ГЛАВА 29
Юлия
Когда пульс грузно стучит в висках, а в горле расположилась Сахара, думать как-то не получается. Не тогда, когда ты видишь идеальные кубики пресса, не тогда, когда так и хочется провести по ним пальчиками, дабы удостовериться в их реальности. И явно не тогда, когда темные глаза так рьяно смотрят в твои и заставляют пылать. Серьезно, я столько не краснела еще никогда в жизни, сколько краснею с ним. Наглый. Временами грубый, но однозначно с порочными фразочками Данила доводит меня до безумия как по щелчку.
Так вот думать — это не про меня. Еще если твои ноги задраны на плечи статного парня, который прямо сейчас целует тебя туда, куда никто не целовал. Когда лавина неизведанных чувств костром поднимается вверх. Никогда никто меня так не целовал. Потому что что? Это мерзко, да и запах странный, да и сухая я по большей части, давай догоним пальцами. Как еще развить комплексы у девушки, которая купается два раза в день? Вот такие ответы придут к вам на выручку.
Не мудрено, что я даже думать не хотела о таком, но кто ж меня спрашивает?
—Данила! — из последних сил кричу, отталкиваясь, но меня словно примагничивает обратно на место.
—Рано еще, девочка, кричать будем позже, так что все соседи обзавидуются и будут кричать в ответ «НА БИС».
И хоть я должна негодовать, но смешинка так и рвется.
—И почему нет? — хрипло продолжает, тяжело дыша.
Я мнусь, стараюсь прикрыть глаза, лишь бы не смотреть на парня, но Данила поднимается, опускает мои ноги на талию и толкается вперед, чтобы перехватить подбородок двумя пальцами. Между ног все горит, как только огромная выпуклость скользит вверх-вниз. И я моментально теряюсь, как будто есть куда сильнее. Дышу рвано и смотрю в темные глазищи, поглощающие меня бездной.
—Потому что.
—Давай разъясним кое-что. Плохие девочки не кончают, помнишь? Будешь вести себя так, то так и буду балансировать на грани, но мы же не хотим такого? Нам надо так, чтобы у тебя из глаз искры летели. Так что быстренько сказала, я посмеялся и погнали дальше, — хмыкает рустам, опуская взгляд на высоко вздымающуюся грудь.
—Плохой опыт в прошлом, — коротко цежу.
—Чиво, бл*ть? — хмурится Данила и толкается вперед, сметая меня к стене. — Млять, если у него там зубочистка и комплексы, я тут причем? Тоже мне скорострел недоразвитый, опыт у нее плохой теперь. Да срать мне на твой опыт, сюда иди.
В следующий момент я понимаю, что меня распластали на комоде и навалились сверху, трусы давно слетели вместе со всеми комплексами. Воздух из легких выкачался умелыми грубыми нежными касаниями и жесткими поцелуями, когда все огнем печет. Жалящие касания скользящими движениями спускаются ниже вслед за горячими поцелуями и проворным языком, что обводит невидимые узоры по испепеленной коже.
Я выгибаюсь, теряясь в этих острых ощущениях, а когда язык плавно обводит лобок и спускается ниже, полустон вырывается из горла.
—Господи…
—Можно просто Данила Великолепнейший, — выдыхает и нежно целует лепестки, движения плавные, но нарастающие. С каждым рваных вздохом, я понимаю, почему девушки так любят это. Как же хорошо я это понимаю, вцепившись одной рукой в твердую поверхность комода, а второй в спутанные волосы парня, издавая при этом что-то нечленораздельное. Данила прикусывает губу, а затем слизывает, и я чувствую нарастающий жар внизу живота, все еще не веря, что такое возможно.
—А ты не хотела, малыш, — хрипло шепчет и от этого звука по телу проходи волна из мурашек.
Поглаживающие движения в бедрах усиливаются вместе с возобновляющими поцелуями по внутренней поверхности. Когда Данила снова касается меня там, я стону от удовольствия, в которое меня кидает словно с обрыва, плавность сменяется скоростью, грубостью, и так это мне приятно, что все вокруг размывается, остаются только голые чувства, вырванные с корнями. И сейчас все под напряжением искрит, когда наконец-то язык заходит в меня глубже, и я нахожу освобождение с именем Данилы на устах.
