ГЛАВА 33
Юлия
После ситуации в кладовке я чувствую себя не в своей тарелке. Что-то так и гложет меня, не дает успокоиться, и ведь это что-то вполне себе моя реальная проблема. Вынь да положь, посмотри на реакцию. Да вот только реакция его мне очевидна, как дважды два. Он побежит все решать, и, к моему глубочайшему сожалению, я не хочу, чтобы он это решал, потому что даже подумать страшно, какими методами может не погнушаться отчим, убирая преграду с дороги. Нет, это надо решить с людьми, которые уже однажды в этом были замешаны, вот и все. Новых свидетелей вводить не нужно, да и Даниле мои проблемы ни к чему.
Не дай Бог всплывет, а там и отец, а там и пресса, которая растаскает новость о криминальном авторитете, замешанным с сыном мэра и его новой пассией, которая по совместительству еще и его преподаватель. Это будет вишенка на кислом тортике. Я так и вижу эти заголовки…Страшный сон.
Нет, ну нет. Сама. Все сама.
А потому после пар, обнаружив, что меня никто не ждет у входа в университет и даже в скрытой точке, до которой Данила меня обычно подвозит, я печально улыбаюсь своим догадкам и шагаю домой пешком. Не хочу на маршрутку. И вообще я хочу подышать свежим воздухом, потому что все вокруг вдруг начинает душить.
Обиделся? Имел право с одной стороны, а с другой…я тоже не могу раскрыть все карты сразу, и это после секса в университетской кладовке! Уму не постижимо, что я даже произношу это в уме! С ума сойти. От одной мысли все в голове путается, а на лицо ярким пятном ложится румянец.
Вот такой он. Сделал из меня развратницу. Пятница-развратница, ага. В который раз ловлю себя на мысли, что с ним я веду себя совсем как школьница, которая впервые в жизни поцеловалась.
За этими странными мыслями я и не замечаю, как дохожу до своего района, но в последний момент решаю свернуть в магазин за продуктами. Дома точно мышь повесилась, но и откуда там продукты, если я решаю не ночевать и толком не бывать там? Раньше, кроме работы, ничего и не было, и я не успевала куховарить, а сейчас Даниле, я тем более не буду успевать, только если мы жить будем вместе…Что? Господи, мы знакомы без году неделя, а я уже так далеко шагаю? Прекрасно.
Веду себя как импульсивная деваха без намека на здравый смысл. В свои-то годы. Юлия, светлая твоя головушка, которую захомутали и ввели в экстаз.
Быстро скупившись, топаю домой, у подъезда замечая свою соседку. Она мило мне улыбается, но в глазах нечитаемая на первый взгляд эмоция.
—Добрый день, — стараюсь быть вежливой, но старушка точно помнит Данилу и смотрит на меня теперь с опаской. Не удивлюсь, если позже меня припишут к проституткам или наркоманам, тут, как говорится, от одного к другому всего лишь одна неудачно подобранная юбка или кривой взгляд.
Старушка кивает, но я так и чувствую, как она смотрит мне в спину. Ох, а какие у нас были милые отношения. Любо-дорого посмотреть. Спасибо, Данила! За испорченную репутацию пай-девочки.
Ступая по ступенькам, я отчетливо ловлю себя на мысли, что что-то не так. Вот только это что-то уловить не могу в пространстве, только сердце заходится в безумном ритме с каждым приближающим меня к квартире шагом.
Когда испуганно-напряженно я замираю перед открытой дверью, по спине проходится холодок.
В квартире кто-то есть, в этом сомнений точно нет. Я застываю изваянием, цепляясь рукой за поручень. А если это Данила? Вдруг опять ключи умыкнул?
Он бы точно закрыл дверь, ведь так?
И тут дверь распахивается, и я от неожиданности громко вскрикиваю, встретившись взглядом с изумрудными глазами, обрамленными темными длинными ресницами.
—Твою дивизию, Юля! Ты в порядке! — Шахов-старший вылетает из квартиры и в два шага оказывается рядом со мной, заграбастывая меня в свои могучие руки. Крепкий захват сейчас мешает мне дышать и даже звук произнести.
Толика облегчения охватывает тело, это всего лишь Шаховы, а я тут чуть ежика не родила в самом деле.
—Жень… — булькаю в ответ, понимая, что я даже пошевелиться не могу. — Привет…
—Слава Богу, ты какого на телефон не отвечаешь?! — Слава вылетает следом и тоже оказывается рядом.
В голове полный кавардак. Чего такая реакция у них? И каким образом они в моей квартире оказались? Не помню, чтобы у них ключи были.
