Бархатные грехи.

Винсент Вандербильт

— Ты спец в девушках, а я — в любви, видишь разницу? — Крис сложил руки на груди. — И ты, друг мой, полнейший дебил.

— Чего? — я нахмурился.

— Дебил, — повторил он, — кретин, болван, дегенерат...

— Да понял я, заткнись уже!

— Злись, сколько влезет, Вин, но чем раньше ты поймёшь, что не в деньгах счастье, тем лучше, — он ушёл мыть кружку, а я остался сидеть за столом.

Деньги — неотъемлемая часть счастья. Слова отца.

Ирония в том, что он сразу раскусил ситуацию. Спросил, уверен ли я, что она та, за кого себя выдаёт. И я ответил,что да.

Меня тогда возмутил этот вопрос. А сейчас понимаю, что старик знал, о чём говорил. Всё-таки жизнь повидал, шестой десяток проживает.

Теперь я уверен в одном. У Хлои счастья нет. Но есть скелеты в шкафу, талант водить за нос и... умение влюблять в себя.

И я потерян из-за неё. Из-за её грехов.

Ложь идёт от Сатаны, он отец лжи. Говоря неправду, ты становишься его сообщником.Если Хлоя сообщница Сатаны, то мои грехи делают меня самим чёртом.

Самый ужасный из всех — злость. Я злился на неё. Злился, ненавидел и любил одновременно.

— Эй, Крис, с чего вдруг ты так добр к Хлое?

— Я уважаю всех, не только её, — ответил он, возвращаясь к столу, — для меня все люди равны. А ты прекращай считать деньги, иначе просчитаешься и останешься ни с чем.

— Нашёлся мудрец, — я усмехнулся, а Крис только многозначительно покачал головой.

Этот внезапно прозревший философ продолжал бубнить что-то о настоящих ценностях, будто цитировал дешёвый романчик для женщин. Бесит. И он, и Хлоя, и сестра её. Да все вокруг.

Хлоя хитрая и расчетливая. Не могу перестать думать о ней. Так легко одурачила меня. Меня! Винсента Вандербильта! Смотрела своими зеленеющими глазами, а я, лох, и повёлся на её ангельскую внешность.

— Ты сейчас думаешь, что Хлоя дурила тебя, — и как же ты угадал, — у тебя на лице написано.

— Хочешь сказать, нет? — я засмеялся. — Ниже первой сотни в золотом списке. Ага, конечно!

— Напрямую она никогда не говорила, что богата, — Кристиан улыбался так, словно знал что-то, чего не знал я, — и не скрывала, что бедна. Остальное ты сам нафантазировал.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но промолчал. Слов не находилось, чтобы возразить. Потому что отрицать было нечего — Крис прав.

Не получилось вспомнить ни единого случая,когда Хлоя клялась о богатстве. Разве что на входе в дом Шарлотты, на том Велуре. Но иначе бы её не впустили. Она вообще в тот момент не со мной разговаривала. Технически, меня лично никто не обманывал.

Не перестаю удивляться Кристиану. У него всегда находятся слова, чтобы вправить мозги. Причём не только мне, а вообще всем.Ему бы в психологи податься.Или блог какой в интернете завести, как модные инстатёлочки. Будет постить фото с умными подписями из разряда: «Меня сложно найти, легко потерять и невозможно забыть».

Я бы незамедлительно подписался. По угару.

Крис всегда знает чуть больше, чем остальные. Скрытный паренёк, но сейчас конкретно темнил.

— Нет ничего плохого в обычных людях, — будто поставил точку, — особенно в девушках, — добавил с особой интонацией.

Святоша Крис уважает девушек настолько, что раньше его называли каблуком. Во времена, когда были актуальны «обольстители Роялхелвена». Он извинялся перед каждой, когда уходил.

Ходили слухи, что с некоторыми он заключал договоры, в которых расписывал, что это всё только на одну ночь и просил согласия. Но это только слухи, в реальности такого не было, я-то знаю. При мне всё было.

