ГЛАВА 24
Милохин
Тяжело сдерживаться, чертовски тяжело, особенно когда хочется свободно прижимать свою девочку и целовать у всех на виду. Чтобы каждая собака сутулая понимала, что это девочка моя. В остальное время вне универа я как свихнувшийся нарик, ныряю носом в ее распущенные волосы и задыхаюсь от наслаждения, сковывающее все тело. Перманентный стояк рядом с Юлей — дело секунд, только подумал, и он уже готов. Получите и распишитесь, так что приходится отвлекаться хоть немного и дрочить в туалете, как малолетка.
С ней хочется иначе.
Цветы, конфеты и все это. Да, я начитался всяких умных статеек в интернете. Но самое главное, мне самому хочется, и, если моя девочка от этого будет улыбаться, я буду самым счастливым говнюком в мире.
А еще сложнее сдерживаться, видя эти похотливые взгляды недопидарков в низко посаженных штанах. Я вижу, как они на нее смотрят и только за это хочу вырвать им яйца и скормить в сыром виде. Особенно один тут есть, вечно вопросы задает и на себя внимание обращает. Не нравится он мне. И взгляд его не нравится. Никто. Не. Может. На. Нее. Смотреть. НИКТО.
Вот так и думается мне, что я стал чертовым психом или сталкером, потому что буквально плетусь за Васей, куда бы она ни пошла. Она может даже не подозревает, или знает, но молчит. Рапунцель со мной по большей части вообще молчит и только краснеет, как спелая клубничка, так бы и облизал. И вот опять. Дэн, бл*ть, да сколько можно с пары по философии отрываться в туалет? Реально подумают, что тебя срачка. Не понос так золотуха, чес слово.
Это уже смахивает на психическое расстройство, но мне жизненно важно привозить ее на работу и увозить с нее, мне нужно это. На все мало-мальские попытки от меня отделаться я реагировал сначала ровно, потом с юмором, а потом и вовсе чуть ли не ночевал у нее под домом, ясно давая понять, что пути назад нет. Ровно с того момента, как увидел в ее глазах отклик, она навсегда уже увязла во всем, что связано со мной. Меня не остановить, это уже точно.
Рубашку еще напялил эту, клялся и божился, что в жизни не надену эту хреновину, и что?
«Ты так похож на отца в этой рубашке, тебе так идет классика», говорила мне мать, вот только нихрена подобного, я ни капли не похож на этого мудака, с которым мы все-таки договорились на встречу в злополучную пятницу. Бабушке слово дал? Дал. Вот и держи, как бы омерзительно от этого тебе ни было.
А что до рубашки. Я поехал на квартиру Милохина, откопал в закромах ужас и напялил его. Что самое странное во всем этом…мне понравилось. Наблюдать, как загорается взгляд Юли, как расширяются ее зрачки. Когда мы смотрим на то, что нам нравится, зрачки расширяются. Это так? Так. У нее они перманентно большие, а я от этого тяну придурковатую лыбу.
Приплыли. Конечная.
Пара заканчивается, я выныриваю из общего потока студентов, чтобы попасть на самые главные занятия. Английский… а что до студентов, теперь меня боятся, уважают, но боятся, а мне норм. Тот, кому фейс подрихтовал, так вообще десятой дорогой обходит, правильно, знай наших. Зато теперь никаких слухов. Тишина. Я спецом сажусь сзади, чтобы видеть все и слышать также все. И практически радуюсь жизни, изредка выхватывая полные волнения глаза Юли. Переживает, видно, но тебе нечего волноваться, малыш. Не тогда, когда я за всем слежу.
—Юлия Михайловна, — пара только закончилась, а уже знакомый лысый педрила подкатывает к ней. Слишком близко он стоит к ней. Буквально нарушая личное пространство моей девочки. Она рационально ведет себя и делает шаг назад. Мне отсюда не слышно, зато видно, как глаза Рапунцель бегают от парня ко мне и обратно. Ну уж нет, пока он отсюда не высморкается, я не выйду из аудитории. Че он ей там чешет? Может ему глаза выколоть? Чтобы не смотрел на нее так. Аудитория тем временем пустеет.
Договор у нас имелся такой, что в стенах университета мы ведем себя как преподаватель и студент, но не тогда, когда к ней нагло липнет вот такой утырок. Я, бляха, все вижу. Малышка бегло ему отвечает, хватает сумку и вылетает из аудитории, а я подхожу следом. Сечет фишку, умница, дальше ход за мной.
—Слышь, додик, свалил с дороги, — толкаю придурка в бок, отчего тот заваливается на парту.
—Ты больной? — звучит в ответ недовольное бурчание, ну что ж. Ты сам напросился.
—У меня и справка есть, хочешь проверить? — улыбаюсь, хватая парня за грудки и поднимая его двумя пальцами.
—Отпусти меня, псих.
—Смотри, ты ведешь себя ХОРОШО и больше не смотришь куда не надо, не отсвечиваешь в общем-то, — делаю акцент на слове «хорошо» и смотрю на место преподавателя, — а я тебя больше не трогаю, так уж и быть. Есть и другой вариант, ты ведешь себя плохо, — хватаю за голову нашего особо умного и резко направляю в гладкую поверхность парты, — и я размазываю тебя как паштет по асфальту. Какой вариант выбираем?
Визг разносится по аудитории, но наш храбрый умник с мотней отрицательно машет головой, пытаясь вырваться.
—Отпусти меня, отпусти! Я ничего не хотел.
—Я так и понял. Сразу бы сказал.
Отпускаю его и ухожу, почти довольный собой. Почти. Пока не увижу свою девочку не успокоюсь, а сегодня у нас свидание, так вообще красота, я готовился. Я, мать вашу, всю голову сломал, куда бы ее сводить, чтобы удивить, так что я готов. На все сто.
