ГЛАВА 30
Милохин
Всю ночь не спал, даже когда наконец-то отлип от своей девочки, все равно укутался в нее как в покрывало, игрался с пухлой грудью и еще пару часов не мог успокоиться после такого-то марафона. Член стоял колом, вообще не падал, как будто виагры нажрался. Нет, я и раньше не был скорострелом, но сейчас так и подавно.
В лунном свете моя малышка смотрится крышесносно и слюноподтекающе. Мне крышак сносит просто так стоит только глянуть, а если представить и потрогать, то сразу кончаюсь в конвульсиях с дилдо в штанах.
Утро подкрадывается неожиданно, пора бы утренним сексом заняться, чтобы день начался отлично, но будить Юлю кажется кощунством. Ее тоненькая фигурка так уютно закуталась в одеяло, едва прикрывая бугорки искусанной мной до синяков груди, что только смотреть и кушать ее глазами, но никак не будить.
Тихонько встаю и двигаю в зал, где падаю на пол и начинаю отжиматься. Проветрить голову мне всегда помогал либо спорт, либо скорость. А когда второго в моей жизни не стало, я начал как ужаленный тягать железо, иногда срываясь на какой-то абсолютно неестественный ритм жизни. В зале, конечно, был и бокс. Правда не было отца, который меня этому боксу обучил, но тут нашелся и другой человек, который учил меня сублимировать по-своему. В Чехии был местячковый Бойцовский клуб в антураже знаменитой книги.
Раз, два, три, четыре, десять. Поднимаюсь и снова с высоты роста падаю на пол, жим раз и два. Мышцы жгут, но я продолжаю. Затем пресс. И снова по кругу все то, что и делаю обычно каждое утро, пока на фоне не слышатся тихие шаги, и я поворачиваю голову, чтобы узреть самое прекрасное, что мне вообще доводилось видеть в своей жизни. Юля стоит абсолютно голая в моей рубашке, которая доходит ей до середины бедра. Я замираю в планке, пожирая всю эту прелесть глазами.
—Не спится? — хриплю, делаю очередной жим.
Юля сжимает пальчики на ногах. Аккуратные такие пальчики с белой каймой на краю. Хер его знает, что это, но красиво. На ней вообще все красиво. Хоть мешок напяль сверху. Смотрит на меня, я чувствую. И мне так хочется, чтобы она все время так смотрела на меня.
—Встала на работу, — скромно улыбается та, которая ночью, войдя в раж, вытворяла такое, что я сам немного охренел, но остался крайне доволен. Все что надо было сделать, это разжечь малышку, она и показала все свои потайные стороны. Раскрылась. Моя.
—А как же зарядка с утра?
Юля смотрит на то, как я отжимаюсь, а я рад стараться, делаю это с особым пылом, сильнее и быстрее, чтобы она видела товар лицом. Труселя давно уже натянулись в нужном месте, но я продолжаю жим. Для меня и двести не предел. Юля жмется, краснеет и кусает нижнюю губу. Черт, нельзя же так, девочка.
—Я и спорт вещи противоположные, — неуверенно отвечает Юля, отводя взгляд. Поздно, я видел, как расширились твои зрачки при очередном отжимании, а я еще и мышцами поиграть успел.
Упорно продолжаю жим и все так же смотрю в ее зелёные глаза. Со мной ты со спортом будешь на «ты», малыш, потому что в сексе нужна выносливость.
—Иди сюда.
Останавливаюсь и стою в планке.
—В смысле?
—Падай на спину.
Воцаряется молчание, Юля недоверчиво смотрит на меня, а затем на себя, стараясь опустить рубашку ниже, но, черт, ты делаешь только хуже.
—Что? Нет, ты что.
—Я сказал, падай. Начнем приучать тебя к спорту.
—Нет…это будет тяжело.
—Кому?
—Ну тебе…
Едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. В ней вес с птичий пух.
—Звучит как оскорбление, учитывая, что ты совсем ничего не весишь.
Юля надсадно вдыхает, заламывает руки за спиной, отчего рубашка натягивается так сильно, что видно не только силуэт, а вообще все видно, черт возьми, и я сейчас на части разорвусь, если не окажусь внутри этой девочки.
—Хорошо, но…как?
—Просто ложись на меня, — хриплю, все еще стоя в стойке. Первая усталость в мышцах дает о себе знать, но мне срать. Сейчас нельзя упасть лицом в грязь.
Юля подходит и делает все, как я сказал. Упирается головой в мою влажную, ее локоны водопадом падают на мое плечо, а вместе с ними завораживающий и сносящий с ног запах вонзается в меня и заставляет замереть от удовольствия.
Маленькие пальчики осторожно цепляются за шею, и чувствую спиной все нужные выпуклости. Рай на земле.
—Что дальше? — спрашивает, касаясь губами уха. Блядь. Ну как тут в планке-то стоять? Если хочется перевернуть и ох…
—Держись, — с этими словами я начинаю отжиматься с живым весом на себе. Раз, два, три. Четыре. Соски упираются в спину. Чувствую каждое касание и легкое дыхание на коже, расползающееся чистым экстазом внутри меня лавиной похоти. Просто закрыть глаза и прочувствовать все сильнее, чтобы абсолютно слететь с катушек.