— Ладно, святой отец, — я поднял руки вверх, сдаваясь, — а вот если бы у тебя не было бабла, ты бы сейчас сидел не в этом доме, а в подвале, чиня старые ботинки.Крис закатил глаза.

— О да, вот главный аргумент Винсента Вандербильта. Без денег ты никто, — он изобразил пальцами кавычки.

— Без денег ты реально никто, — я откинулся на спинку стула, — и Хлоя это понимает. Ты тот, кто до сих пор отрицает очевидное.

— Так ты хочешь снова о Хлое поговорить? — Крис нахмурился. — Она, кажется, единственная, кто не падает в обморок при виде твоего банковского счёта.

Я хотел ответить колкостью, но в моменте осознал, что обе сестры Бронте плевали на бабло. Настолько, что не постеснялись разбить мне лоб, обозвать ослом и ещё чёрт знает как. Целый словарь ругательств составить можно.

— И что отцу скажешь в оправдание? Обещал же познакомить со своей... — он запнулся, не зная, как её назвать. Я и сам не знал.Она не девушка,не невеста и уж точно не бывшая. Между нами что-то случилось.

— Сказал, что срочные дела. Старик будет в Роялхелвене ещё месяц, они с Прескоттом новый проект затеяли, — не люблю говорить о работе, и работать не люблю, — скажу как есть. На днях. Может, в субботу.

Врать старику я не хочу, так слишком много лжи. Он поймёт. Вряд ли бы одобрил моё общение с «никем» вроде девушки Бронте.

Что-что, а с отцом мне повезло. Он растил меня сам, не без помощи нянек, но всё же.

Сегодня четверг. Мне нужно собраться.

— Крис, оно того стоит?

— Не понял, — он рассмеялся.

— Я спросил, стоит ли оно того, — поднял на него взгляд.

— Ответ знаешь только ты, Вин, — он похлопал меня по плечу, — а теперь иди и всё обдумай.

— Уже прогоняешь? В чём причина?

— Друг, не ищи подвох во всём, — хохочет, — иди домой.

Я взбесился, когда понял, что меня обманули. Да нет, облапошили конкретно, но зол я больше не на Хлою, а на себя. За то, что позволил девчонке себя башмаком дырявым выставить.

Даже не так, я сам себя таким выставил.Сам повёлся, сам разозлился, сам обиделся. Сам себе злой буратино. Самостоятельный я парень, ничего не сказать.

Даже если я не прав на все сто, мне не нужна бедная девушка. Это неправильно. Почему? Потому что так сказал отец.

Я не папенькин сынок, нет, вполне разумный и самостоятельный двадцатидвухлетний парень. Но с его взглядами... в целом согласен. Ну, может, не совсем.

Смысл мне искать кого-то другого, если вот она — девушка моей мечты. Красивая, словно ангел, сошедший с небес. Такая близкая, словно протяну руку и вон она, моя Хлоя, но далёкая настолько, что нас разделяет невидимая стена. Эта стена называется «социальные роли».

— Передумал? — отец ничуть не удивлён. Развалился в кресле, и ему явно было плевать. — Значит, твоя эта Бронте тебе разонравилась? Наскучила? Приелась? — не отрываясь от бумаг, спросил он.

Два дня я провёл в четырёх стенах, не выходя из дома. Метался из угла в угол, а они далеко друг от друга, между прочим. Даже пару бокалов разбил, пока пытался налить выпить. Так и не выпил. Не осталось ни посуды, ни алкоголя. Кристиан конфисковал всё спиртное, когда приезжал повидаться, слишком беспокоился, что в моём доме его дофига.

Серьёзно, обчистил меня полностью, даже тайники!

Я бы мог написать на него заявление в полицию или типа того, а лучше просто сходить и купить новое.Но мне было безумно.

Безумно — так я себя описывал. Хуже некуда.

Роялхелвен напоминает о ней. Об этой нищенке.

