ГЛАВА 36
Милохин
Работы просто завались. Ее так много, что я серьезно начинаю беспокоиться о своей девочке, скоро забуду, как она выглядит. Конечно, я немного преувеличиваю, но сам факт остаётся фактом, и я не жалуюсь, если что, это даже хорошо, что работы настолько много. Благодаря ей, я быстрее закончил ремонт и больше не должен думать, как содержать свою девочку. Пусть Юля и брыкается как характерная кобылка, но она должна привыкнуть к тому, что все оплачиваю я.
Я мужик, на мне ответственность, на ней красота и отдых, я хочу, чтобы моя девочка не думала, где брать деньги на сапоги, ела свои любимые сладости из той модной кондитерской и жила свободно. Может машину ей куплю, но надо узнать, есть ли права. А если нет, то впору бы записаться на курсы, потому что в последнее время я даже не всегда могу ее на работу отвезти со своими вечными переработками.
И на парах еще так сложно, так невыносимо просто смотреть и не сметь прикоснуться. Иногда мне мозги наружу этот факт вытаскивает и прокручивает в мясорубке. Я без нее толком не дышу и не живу, а ее попытки ревновать лишь смешат, ну куда я без нее.
Да, не спорю, бабы на меня вешаются, но вне пар Гаврилиной я даже не реагирую на них, а тут вдруг вспомнилось, что мол, «я не ревную», ну раз не ревнуешь, значит не буду таким грубым с остальными, но черт, она ревнует. Меня ревнует, и это чертово чувство на самом деле окрыляет. Я долбанный садомазо, иначе как назвать мой восторг, полученный от пунцового румянца своей девочки при невинном разговоре с Соней, и это при условии, что все касалось реальной работы, девочка мозговитая, тоже устроилась куда нужно, и теперь периодически мы на самом деле обсуждаем работу.
Но тут моя малышка просто взрывается, такой яростной я еще ее не видел. Серьезно, сейчас бы нагнуть да отшлепать ее, да здесь свидетелей многовато будет. И как же она Соньку и в хвост и в гриву, а когда интеллектуальное насилие заканчивается, а вместе с ним и пара, я наклоняюсь к Соньке и, сдавленно смеясь, выдаю:
—Ты в голову не бери, это дело семейное.
Девушка разворачивается и хмурится:
—Меня ваши дела семейные уже достали, решайте все дома и не несите это в стены университета!
—Ой, кто бы говорил вообще?
Сгребая вещи, Соня вылетает вслед за остальными студентами, а я быстренько подскакиваю, чтобы догнать свою зазнобу.
Как я и думал, малышка чуть ли не на Канадскую границу успевает добежать, пока я ее нагоняю ее и буквально втрамбовываю в себя и в стенку позади. Словесные пререкания с ней — это море удовольствия, конечно, но сейчас, заприметив слезы, я начинаю себя ненавидеть. Да к черту все, лишь бы она не плакала, и пусть сейчас Рапунцель старается держать лицо и марку, но не получается же, видно по глазам.
—Юль, ну прости, я не хотел никого в тонусе держать, так…просто вспомнилась твоя фраза, что не ревнуешь…
—Какая работа у тебя с Соней?
—Самая что ни на есть простая работа у нас. Моя уж точно благодаря Клыку и его очень богатенькому Буратино, которому срочно понадобились такие компьютерные гении, как мы с ним. Сонька, кстати, тоже та еще мозговитая божья коровка, так что не злись и не срывайся на нее.
—Мне неприятно твое общение с девушками.
—Как мне неприятно твое общение с мужиками, Юль.
Малышка поднимает на меня свои заплаканные глаза и печально хмурится.
—Это мои студенты, Дань…
—Я не только о них, теперь мы с тобой в одной лодке, как выгребать будем? — скалюсь, сталкиваясь носом со своей девочкой.
—Я не даю поводов, и ты не давай. Это не так уж и сложно.
Несложно, ага, конечно, когда все, о чем ты думаешь, это она, конечно, несложно.
—Поводов не даю, так, просто не отогнал всех, кто сегодня на меня слетался как пчелы на мед. А вообще я даже не обращаю никакого внимания на них. В моих мозгах только ты, моя красавица.
Юля краснеет, а потом бледнеет и переводит куда-то взгляд, после чего резко отскакивает от меня и грозным голосом произносит.
— Милохин, у меня нет времени пояснять вам довольно простые вещи, потрудитесь самостоятельно посмотреть все в конспекте, разжевывала довольно детально, осталось только проглотить, — тон резко меняет на «злобную училку», а я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать как конь педальный.
Но тут мой взгляд цепляет то, ради чего Юля сейчас устраивает этот концерт.
