Джессика

Во время школьного обеда ко мне подбегает Линда и спрашивает:

– Джесс, ты уже слышала, что Дин пришел в себя?

– Что? Серьезно? – стараюсь спрятать свой испуг. Линда этого не замечает или не обращает внимания и продолжает:

– Да, и он подает в суд на Алекса. Кажется, Алекс замешан в том, что с ним случилось.

– И как он? Он в порядке?

Наверное, я больше спрашиваю про Алекса, чем про Дина. На этого ублюдка мне плевать.

– Кажется, не очень. Я мало что знаю. Вроде у него что-то с позвоночником. И ему предстоят еще операции. Ты поедешь к нему? Вы же неплохо общались.

– Да, возможно, – натянуто улыбнулась я. – А про Алекса ничего не знаешь?

– Его задержали. До выяснения обстоятельств.

– Черт...

До конца дня я пыталась решиться на то, на что в здравом уме вряд ли кто решился бы на моем месте. А именно, поехать к Дину.

И вот я стою перед больницей на ватных ногах.

Минут тридцать мне понадобилось, чтобы набраться смелости и войти только в больницу.

Подхожу к медсестре и строю из себя несчастную девушку. Слезы выдавливать не приходится, у меня глаза и так постоянно на мокром месте. Я только-только начала справляться с этим состоянием.

– Здравствуйте, – говорю медсестре с влажными глазами. – Мой парень Дин Говард пришел в себя, и я очень хочу увидеть его.

– О-о, милая. Подожди, я проверю.

Я жду, шмыгая носом, и через минуту она говорит, где он и сколько у меня времени. Только что ушли его родители, и ему нужен отдых. Сегодня ему еще предстоит операция.

Я встала у двери его палаты. Сердце так стучит, что, наверное, Дин вот-вот услышит этот стук.

4... 3... Считаю и, дойдя до 1, открываю дверь. Дин лежит с фиксатором на шее, при этом лежит на животе в странной позе и еще с какими-то железными штуками, торчащими от поясницы. Я настолько удивилась этому виду, что забыла, зачем пришла. Он не может меня видеть, но слышит, что кто-то зашел и стоит рядом.

– Кто это? – спрашивает он у меня.

От его голоса мое тело снова налилось свинцом, как в ту ночь. Только теперь от страха. Хотя сейчас вряд ли он что-то может сделать мне. Я набираюсь смелости и подхожу к нему. Сажусь на корточки так, чтобы он видел меня. Сразу вижу на его лице «работу Алекса». Черт... Нормально он его обработал...

– О, Джесс. Как мило, что ты пришла навестить меня после того, что твой гребаный Алекс сделал со мной.

– Я пришла не для того, чтобы разговаривать с тобой или жалеть тебя, – мой голос звучит гораздо смелее, чем то, как я чувствую себя сейчас. И я продолжаю:

– Ты должен отменить иск.

– Нихрена подобного, – стонет он. – Этот урод будет гнить в тюрьме. Знаешь, он не остановился на избиении. Решил, этого мало. Он еще испортил тормоза в моей тачке. Я вообще мог сдохнуть!

– Если ты не отзовешь свой иск и Алекса не отпустят сегодня, я подам иск на тебя об изнасиловании. И если ты забыл, я не совершеннолетняя! Мне самой посчитать, сколько тебе грозит сидеть в тюрьме, или сам посчитаешь?

– Прошло уже слишком много времени. Тупая ты сука. У тебя нет доказательств.

– Вообще-то не настолько много времени. У меня не сошли еще некоторые синяки. По их цвету можно определить, когда я их получила. А гинеколог подтвердит травмы. Мне до сих пор больно сидеть, мерзкий ты ублюдок! А машину, наверное, ты не успел до аварии сдать в чистку. Даже если она всмятку, эксперты найдут мою ДНК. Ведь я залила все рвотой, а еще должна быть кровь.

– Гребаная ты сука! – шипит он. – Это ни черта не доказывает, у тебя должны найти следы моей спермы. А для этого точно слишком поздно. И я использовал презерватив!