Когда Женя меня отпускает, Славик перехватывает инициативу и мягко укутывает собой. Они хоть и братья, но совершенно разные. И так изменились, возмужали…легкая небритость обоих делает в разы старше, брутальнее и такими…чужими и далекими словно незнакомцами из далекой страны. Нет, они и раньше хилыми не были, но сейчас просто два широких шкафа возвышаются надо мной.
Женя раньше был чуть более мясистым, в прошлом самбист, а сейчас сплошная гора мышц. Слава же вообще всегда качался, а сейчас и подавно раздулся в самом хорошем смысле этого слова.
—Вы чего? — в ответ обнимая парня, удивленно смотрю то на одного, то на другого.
—Ты еще не знаешь, — Женя осматривает меня с ног до головы и утвердительно кивает, словно утверждаясь в чем-то.
—Не знаю чего? — подозрительно кошусь на старшего, несмело придвигаясь к своей квартире.
—Заходи и оцени ущерб.
Ущерб? Господи, о чем они? Сквозь густой туман неверия я захожу в свою квартиру, где все перевернуто вверх дном. Буквально каждый шкафчик выпотрошен. Я обессилено оседаю на табурет в зале и в ужасе оглядываю бардак, учиненный тем, кто явно был заинтересован в поиске чего-то ценного.
—Надо понять, что пропало, — хриплый баритон Славы звучит за спиной.
—Я бы вызвал полицию, если это тот кадр, то надо все фиксировать, а тебе съезжать, Юля. Пока мы не разберемся во всем.
—Нет…не надо полицию, — я поворачиваюсь к парням и подозрительно кошусь на них, ощущая липкий пот по всему телу.
Моя квартира превратилась в какой-то кошмар…
— Ребят, вы что-то забирали из…его вещей?
Проходя по комнатам, я ищу, что же пропало. Парни молчат всю дорогу, только наблюдают за моими действиями.
—Звучит как-то не очень, — ехидно-злобно отвечает Женя, а Слава хрипло смеется.
—Юль, ну ты за кого нас держишь? — по-доброму смотря на меня как на неразумное дитя, спрашивает младший Шахов.
И правда, они бы не взяли ничего, опять мои неправильные выражения звучат обидно. В этом я мастак.
—Может вы случайно что-то…
—Нет, мы передали все по нужному адресу, как и было оговорено.
Я киваю, начиная перебирать вещи.
—Юль, это надо решать с полицией.
—А если мы сделаем только хуже? Он мне угрожал, ребят, а в полицию я больше не верю. Единственный выход отдать ему то, что он хочет, — прикусывая губу, я перевожу взгляд на криво висящую картину.
—Как вернуть то, что не брали, Юль?
Вот вопрос. Если я и пальцем не тронула ничего, что принадлежало ему. Даже посуду отправили по тому адресу, который нам передали еще в СИЗО.
—Мы обдумаем варианты, а тебе пока бы переехать к нам… — Женя переводит на меня внимательный взгляд, губы сложены в прямую линию. Сейчас Шахов-старший максимально напряжен.
И Данила открутит мне башку, а потом и вам, ребят. Господи, это все такой не вариант, что мне даже подумать страшно. Я буду жить у Шаховых? Да если Милохин меня просто увидит с ними, то это уже будет огромная проблема, не говоря уже о том, чтобы жить. К тому же, они давно немаленькие мальчики и живут отдельно от мамы, а это значит, что если и переезжать к ним, то жить мы там будем втроем. Картина маслом просто.
—Нет, вы что? Какой переезд. Я в своем доме и никуда убегать не собираюсь, к тому же… — я делаю паузу и понимаю, что вслух проговорить это немного боюсь, — я больше не одна.
Взгляд Жени, направленный на меня, сейчас напоминает взгляд хищника, готово броситься на свою жертву.
—Что значит не одна? Ты того мудака простила? — парень сжимает руки в кулаки, а осторожно переминаюсь с ноги на ногу.
—Нет, я в своем уме, Жень, я просто…встретила другого.
—И кого другого? — Слава стоит чуть поодаль и недоверчиво пялится на меня, пока старший Шахов достает из кармана пачку сигарет, берет одну двумя толстыми пальцами и умещает во рту.
Почему я не вижу радости на лице у своих друзей?
—Это сейчас не важно, важно то, что я больше не одна. Но нам надо решить вопрос только втроем.
—Ага, а твой новый ебырь слишком смазливый для серьезных дел, да? С другой стороны, нас-то не очень жалко, да? Че нам, всего-то спецназ, и не в таком болоте бывали, знаем, плавали.
Я застываю от обидных слов, брошенных словно острый кинжал. На какое-то мгновение мне даже хочется подойти и вмазать Жене по лицу, вот только хуже в итоге я сделаю только себе, ведь эту махину с места не сдвинуть. Как он мог такое подумать? Что значит “не жалко”? Это мои единственные близкие люди, мои друзья, и, конечно, я ими дорожу, но они военные люди, они опытнее, они в теме, а чем им поможет мальчик с серебряной ложкой во рту?