Здесь мы были на Велуре, гуляли по улицам поздней ночью. Она рассказывала мне о вечеринках, на которых я не бывал, и вряд ли получится. По её рассказам, они намного лучше Велуров.

Отчётливо помню, как она заливисто смеялась с каждой моей шутки. Хохотала так громко, словно бред, вылетающий из моего рта — самое смешное, что она когда-либо слышала. Конечно же, это не так.

До чего красивый у неё смех. Вспоминаю его и сам не могу сдержать улыбку.

«Я обычная».

Вмоей голове эхом раз за разом звучал её заплаканный дрожащий голос.

Почему я позволил ей уйти? Почему не остановил? Должен был схватить её за руку или окликнуть, попросить... нет, умолять остаться. Так делают, когда любят. А я что к ней испытываю?

— Решил повременить со свадьбой, — сложив руки на груди, я сидел в кабинете своего старика.

— Ожидаемо, — старик вздохнул и отложил документы. Сложил пальцы в замок и посмотрел на меня, как на трудного ребёнка, разгромившего магазин, — что на этот раз, Винни? Я думал, твоя мисс Бронте тебя зацепила. Не припомню, чтобы за прошедшие несколько лет у тебя так горели глаза.

— Отец, я люблю её.

— И не женишься? — он вскинул брови. — Бери пример с Логана Прескотта, пока твою любовь не растоптали, сын. Когда нам ждать семью Бронте? Фиона хочет испечь имбирные пряники и накормить гостей.

Его новая жена — отличная хозяйка. Соглашаться на ужин в их доме — означает обречь себя на участь быть откормленным от пуза. Серьёзно, Фиона стоит у плиты целыми днями. Только и делает, что готовит, готовит, готовит. И по дому хозяйничает: стирает да убирается. Идеальная жена для моего пожилого старика.

Я бы такую не хотел.

Не хочу быть поодали от своей жены. Она на кухне, а я — в работе. Разве это семья, когда люди друг друга избегают?

Для меня это выглядит как попытка забыть Леди Ноэльскую. Отец пытается.

— Её мама — домохозяйка, а отчим — таксист. — Почему-то ухмылка растянулась во весь рот. — Они не общаются.

Отец задумчиво поправил очки на переносице. Я знал этот взгляд, он что-то задумал.

— Свой таксопарк? Это очень прибыльный бизнес в век интернета, — он закивал, — Винни, есть его контакты? Нашей компании не помешал бы союз с организацией по перевозкам. Наши грузы, как ты знаешь...

— Он таксист. Обычный таксист. — Перебиваю отца.

Его седые брови поползли друг к другу,словно я сказал гадость.

— Тот, что сидит за рулём в жёлтом авто и орёт: «поставьте пять звёзд, пожалуйста»? — уже слышу это еле заметное отвращение в его голосе.

Он всегда говорит таким тоном,когда речь заходит об обычных. Вандербильты ненавидят всё обычное. Будь то одежда, еда или люди.

— Возможно, — не успел поинтересоваться у Хлои, чем конкретно занимается её отчим, она слегка сбежала, — они обычная среднестатистическая семья, отец.

Его лицо перекосило. Даже глаз задёргался. Сняв очки, он устало потёр переносицу, будто решая сложную задачку. На деле — ничего сложного.

Для отца это трагедия.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?

— Понимаю, — киваю и как в детстве краду со стола старика очки, надевая их на себя вверх ногами, — и понимаю, что ты против. Но у меня есть весомый аргумент.

— Какой же? — он развёл руками. — Назови мне причину, по которой я должен позволить своему единственному сыну, наследнику всего, что у меня есть, позволить смешать нашу кровь с кровью дочери домохозяйки и таксиста?

— Вообще-то её биологический отец был грузчиком, — поправляю старика, а тот фыркает, — короче, она экономист!

Он изогнул бровь и проморгался. Смотрит, как на идиота. Но я не идиот, я влюблён, к своему ужасу. Быть может, это одно и то же, но я совсем не против.

— Ты тоже экономист, сынок.