—Первый пошел, полет нормальный, прием.
Я с трудом распахиваю глаза, чтобы напороться на самодовольный вид Милохина, облизывающего так, словно он кот, объевшийся сметаны.
—Ох, — мои ноги вибрируют, а судорога хватает икру, и я резко дергаю ногой, от чего Данила хрипло смеется и перехватывает ее.
—Ты чего дерешься. После оргазмов у тебя всегда так?
Морщусь и щипаю себя за икру.
—Судорога схватила.
—Моя ты сладкая, иди сюда, я тебя спасу.
Данила делает что-то, и меня плавно отпускает. Так и остаемся в объятиях друг друга. Я делаю глубокий вдох, а парень тем временем расстегивает лифчик.
—Не думала же ты, что мне этого хватит?
* * *
Подрагивающими конечностями я представляю собой осьминога. Вот это сейчас точно я. Данила недолго думая, подхватывает меня на руки и несет куда-то вглубь квартиры. Помещение довольное просторное, но все что вижу перед собой, это парень с темными глазами, который так и норовит заглянуть ко мне душу. Мне немного стыдно и неловко, потому что я и понятия не имела, что это может быть так. Дожить до своих лет и не знать, по сути, ничего, это просто катастрофа! Вселенского масштаба, я столько пропустила, что хочется локти кусать да выть волком.
—Прекрасная девочка, красивая, нежная, чувственная, моя, — продолжает шептать Данила, укладывая меня на холодные простыни. По телу скользят мурашки, пробирающие до самого нутра. Ноги все так же обвиты вокруг узкой талии, а между ног настолько влажно, что даже прохладно становится.
—Ох, — рваный стон вырывается из горла, когда Данила поцелуями начинает прокладывать дорожку от шеи и до груди, освобождая и без того напряженную от возбуждения плоть наружу, обхватывает сосок, слегка прикусывая. Ладони удерживают меня на месте, потому что сейчас внутри творится целый ураган из самых разнообразных чувств, сносящих мне крышу и поглощающих мой здравый смысл, от чего я ворочусь как в бреду.
—Приятно же, малыш, — парень облизывает сосок, а затем дует на него, от чего по телу проходит предательская дрожь очередной волны возбуждения, а внизу живота разливается лава. Пальцы на ногах скручиваются, а вся я начинаю пылать от макушки до кончиков пальцев. Поцелуи продолжают сыпаться на разгоряченную кожу, оставляя невидимые отметины глубоко внутри меня, еще и еще. Снова рваный стон и тяжелый полухрип, шорох простыней и до безумия нежные касания на коже.
Сквозь патоку заполонивших меня ощущений, я начинаю сама плавно вести онемевшей рукой по широкой спине, пальцами обводя напрягающиеся при этом мышцы. Красиво. Наощупь невозможно приятно чувствовать силу под слабыми пальцами нежной руки.
—Расслабься, все хорошо, я буду нежным. А затем грубым. Тебе понравится.
Я растекаюсь от приятного баритона, пока все тело плавно погружается в экстаз. Бедром уже ощущается ничем не скрытая массивность возбужденной плоти. Слышится шорох фольги, пару секунд возни и между ног пульсирует эрегированный член. В комнате полумрак, только слабый свет уличных фонарей несмело скользит по нашим телам, оголяя силуэты, подставляя немыслимые картинки слившихся воедино тел.
Первый толчок как в первый раз. Странная боль заставляет меня вздрогнуть.
—Что такое?
—Все хорошо, подожди, пожалуйста, дай привыкнуть, — сиплю в ответ, силясь расслабиться, но у меня так давно не было, что кажется, будто бы там все заросло уже давно.
Данила замирает, а меня всю буквально разрывает на части, это боль на грани наслаждения и наслаждение на грани боли. Проходит пара минут, и Данила плавно входит, затем плавно выходит и изо рта мимо воли вырывается:
—Данила…
—Можно просто его Святейшество, — хрипло шепчет в ответ, опускаясь к груди и оставляя влажный поцелуй, затем еще и еще. Каждый толчок сопровождается жалящими поцелуями груди, или мягкими покусываниями кожи. Вспотевшие от возбуждения тела бьются друг о друга, оставляя в пространстве стойкий запах возбуждения и нетерпения.