Но прямо возле аудитории сталкиваюсь лицом к лицу со старой знакомой, которую никак не получалось выловить. Ольга Павловна появляется как будто из воздуха. Она смотрит на меня оценивающе и судорожно улыбается, затем на лицо вновь опускается маска равнодушия.
—Ольга Павловна, а у меня к вам как раз есть разговор, — подхожу ближе к этой похотливой сучке, мечтая заклеить ей рот скотчем. И правда ведь, домой ездил, в универе никак не мог выловить, то ее уже нет, то еще нет, а тут получите подарок и распишитесь.
—Я думала, что не вхожу в список ваших дел, — ехидно скалится, опуская взгляд.
—Ооо с этим делом только к вам. Вы что. Я даже пытался вас найти, но увы и ах.
—А что меня искать? Я, конечно, уезжала на конференцию, но вот уже пару дней как на месте, заходи и говори, что называется, — кривится и прикусывает нижнюю губу. Вообще по идее это должно смотреться горячо, но у нее получается мерзковато. Собственно, она вся такая. Так что даже не удивительно.
—Есть разговоры, которые не терпят свидетелей, знаете ли. Там только двое должны быть.
Вот теперь взгляд Падловны загорается особенным огнем, она перехватывает мою руку и тянет в противоположную сторону, где находятся совсем малопопулярные аудитории.
Я знаю, как решить с ней вопрос раз и навсегда. И ей лучше согласиться на все, иначе не посмотрю, что она какая-никакая женщина и буду играть грязно.
Но стоит только нам зайти в аудиторию, как меня пришибает к стенке таким напором, что буйвол бы позавидовал. От неожиданности даже не сразу осознаю, что эта мелкая сучка вообще на такое способна: оттащить чувака на три головы выше себя самой. Но, кажется, все происходящее мне по чуть-чуть становится понятным.
—Так о чем ты хотел поговорить? Я открыла к разговору, — наманикюренная рука нагло вьется вдоль тела, но я стою не двигаясь.
—О том, о сем. Есть предложение, от которого вы точно не сможете отказаться, — тяну лыбу, прищуриваясь своими глазами, обрамленными коровьими ресницами. Я знаю, как нужно ими хлопать, чтобы бабы растекались, вот только на кого надо это сразу не подействовало, пришлось брать штурмом. В этом и еще во многом другом и заключается прелесть моей девочки.
—Да, у меня тоже есть предложение, — убойный аромат ядреных духов резко стягивает мне глотку. Ля, как можно так вонять. Дорого вонять?
—И какое? — продолжаю этот цирк с конями, вернее с главной конякой в главной роли.
—Я, кажется понимаю, чего ты хочешь. Так вот, я согласна. Не трогать твою Гаврилину, вообще для меня это скорее развлечение. Бесят правильные до мозга костей, но как только появляется интересный вариант, их правильность расползается по члену выгодного варианта.
Я прихлопываю рот, из последних сил сдерживаясь, чтобы не скинуть с себя руки этой мразоты. Да она даже мизинца не стоит моей девочки. Ей до Юли еще ползти и ползти, не факт, что доползет.
Мышцы напрягаются как по щелчку, как только она опускается ниже, все еще извиваясь вдоль меня. Пару минут. Мне надо больше подробностей.
—Так, а у тебя какой интерес? Да, она красивая, но не больше. Вряд ли такого парня, как ты, сможет удовлетворить такая, как она.
Я хмыкаю, в уме представляя, что все разы Юля меня возбуждала, даже не прилагая особых усилий. Просто она есть, и стояк есть. Вот и весь секрет, и это при условии, что большую часть времени я возбуждался от ее гнева, а то и, вовсе не видя свою красотку. Эта же сейчас практически залезла на меня, а в штанах полный штиль. Оскорбление просматриваю, так что терпение лопается:
—Иногда лучше молчать и сойти за умного, слышала такое? — шиплю в ухо пиранье, скидывая с себя наглые клещи.
—Вот ты какой. Наверное, и любишь, чтобы было жестко?
—Этого тебе никогда не узнать, а вот жене проректора будет очень интересно увидеть, как ее муж утешается в объятиях лучшей подруги. Как думаешь, ты быстро вылетишь из этого университета, или тебя сначала на комиссию по несоответствию отправят? — складываю руки на груди и склоняю голову. — Я думаю, что она тебя самолично размажет. Еще бы…дочь министра образования. Подумай хорошенько, Олечка, надо ли тебе это.
Скольжу мимо замершей фигуры. Эффект достигнут, и внутри все ликует. Вот так, не надо играть с теми, с кем игры чреваты. Одним выстрелом двух зайцев, перебежавших мне дорогу, удастся прихлопнуть.
—Ты не посмеешь…
—Если Юлия Михайловна в стенах этого университета пострадает по абсолютно любой причине, пусть даже напрямую не связанной с тобой, я все равно буду рассматривать в этом твое полное участие, а затем дело за малым: отправить маленькую флешку прямо в руки дочки министра и ждать с попкорном шикарного представления. У меня будут места в первом ряду, — голос затихает, а по нечитаемому лицу Падловны понятно, что она все уяснила, более того, крепко испугалась. Такой испуганной увидеть подобного человека дорогого стоит.
—Ты… Ты…Сволочь.
—И не отрицаю этого факта, даже горжусь, детка, — приподнимаю подбородок это сучки и смотрю в искрящие ярости глаза, но Падловна вырывается и резко разворачивается, направляясь прочь из аудитории.
Кадры там зачетные, не поверит только полная дура, а дочь министра дурой не является. Вот ревнивой собственницей вполне да.