– Может быть. Но знаешь..., какое у меня 100% доказательство? Это твое признание.

– Я никогда в этом не признаюсь. А когда меня починят, я тебя так отрахаю, что до конца жизни будешь ездить на каталке! Запомни это! И мне срать на угрозы твоего любимого!

Поднимаюсь на ноги и беру телефон со стола, который стоял рядом. Руки так дрожат, что чуть не роняю телефон. Нажимаю стоп на записи звука и включаю ему, присаживаясь назад на корточки. Хочу видеть его лицо. И когда он слышит свой голос на записи, его глаза, кажется, вылезут из орбит. Он что-то шипит и хрипит, слюни начинают течь из его рта.

Когда закончилась запись, произношу спокойным тоном, честно, не понимаю откуда силы говорить так спокойно:

– У тебя времени три часа. Если сегодня Алекса не выпустят, я пущу в ход эту запись. Мало тебе не покажется. Если ты посмеешь навредить мне, эта запись опять окажется в полиции. Я оставлю у кое-кого копию. И этот человек позаботится о том, чтобы ты сел за решётку. За убийство и изнасилование ты сядешь не меньше, чем на пожизненное. Не лезь больше ко мне! Если у тебя есть вопросы к Алексу, решай эти вопросы напрямую с ним!

На этом я встаю и выхожу из палаты. Пройдя несколько метров, меня начинает тошнить. И кажется, я сейчас потеряю сознание... Темнеет в глазах, в ушах закладывает, а желудок сейчас вывернется наизнанку.

Чувствую чьи-то руки, какая-то суматоха, а потом резкий запах в носу. В глазах начинает светлеть, и теперь я вижу хорошенькое лицо медсестры.

– Мисс, вы как? Вам лучше? – обращается она ко мне.

В ее руках раствор. Наверное, от него такой резкий запах. В ушах начинает звенеть, и я могу хоть что-то сказать:

– Да, спасибо. Уже лучше. Просто перенервничала.

– Вы уверены? Может, вам прилечь?

– Нет, я тут немного посижу.

– Вот, возьмите. – Она капает раствор на марлю и дает мне. – Если вам снова станет дурно, поднесите к носу. Только не слишком близко. Мне нужно кое-кого проверить, и я сразу вернусь.

– Спасибо.

Она убежала, а я смотрю на марлю и подношу к носу больше из любопытства. Да, это определенно тот запах. Смотрю, куда ушла медсестра и вижу, что в палату к Дину. Надо уходить, что я и делаю.

Выйдя из больницы, набираю сообщение Алексу:

«Как только сможешь, позвони мне!»

В течение следующих нескольких часов время тянется бесконечно долго. Я не знаю, чем занять себя, чтобы не смотреть в телефон каждые несколько минут. Только уже поздно вечером вижу звонок от Алекса:

– Ты дома?

– Да.

– Сейчас подъеду.

Не жду, когда он приедет, выбегаю к воротам и стою у дороги. Вскоре слышу рев двигателя. Как только он останавливается, я сажусь в машину.

– Я так понимаю, ты как-то замешана в том, что меня внезапно отпустили? – спрашивает у меня, снова срываясь с места, как только я закрыла дверь.

Я молчу на его вопрос.

– Видимо, да. Что сделала? – Набирает скорость и мчится в неизвестном для меня направлении. На спидометре стрелка постоянно в радиусе 180 км. Смотрю на него, не могу понять, злится или нет? Только не понимаю причину. Интонация его голоса говорит, что он хочет получить стопроцентные ответы. И я тихо отвечаю:

– Ездила к нему в больницу...

– Типа ты просто попросила его отменить иск и он согласился? Джесс, я не идиот.

– Ты сейчас на что намекаешь? – с подозрением смотрю на него.

– Я не знаю о чем думать! Он меня ненавидит. И сейчас у него есть возможность отомстить мне. И вдруг ты с ним поболтала и он передумал!

– Алекс, ты идиот? Я заставила его отозвать иск через шантаж.

Включаю запись на телефоне и смотрю на Алекса. Как только запись закончилась, говорю:

– Он не знал, что я записываю. Если бы он не отозвал иск против тебя, я пустила бы в ход эту запись. И эта запись моя гарантированная безопасность.