—Ольга Павловна, здрасти, — мило улыбаюсь, выдавливая из себя эту улыбку, а вот Падловна не спешит отвечать, она тоже улыбается, довольно ехидненько, осматривает меня с ног до головы, а потом переводит цепкий взгляд на Юлю, вгрызаясь в нее буквально своими противными глазюрками, намазюканными словно она в цирке выступает. Хотя…она все равно как клоун, так что вполне.
— Юлия Михайловна, и вы здесь. Ну надо же, какая неожиданность!
—Здравствуйте, Ольга Павловна.
—Непослушные студенты, да?
—Да, а впрочем, ничего особенного, — Юля резким движением поправляет сумку на плече и бросает беглый взгляд на меня. Спокойно, малыш. Все хорошо, она тебя не тронет. Если не самоубийца, конечно.
—Так нужно воспитывать студентов, учить, показывать, как надо, — Падловна облизывает губу и вперяется в меня, а Юля тем временем только сильнее хмурится. — А если не понимают, наказывать, — деловито заявляет в конце и, виляя бедрами, уходит в сторону университета.
Юля резко втягивает носом воздух и выдыхает через рот, а потом разворачивается и несется в сторону заднего двора университета.
—Малыш, да все хорошо, не нервничай ты так, — иду сзади и пытаюсь хоть как-то успокоить свою малышку, но она сейчас накручена так, что никому и не снилось.
—Хорошо? Ты это называешь «хорошо»? Данила, мы в стенах университета и не можем не показывать своих отношений, это ни черта не хорошо.
—Технически мы были во дворе.
—О боже, ты хотя бы сейчас можешь быть серьезным?
Юля все так же идет впереди, а я сзади, вот и перегавкиваемся с ней, бред собачий такой. Никто ничего не мог увидеть, потому что мы ничего такого не делали. В том месте, где мы стояли, нас видно быть не могло, да и под тем ракурсом максимум что можно заподозрить, это разговор и все.
—Я серьезно, там ничего не было видно и понятно, так что садись в машину и поехали.
—Нет.
—НЕТ? Что значит нет?
—Отрицательный ответ на твое предложение сесть в машину, Данила! — шипит разъяренной кошкой Юля, а меня плавно начинает раскачивать эта ситуация.
Да черт с этим всем! Юля идет мимо финика прямо в сторону остановки общественного транспорта, пока я охеревшим и мутным взглядом веду ее тоненькую фигурку и мечтаю помчаться следом, закинуть на плечо и посадить в машину, но что-то меня останавливает. Что-то? Да хотя бы то, что сейчас это явно не лучшее решение, если брать во внимание тот факт, что на парковке сейчас есть парочка зевак.
Потому я сажусь в машину, выезжаю с территории университета и паркуюсь на остановке в ожидании своей девочки, но она, заприметив меня, все равно стоит на месте, не сдвигается даже. Сцепив зубы, я начинаю «бибикать», но Юля все так же стоит на месте.
А затем я трогаюсь с места и останавливаюсь прямо напротив нее на месте для остановки автобусов, преграждая таким образом путь любому, кто захочет высадить тут пассажиров.
Бабушки на остановке начинают бубнеть фразы по типу «понаехали тут, понаставили свои драндулеты». В другой жизни я бы вышел и поспорил насчет драндулета, но сейчас я пытаюсь сломить Юльку.
—Сядь в машину, малыш, — миролюбиво пока что прошу свою девочку, но она уперто стоит на своем.
Проходит пара минут, сзади собирается кучка автобусов, слышны звуки клаксонов.
Юля идет в сторону нужного ей автобуса, и я взрываюсь, резко выходя из машины и расталкивая людей на пути к Рапунцель. Хватаю ее и перекидываю на плечо под охи и ахи окружающих нас людей.
—Данила, меня нельзя так хватать, я не мешок с картошкой!
—Да, ты мешок стопроцентного счастья, вот я и забираю его.
Юля щипает меня за попу, и я от неожиданности даже не сразу могу среагировать, что это было только что.
—БДСМ не практикую, детка.
Усаживаю малышку в машину, сажусь сам и даю газ в пол, пока не приехали блюстители закона и не показали нам всем, где зимуют раки. Конечно, меня отпустят сразу же, стоит только посмотреть мои права, но зачем мне лишний мозговынос от отца?
—Это входит у нас в привычку, не находишь? — тепло улыбаюсь, следя за тем, как Юля кусает губы на заднем сидении, сложив руки на груди. — Не злись, все будет хорошо. Не увидела она ничего. А сейчас можешь пукнуть от злости, если тебе полегчает.
Секунда. Вторая. Юля несмело улыбается, силясь не засмеяться, а я уж ржу как конь педальный.
—Откуда это выражение? — взгляд девушки немного смягчается.
—Как откуда? От бабушки…