Данила резко останавливается и переворачивает меня так, что теперь я сверху, резко рывок, и член заходит в меня максимально глубоко, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности.
—Ах, — цепляюсь руками за мощную грудь, соскальзывая по мокрой коже.
—Давай сама, девочка.
Опыта у меня с гулькин нос, но я начинаю двигаться, четко считывая, какие именно движения нам обоим приносят удовольствие. Сносящее голову, разрывающее на части и заставляющее полыхать в невозможном наслаждении.
—Умничка, наклонись ко мне, — слышу приказ и делаю ровно так, как мне говорят. Сверху ложусь на накаченную мужскую грудь, ощущая, как волоски щекочут искусанные и зацелованные соски, оставляют невидимый след Данилы на мне.
И с этого момента меня грубо обхватывают двумя руками, пригвождая к месту. Начинается сумасшедший бег, иначе не назвать, громкие шлепки потных тел разносятся эхом в наполовину пустой комнате, хриплое обоюдное дыхание разрывает легкие на части, и все это прерывается только рваными поцелуями, покусываниями, жалящими касаниями. Капельки пота стекают по лбу и оседают на мужской груди, моментально смываясь обезумевшим трением, возносящим до небес.
—Черт, да! — Данила грубо отрывает меня от себя и поднимается сам. Теперь мы смотрим друг другу в глаза, но я все так же сверху на нем, а внутри пульсирующий член, и все тело словно в огне.
Парень обхватывает двумя руками мою грудь и тянет на себя, врываясь в меня очередным толчком. Я откидываю голову назад и цепляюсь двумя руками за его накаченные бицепсы. Так запредельно хорошо, что в голове ноль мыслей. Просто ноль, я не хочу ни о чем думать, кроме как о том, насколько мне сейчас хорошо с ним здесь и сейчас. Просто быть и чувствовать себя настолько желанной.
Позы сменяются одна за другой. Я не чувствую ног и начинаю понимать, что завтра не смогу ходить, разве что с растопыренными ногами и то недолго.
По спине проходит очередная судорога наслаждения, и все внутри разрывает меня на части, я кричу как обезумевшая, устало опускаясь на мужскую грудь. Я кончила, а он еще нет.
—Нет, малыш, какой спать, ты что. Мы же только начали.
ؙ—Начали пару часов назад, — посмеиваясь отвечаю я, все еще не веря, что можно так долго этим заниматься.
Данила обхватывает мое хиленькое тельце и плавно выходит, переворачивая меня на живот и подставляя подушку под него.
—Раздвинь ножки, сейчас будет совсем по-другому, обещаю, — мягкий поцелуй оседает на пояснице, а затем две широкие ладони опускаются на ягодицы. Секунда и резкий толчок выбивает весь воздух из легких. Я с силой прикусываю подушку, а сама разлетаюсь на части, понимаю, что с одного толчка меня на части порвало.
—Что уже? Идем на рекорд? Раз семь сделаем сегодня, — самодовольно отвечает Данила, продолжая грубо вонзаться в меня, одновременно поглаживая и шлепая кожу ягодиц. Сминая. Щипая с каждым толчком. Вибрация сковывает мое тело, заставляя лишь сильнее раздвигать ноги и двигаться навстречу этому безумному ритму.
Гортанный хрип доносится до уха, Данила делает очередной толчок и присвистывает, опускаясь на меня сверху. Оба дышим надсадно. Так что в горле все печет.
—Я не смогу пойти на пару завтра.
—Сможешь, я тебя повезу.
—Я серьезно, Данила.
—Привыкай, я тебя хочу постоянно, это только первый раунд, — переворачивая мое неспособное к движению тело, отвечает Данила, впиваясь соленым от пота поцелуем в губы.
Я плавно веду руками по мускулистому телу и прижимаюсь сильнее, обхватывая ногами узкую талию. Звук сердцебиения сливается в единый барабанный бой. Синхронизация прошла успешно.