– Почему ты не хочешь подать на него заявление? – спрашивает уже спокойно и сбрасывает скорость. – Все было бы намного проще. На хрена этому ублюдку ходить на свободе?

– Во-первых: я не хочу, чтобы родители знали. Я тебе это уже говорила. А если я подам заявление, конечно, им сообщат. Я ведь несовершеннолетняя. И потом, каждый день видеть этот взгляд полного сочувствия я не выдержу! Постоянно слышать вопросы о том, как я держусь, предложения сходить к психологу. Тому же собирается нормальный такой список людей, которые начнут жалеть меня! А я ненавижу жалость! Знаешь, жалость - это самое ужасное чувство, которое можно дать кому-либо! - Сказав это на одном дыхании, я замыкаю руки в замок на груди и смотрю в боковое окно. И решила еще добавить: – К тому же, пока ему есть что терять, тебе ничего не грозит.

Мы приехали к пляжу. И я сразу выхожу из машины, мне нужно пройтись. Алекс идет за мной, накидывает мне на плечи свою кожаную куртку. Потом он остановил меня и обнял за плечи и говорит:

– Спасибо..., хотя тебе не нужно было вмешиваться. У него нет доказательств против меня.

– Тогда... ночью, когда я была у тебя, ты пришел... – Отстраняюсь и смотрю ему в глаза, продолжая: – Алекс, у тебя был жуткий вид.

– Да, на это он мог подать. Я не слабо навалял ему.

– Ты подстроил его аварию? – Хочу, чтобы он мне рассказал, не собираюсь верить Дину.

Чуть отступаю от него, чтобы лучше видеть его лицо. Мои волосы трепет ветер и локоны постоянно перед лицом, но я не обращаю внимания на это.

– Джесс, тебе не надо это знать. Ясно?

– Почему? Это ведь из-за меня! И не говори, что мир вокруг меня не крутится. Ты это сделал из-за меня!

Алекс снова подходит ко мне, беря в руки мое лицо, убирая непослушные волосы.

– Да, из-за тебя. Я надеялся, он сдохнет. Но он живучий гад.

– Алекс! Так нельзя! – делаю шаг от него, запуская пальцы в волосы.

– А на что ты рассчитывала? Что при очередной встрече я куплю ему пиво, и мы будем весело обсуждать футбол? Мы ненавидим друг друга!

– Алекс, одно дело, когда ты портишь ему жизнь в плане учебы и проблем у родителей. Но это уже убийство..., – говорю шепотом.

– Это не убийство, это несчастный случай. К тому же не я лично все сделал.

Я запахиваю куртку крепче, просовывая руки в рукава, и молча смотрю на океан. Сегодня он очень шумный... Люблю этот звук.

– Джесс..., если бы я не любил тебя, то ничего не стал бы делать...

– Что? – мне послышалось? Я уставилась на него, а он смотрит, не отводя взгляда от меня. – Что..., что ты сказал? Ты меня любишь?

– Для тебя это такая большая новость? Зачем бы я так жопу рвал из-за тебя в обратном случае. Ты как будто не задумывалась об этом.

– Я думала, что ты просто спятил на мне.

– По своей сути это одно и то же, – ответил с улыбкой.

– Но... как? Алекс, когда?

– Да сам не знаю... Наверное, когда мне пришлось насильно вести тебя к Линде. А полностью это понял, когда ты приезжала к Джейсону. Я тогда пришел с Блэр, а ты начала меня опять бесить, целуя Доминика.

Не знаю, что сказать... Я гнала эти мысли прочь из головы. Я так долго хотела этого, что просто боялась, что он никогда меня не полюбит. Это разбило бы меня, и проще было гнать эти мысли. А теперь как будто доской по морде ударили с надписью «Я люблю тебя».

Крепче кутаюсь в куртку и не смотрю на него. Мне нужно немного времени, чтобы осознать это. Даже не знаю, что сказать ему в ответ на это? Мне тоже нужно признаться в своих чувствах?