— Два лучше, чем один, — пожимаю плечами. Веселит меня его хмурое лицо, — тем более, она второкурсница. В следующем году возьмём её к нам на практику.

Его ладони сжались в кулаки. Старикашка злится. Не часто его таким вижу.

Чёрт, да я пытаюсь оправдать Хлою, как только могу. До того, как начал говорить, аргументов у меня даже не было, на ходу придумал.

— Винни, сынок, не говори ерунды!

Он сорвал с моего лица очки и швырнул их в стол. Они хрустят и ломаются, линзы так вообще вылетели из оправы.

— Не бывать тому, чтобы мой сын якшался с обычной девушкой.

Обычная. Обычная. Обычная.

Бесит меня уже это слово, его слишком много. И мне насрать, что Хлоя не экзотическая, как какой-то питомец. Для меня девчонка, что задурила мне разум, самая необычная из всех. На её фоне другие тёлки меркнут. Каждая. Даже самая классная в мире красотка рядом с ней кажется разодетой уродкой.

Это как впервые послушать песню и понять, что она навсегда останется твоей любимой.И через пару меся будет ты уже забываешь,что когда-то слушал её, но как только она звучит по радио, сердце пропускает удар. Оно. То самое чувство.

И тебя накрывает снова и снова.

Ты ставишь мелодию на рингтон, подписываешь строчками каждую фотографию, включаешь по кругу, пока едешь в машине кента, и на каждой вечеринке просишь поставить лишь её. Другие песни кажутся крутыми только до тех пор, пока в динамике не послышится знакомый мотив.

Какая это стадия тупизма? Думаю, самая последняя. И если я серьёзно болен из-за Хлои, то я непременно скажу ей об этом, будет искупать свои грехи — заставлю её пройти со мной марафон по любимым фильмам и отвертеться не выйдет.

— Не тебе с ней отношения строить, — я посерьёзнел, — мне лично срать с высокой колокольни, сколько у неё денег.

— Не смей так разговаривать!

Старик громко хлопает по столу, поднимаясь с места. Его нервы закипают, он часто дышит и почти пускает пар из ушей, подобно дракону.

Понимаю, почему меня называют копией отца. Если он злится, то не может совладать с собой, гнев захлёстывает его полностью. Как и меня.

— Когда я узнал, что она не из наших, я почти был готов всё бросить и вернуться назад. К Велурам, тёлкам, пропойкам, — повышаю голос, чтобы докричаться до него, чтобы он понял, — знаешь почему? Да потому что ты мне это в голову вбивал. «Бедные должны оставаться снизу, мы выше их, мы главнее. Деньги делают из человека бога.». Чьи слова, отец? Ты вдумайся, что ты говорил своему малолетнему сыну. — Практически горланю во всю. — А потом удивляются, что детишки богатых родителей позволяют себе жестокость. Если мы выше, то можем решать за других? Издеваться или убивать? Это называется животные. Я не животное.

Отец молчит.

Я встал и направился к выходу. Нечего сказать больше.

Мне не хотелось оставаться там, где нет места человечности. А в кабинете, где старик придумывал более изощрённые методы вытягивания денег из работяг, человечностью не пахнет. Мы богаты, потому что трясём из людей каждую копейку.

Безжалостное зверьё.

В простонародье это называется иначе — арендодатель.

Отец строит дома, коттеджи, виллы, квартиры. Сдаёт их пачками по завышенным ценам. Людям некуда деться, потому что других предложений на рынке нет. Вандербильты — монополисты.

Монополисты во всём, за что берутся. Я взял на себя другое дело, намного запутаннее. Хлоя Бронте. Я монополист в сфере блондинки Бронте. И планирую оставаться им до конца.

У самой двери я остановился. Рука замерла в сантиметре от того, чтобы коснуться ручки.

— В каждом правиле есть исключение, отец, — опустив голову, говорю тише, — и я выбираю, чтобы моим исключением была она. Прими мой выбор.