—Жек, ты на поворотах осторожнее, — предупреждающе говорит Слава, хмурясь, переводя взгляд то на меня, то на брата.
Слова застревают в горле, я проглатываю вязкую слюну и воинственно вздергиваю подбородок.
—Знаешь, я бы может и пояснила теперь, но просто уже не хочу ничего. И говорить с тобой я тоже не хочу, Шахов. Ты как был несдержанным чурбаном, так им и остался! — разворачиваюсь и резкими движениями иду в свою комнату, где начинают складывать разбросанные вещи. Нафига ему нужны были мои труселя? Что я там прятать могу, кроме своей заниженной самооценки?
Слава идет следом, прикрывает дверь и шепотом говорит мне, разъяренной фурии, скидывающей все в одну кучу.
— Юль, ты не бери в голову, мы только после задания, насмотрелись такого, что и врагу не пожелаешь. Да и Жеку ты знаешь, он всегда вспыльчивый был, когда вопрос касался тебя… — Слава мнется у двери, а я все слушаю и внимаю.
—Грубость и резкость — это одно, а несдержанность — другое. У меня есть свои мотивы, почему я не хочу никому ничего говорить, и я имею на это право, Слава!
—Имеешь, конечно, кто ж спорит. При любом раскладе мы будем придерживаться твоего мнения, но вопрос безопасности первоочередной, и я настаиваю на переезде.
—Нет, — рублю упрямо. — Мне всю жизнь прятаться? Нет! Он тут был и сам увидел, что ничего нет, снов ему приходить нет смысла, не удивлюсь, если он вообще понял, что у меня ничего нет и свалили уже из города, — на повышенных тонах кидаю аргументы, которые для Шахова-младшего совсем не аргументы.
—Юль. Я понимаю, что ты упертая, но и нас пойми, что нам просто оставить тебя тут саму?
—Я не боюсь ничего, ты знаешь, и я не сама.
На фоне хлопает входная дверь. В этом весь Женя, если ситуация не под его контролем, он срывается. И сейчас сорвался.
—Пусть проветрится, — словно извиняясь вместо брата, спокойно говорит Слава и подходит ко мне, обхватывая двумя руками и прижимая к груди. — Он хоть достойный кадр? Не как предыдущий? Нам потом вылавливать его и ноги ломать не придется.
Закрываю глаза и понимаю, что сердце упрямо твердит “не придется”, это я Славе и отвечаю.
—Нет, он хороший…я даже может вас познакомлю.
—Может?
—Он ревнивый…
—Так, это уже интересно, и к чему мне готовиться? Вернее, нам?
—Потом скажу…
В голове всплывают возможные картинки их знакомства, и ни одна картинка мне почему-то не нравится, потому что, понимая взрывной характер Данилы, мне просто страшно знакомить его с парнями. Там сразу будет мордобой, разговора не предусмотрено в этом случае.
Слава помогает мне подвинуть мебель так, как она была, складывает вещи, сваленные с полок, пока я разгребаю шкаф с вещами. На полную уборку квартиры уходит ровно час, и спустя этот самый сложный, как мне кажется, час, Женя возвращается с коробкой одной известной кондитерской. Стоит у входа и смотрит на меня нечитаемым взглядом, протягивая мне любимые шоколадные эклеры.
—Извини, — рубит коротко, потом подходит и целует в лоб. — Ты счастлива? — спрашивает как-то печально-грустно, в глазах какая-то странная эмоция, которую я никак не могу ухватить за хвост.
—Сейчас да.
Парень кивает, затем, качнувшись на пятках, идет обратно в коридор, где меня ждет целый пакет с разными вкусняшками.
—Отпразднуем приезд, а эту проблему оставь нам со Славой, пробьем по своим каналам. Но мое предложение в силе. Так мне…нам будет спокойно, — уже более миролюбивым голосом отвечает Женя, пока я несмело улыбаюсь и раскладываю легкие закуски на стол.
Хватает каких-то пятнадцати минут, чтобы все разложить и поставить чайник. И вот мы сидим, старые добрые друзья, обсуждаем какие-то вещи, тянущиеся из радужного прошлого, когда еще не было проблем, когда гремит гром среди ясного неба.
—Это что за подарочек тут такой? Я чет нихера не понял? — грозный голос оглушающе гремит в маленькой кухоньке, и без того заполненной людьми до отказу. Данила сканирует пространство, смотрит сначала на меня, а потом на парней. Скулы при этом ходуном ходят, а руки сами собой сжимаются в кулаки.
—Данила…это…привет, — мямлю как овца, честное слово, понимая, что уже все. Поздно пить “Боржоми”, почки отказали.