Алекс подходит ко мне и поднимает мое лицо за подбородок, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Джесс, упрямая ты девчонка. Я знаю, что ты тоже любишь меня. И уже давно.

Смотрю на него и думаю: откуда он это знает? Я точно не говорила и не давала повода так думать. Вроде бы... И сейчас я очень хочу, чтобы он меня поцеловал так, как никогда не целовал.

– Поцелуй меня, – шепчу, смотря в его красивые глаза. Но он отвечает мне с улыбкой:

– Нет. Больше ты от ответа таким образом не уйдешь. Скажи, что ты чувствуешь ко мне?

Сердце стучит так быстро... Дыхание частое. Всего три гребаных слова! Почему такая паника?! Я же знаю, что это так.

– Ладно, – усмехнулся, смотря на меня. – Я получил свой ответ. Скажешь, когда будешь готова.

Наклоняется и целует меня. Нежно и ласково, именно так, как я хотела. Так что можно забыть себя в этом поцелуе. Потом отрывается от меня и говорит:

– Не хочу быть конченным романтиком, но должен кое-что спросить.

– Я не пойду за тебя замуж. То, что я вытащила тебя из тюрьмы, еще ничего не значит. – Сказала с улыбкой. Его это рассмешило.

– Хотел спросить кое-что другое. Будешь снова моей девушкой? На этот раз всё будет нормально. И никаких секретов.

– Обещаешь?

Он только улыбнулся, а я говорю:

– Кажется, я конкретно поплыла мозгами...

– Это значит да? – спрашивает с улыбкой. От его выражения лица мне стало смешно.

– Ну..., больше да, чем нет, – отвечаю с улыбкой.

После моих слов он счастливый, притянул меня к себе и поцеловал. А потом спрашивает:

– Я был уверен, ты пошлёшь меня.

– Сама не знаю, почему не послала. Ты столько ошибок наделал, что мне стоит передумать и отказать тебе.

– Тогда давай ты не будешь думать об этом. Я всё равно не отстану от тебя, – сказал с улыбкой и снова поцеловал. А после поцелуя спрашивает: – Может, съездим к Джейсону?

– Хорошо.

Приехав к его дому, с удивлением замечаю, что машин нет, музыки тоже. А зайдя в дом, увидела из всех гостей только Кэти. В доме чистота и совсем нет запаха курева.

– Не знала, что у тебя бывают передышки от вечеринки к вечеринке, – говорю ему, заходя в гостиную, где они сидели в обнимку и, скорее всего, целовались. У Кэти порозовели щеки, а Джейсон скромно пожал плечами. И у него разбита бровь... Боже мой, он постоянно в ссадинах. Я наклонилась к Кэти и поцеловала ее в щеку, обняв за плечи.

– Да что с тобой? Даже ничего пошлого не скажешь? – спрашиваю у Джейсона.

Но он ничего не отвечает, просто смотрит на меня и продолжает обнимать одной рукой Кэти. Я поворачиваюсь к Алексу:

– Алекс, мы тут лишние. У птичек свидание.

Алекс ухмыляется и говорит:

– Ясно, все с вами, Джесс, поехали ко мне.

– Ладно. – Невольно бросаю взгляд на Джейсона, и он мне подмигивает.

– О Боже, Джейсон! Ты все-таки не можешь обойтись без этих намеков. Я так и знала!

Слегка шлепаю его выше локтя.

– Так, забирай свою чемпионку и проваливайте. Займитесь сексом уже наконец-то. – Улыбается голливудской улыбкой.

– Да пошел ты, – говорю сквозь смех Алекса.

Приехав к Алексу, сразу поднимаемся к нему в комнату.

– Ну вот, а я думала, что больше тут не появлюсь, – снимаю куртку и поворачиваюсь к Алексу.

– Я тоже так думал. – Подходит ко мне близко и нежно прикасается губами к моим. Практически сразу отстраняется и говорит:

– Джесс, подожди несколько минут. Мне нужно в душ. Я же весь день сидел в участке.

– Хорошо, – отвечаю я и наблюдаю, как он уходит за дверь.