезжаю под первый заезд, глушу машину и хватаю сумку.
В этот момент звонит телефон, отвечаю мгновенно.
—Да, — отвечаю, а сам сканирую окружающее пространство. Забытый Богом склад, принадлежавший местному заводу по переработке химических отходов. Стоит на отшибе, тут за километр видно, кто едет или идет, видимость отличная и просматривается дорога со всех точек. Умный говнюк, нечего сказать.
—Хороший мальчик, хвоста не привел. А привел бы, не вышел бы отсюда вместе со мной. Я уже смертник в любом случае, если эти деньги не верну.
Ага, небось общак, мы много чего узнали об этом отбросе. И то, что жена была у него, и что метелил ее как скотина, и что занимался грязными делишками, приводил друзей домой, где маленький ребенок. Все это мы уже знаем. Мерзость, чудо, что Юля вообще выросла без каких-либо травм, ЧУДО, что смогла в свое время дать против него исчерпывающие показания. Хотя боязнь обычного мужского поведения и отсутствие чувства самосохранения нельзя назвать травмой? Теперь понятно, почему он сорвалась защищать соседку, теперь кристально ясно, с чего вдруг такие разговоры о криминале были. Все теперь ясно. Тварь. Просто отдай мне Юлю, а потом я тебя найду. Из-под земли достану и заставлю жрать землю, пока будешь копать себе могилу. Такого не жалко, пусть подыхает.
—Я привез деньги, теперь отдай мне Юлю.
—Не так быстро, ковбой, не так быстро…Сначала проверим тебя и сумку на наличие жучков.
—С…, я чист, давай ты просто заберешь бабки и дашь мне координаты Юлии, а потом уже упивайся своим богатством, сколько влезет.
—Я не привык верить людям на слово. Справа от тебя в мусорке лежит устройство для проверки на жучков. Я тебя вижу, так что без глупостей и без резких движений. Достаешь и проводишь по себе, потом по сумке. Тщательно, малец, а то моя нервная система может шалить, того гляди и сделаю какую глупость.
Сука! Ну что за бл*! Дела как он говорит и проверяю себя и сумку, чисто. Мы и не планировали никакие жучки вставлять.
—Молодец, — и вешает трубку.
Я срываюсь на крик, бросаю телефон на пол.
—Сука! Сука! Координаты!
В какой-то момент я слышу странный звук, а когда поворачиваюсь на него, то вижу…дрона, летящего в мою сторону. Огромная такая байда. Своим глазам не верю, она летит ко мне, и опускается на уровень головы. На нижней части прикреплена «цепляй сумку на крючки», делаю ровно так, как написано. Дрон со скрипящим и пищащим звуком начинает подниматься ввысь, а я стою как дурак и осматриваюсь.
—Бл*, на*бал! — несусь в сторону завода, но вдруг на телефон приходит сообщение.
«Ты че нервный такой, твоя уже дома».
Я набираю дрожащими руками свою девочку, и только когда слышу нежный голосок своей малышки, мне отпускает. Никогда не думал, что можно настолько сильно волноваться за кого-то, никогда не думал, пока не встретил ее, девочку, которая стала для меня всем. Буквально всем.
—Данила, все хорошо! Слышишь?! Я дома с твоей бабушкой! Все хорошо.
Черт, если бы можно было бы от счастья взлететь, я бы взлетел. Так быстро я еще не ездил никогда, никогда с тех пор, как попал в аварию. Двести уже не кажется какой-то уж очень серьезной цифрой. Прости, мам. Дома проносятся мимо меня одним сплошным пятном, мне звонит отец и крестный, но я несусь туда, где хочу быть больше всего на свете.
И только дома, прижав к себе свою Юлю, я понимаю, что никакие разборки устраивать уже не хочу. Не сказала и хер с ним.
—Обещай никогда ничего от меня не скрывать.
Юля крепко прижимается ко мне и сиплым голосом отвечает:
—Прости меня. Я обещаю.
Спецподразделение ГРОМ позже находит этого ублюдка. Очень качественно отрабатывают. Эта мразь и не была на заводе, отсиживался на территории местного вокзала, ждал свои бабки, которые так и не дождался.