Нагрубил отцу, ткнул его носом в ошибки, буквально унизил и сравнял с землёй, и прошу уважение к... Как её назвать? Этот вопрос терзает меня всё сильнее.

Дама. Она моя дама. Моя Хлоя. Та, кто перевернул мой устойчивый мир. Ещё не девушка, но уже не просто тёл... Девчонка.

По своей глупости я, баран, чуть всё не похерил. Я был в шаге от того, чтобы плюнуть на всё и вернуться к прошлому распорядку жизни.

Спасибо Крису. И какой-то безбашенной тёлке.

Она реально психичка, сначала ломилась в двери моего дома, потом ввалилась внутрь и стала орать про какие-то туфли. Чёрт, она даже избила меня сумкой. Мелани случайно не её тотемное животное?

Девчонка, смутно напоминающая мне Хлою, только ростом повыше и понаглее, рыскала по шкафам и перелопатила все мои шмотки.

— Гражданка! — крикнул я ей в спину, и она обернулась. Хмурая, насупившаяся. — Ты что тут забыла, а? Дверью ошиблась?

Девушка замерла с моими боксерами в руках. Нет, это была уже наглость, равная тому, чтобы за пах меня пощупать.

— И трусы отдай, — выдернул серые боксеры и запульнул их обратно в шкаф, — на выход!

— Ааа... — Она закивала. — Так это ты тот самый Винтик, да? — Сложив руки на груди, блондинка оценивающе рассматривала меня без капли стеснения. — Хорош, хорош... Такой симпатичный, но такой мудак.

Винтик? Что это ещё за кличка?

— Девушка, с головой нормально?

— Получше, чем у тебя, придурка кусок, — она закатила глаза, — что, узнал, что Хлошка не дочь долларового миллионера, и сразу бежать? Ты зазнавшийся мудак, Винтик Вандербильт, моя подружка доверилась тебе, а ты влюблён только в себя и свои деньги! И верни мне туфли!

Это оказалась подружка Хлои.

Хлошка. Так мило называет её. Хлошка, Хлошечка. Звучит хорошо.

Моя Хлошечка.

Чёрт, а мне нравится.

Хлошечка и Винтик— разве не идеально?

— Какие туфли?

— Хлошка забыла у тебя дома мои туфли, и сейчас они мне нужны! Мудак. — Она через слово это повторяла. И как у меня только уши в трубочку не свернулись от её визгов.

— Нет у меня никаких туфель.

Сложив руки на груди, она продолжила на меня смотреть.

— А знаешь... — Я достал из кармана телефон и открыл приложение банка. — Купи новые, окей? Только уходи. Продиктуй номер, закину бабла на туфли.

Мне удалось её выгнать только спустя полчаса возмущений и угноворов. Когда слышу столько обзывательств, сразу вспоминаю сестёр Бронте и их острые языки.

— Мудак, если ты её любишь, то позвони ей! Позвони, мудила! — Кричала она в уже закрытую дверь. — Иначе я сведу её со своим братом, а он суперкрасавчик и спортсмен, так что он начистит тебе твою симпатичную рожу! — Напоследок мою дверь изо всех сил пнули. И всё закончилось.

После встречи с этой бешеной мне будто молотком по голове настучали. Или наоборот, лишний гвоздь из мозгов выдернули. Даже бухать в тот момент перехотелось. И я осознал, что та припизднутая права, я мудак.

В нашем с Хлоей чате появилось сообщение от меня. Я его не писал, оно само отправилось.

«Привет, красотка, завтра приглашаю тебя к себе. Никаких злых умыслов. Хочу, чтобы ты увидела, как я живу, ведь твою квартирку я уже видел. И она миленькая, прямо как ты.)»

Она никогда не была в моём доме, не говоря уже о семейной вилле. Технически, дом, в котором я временно живу, принадлежит компании отца, но он любезно позволил мне пользоваться им, пока я в Роялхелвене.

Через пару минут я написал ещё одно сообщение.

«Накормлю от пузяки и ты больше не влезешь ни в одно платье. Я хорошо готовлю, Хлошка.»