Меня срывает на бешеный ритм, я все продолжаю отжиматься, когда слышу едва заметный стон. И все. Дальше все переворачивается.
—Черт, я терпел, честно. Потом покупаемся! — перехватываю Юлию и плавно опускаю на пол, а сам сверху придавливаю собой.
—Ой, — визжит от неожиданности, но затем все затихает, потому что я впиваюсь в пухлые губы, и в один миг срываю с малышки рубашку. На фоне звучит стук сорванных пуговиц.
Юля входит в раж, водя руками по потному телу. Сейчас ничего не имеет значения, кроме того, чтобы поскорее очутиться внутри нее. Сам не понимаю, как одним толчком вхожу в нее и одновременно вгрызаюсь в грудь.
—Ах, — стонет Юля, цепляясь руками в волосы. Оттягивая на себя.
Не могу остановиться, целуя и поглощая ее с каждым разом все сильнее. Обоюдные стоны звучат как самая прекрасная музыка, и когда член сжимается, а малышка обмякает в моих руках, я и сам догоняюсь, но успеваю вовремя выйти. Ощущения запредельные, как будто я впервые в жизни сексом вообще занимаюсь.
Пару минут дышим так, будто марафон пробежали.
Запоздало срабатывает здравый смысл.
—Я чист. Это впервые такое.
Юля дергается, открывает затуманенные похотью глаза. Молчит, смотрит сначала на мои губы, а потом в глаза.
—Я тоже. Впервые такое. И у меня сейчас удачный день цикла.
Зрачки расширены, губы раскраснелись. Моя девочка, какая же ты красивая после секса, и до, и во время и вообще.
—То есть можно без резинки теперь? — ляя, я уже представляю, сколько всего можно будет сделать.
Юля легонько бьет меня кулачком в грудь и закатывает глаза.
—Ты хоть когда-то бываешь серьезным? От этого вообще-то дети бывают.
Ну бывают и че теперь? Почему меня эта информация не пугает в конкретной связке с Юлей?
—А я серьезно, черт возьми. Я хочу без резинки, мне понравилось. И тебе можно по дням этим, чтоб их, так чего бы и нет? И что плохого в детях?
Смотрю на свою девочку с упреком.
—Ничего, кроме как то, что это большая ответственность.
Поднимаю Рапунцель и несу в душ. Нам бы освежиться.
—Черт! Опоздаю на работу! — хлопает себя по лбу Юля, в глазах нескрываемый ужас, она в шоке смотрит то на меня, то на себя. Ну голые. Но после секса. И явно не готовы сейчас к походу на работу. В ближайшие полчаса точно.
—Без тебя пару точно не начнут, — хмыкаю, занося малышку в душ. Врубаю воду и достаю свой шампунь-гель триста двадцать один в одном, и начинаю медленно наносить эту пахнущую мужиком жиду на длиннющие волосы своей девочки. Юля замирает и смотрит на меня как восьмое чудо света, а я чертовски рад просто трогать ее. И мне хочется трогать ее волосы.
—Классные они у тебя, — вырывается само собой.
У меня вообще какой-то крышесносный трепет относительно нее. Кайфую и от пальцев ног, и от волос. Совсем с катушек слетел.
—Спасибо, — смущаясь, отвечает малышка.
Купаемся быстро, потому что нам же на работу, а мне на учебу хотя бы с радостью остался бы тут и никуда бы не пошел. Без меня как раз могут и начать, и закончить эти пары. Но только пары. Хах.
—Мне надо домой, — недовольно сипит Юля, расчесывая свою мокрую шевелюру. Завораживающая картина. Я достаю бабушкин фен и молча передаю удивленной девушке.
—Не успеем, Рапунцель. И это квартира моей бабушки, не смотри на меня так.
Она успокаивается мгновенно, но также краснеет. Приятно, когда тебя ревнуют.
—Но… а в чем я пойду?
Как в чем? Вариант только один…чтобы выглядеть офисно, а не так, как будто ты только с байка слезла и приехала после классного траха на работу.
—У меня целый шкаф рубашек, выбирай. Все они новые, а вот остальное тебе вряд ли подойдет, ну ничего, придешь в джинсах сегодня на работу. Зато меньше пялиться будут все эти молодые студенты.
Юля хмурится, возится с феном, и прежде, чем включить, грозно отвечает:
—Никто не пялится. И вообще. Ты к паре готов?
—Тебе кажется, а я вот только и мечтаю о том, чтобы зубы им пересчитать. И зачем мне к паре готовиться? Кол поставишь?
—Ты мой студент, и никаких поблажек не будет.
—Ух, мое любимое. Очень плохая училка на месте, а если я тебе другой колышек покажу, ты мне поставишь пятерку? — подхожу со спины и оставляю влажный поцелуй на ушке.
—Данила! Это не смешно.
—А мне кажется, что очень даже, — довольно пялюсь на свою фурию и тоже одеваюсь. Когда врубается фен, и мне в лицо летит вся эта прелесть. Закрываю глаза и замираю на миг от удовольствия.
Мы все-таки добираемся на работу. И по наказанию своей очень плохой училки, заходим в универ с интервалом в пятнадцать минут. Меня даже ругают, когда я «опаздываю» на пару. Очень даже охеренное чувство, ребята.