Потерянные

​━━━━━━･❪ ☪ ❫･━━━━━━
​​Нет людей, которым бы было легко жить. У каждого свои сложности.
​────────⊹⊱✫⊰⊹────────

​Тишина была тем, что она любила больше всего на свете. Эвелин боялась каждого звука, когда наступал вечер. Детство оставило множество травм, которые в будущем давали о себе знать. Лечить? О нет. Эва считала себя достаточно сильной, чтобы разобраться сама. Не желала, чтобы кто-то лез к ней в голову и копался там. Насколько это правильно или неправильно плевать. Никто ведь не выкинет эти воспоминания. Только если её собственная психика спрячет там, где Эвелин никогда не найдет.

« - Если душа перед своим рождением действительно избирает будущую судьбу, я себя либо переоценила, либо мне осталось то, что никто не хотел брать.» - думала она уже во взрослом возрасте.

Будучи подростком Эва искала успокоения в вере, но так и не отыскала там долгожданного покоя. Правда в том, что ей просто хотелось найти причину, объяснение почему будучи ребёнком пришлось увидеть и вытерпеть многое. Испытания посланные богом? Хорошо. Но... Но почему он решил, что маленький ребёнок повинен в чем-то? Почему не спас, когда она так молила? Где спасение? За что все это? Ночные слезы и молитвы были не услышаны и тогда больше не стало в мире маленькой Эвелин бога. Она отвернулась. Когда подруга матери стала затрагивать тему, Эва разозлилась.

- Где был ваш бог, когда в меня летели предметы? Когда меня били и оскорбляли. Испытания? Да чушь это! Я ненавижу вас и вашего бога. Будь он такой всемогущий, увидел бы это все и предотвратил!

- Это его задум...

- Да мне плевать! Плевать! И он знает, раз такой великий. Я ненавижу его и презираю. Для меня больше не существует бога. Я сама себе бог!

Женщина пыталась переубедить ещё немного, но быстро сдалась. Эва была непреклонна. С возрастом пришла к выводу, что женщина верила в свои слова и веру из-за никчемности жизни. Беднота и такой же муж алкоголик, как у её матери.

Часто главы семейства не было дома до поздней ночи. Несложно было догадаться, в каком он состоянии придёт, вопрос в другом, один или нет. Эвелин надеялась, что один. Она искренне ненавидела друга отца. Тот был омерзительным и странным. Вызывал одним своим видом тошноту.

Мать девочки множество раз откладывала деньги, так как после смерти матери уйти ей было попросту некуда. Отец же находил и забирал их на выпивку, затем избивал жену, чтобы «знала свое место». Жить с мужем женщина не хотела и не могла. Боялась за свою жизнь и жизнь дочери. Ещё больше боялась, что их убьют. А ведь он мог. Пытался. Благо он их не нашёл в тот день, когда бегал с ножом по дому. Им удалось тихо ускользнуть. Пришлось некоторое время провести на улице.

Смотря в окно, Эва безумно начала рыдать, видя как отец чуть ли не падая шёл домой. Беззвучно плакать уже стало чем-то обычным.

- Сиди тихо дорогая моя. Мы уйдём, обещаю. Потерпи ещё немножко, - обняв и поцеловав дочь женщина вышла из комнаты.

Стоило отцу зайти в дом, как он тут же пошатнулся и разбил вазу у зеркала. Маты с недовольством лились рекой, большая часть из которых разобрать было сложно. Пока женщина убирала, он бормотал что-то бессвязное, членораздельное. Скакал с темы на тему. Один и тот же мат сопровождал каждое слово. Затем и темы с информацией стали повторяться вновь и вновь, мужчина попросту забывал, что уже рассказывал.

Без споров жить глава семейства не мог. Не понимал или не хотел понимать, что допустил ошибку. Перебрасывал все на жену и обесценивал её труды. Прямо говорил, что она никто, ничто, что самая ужасная во мире. Вопреки своим словам оставался жить с ней - удобная. Ненавидел и жил, что маленькой девочки не было возможно понять.

Увы, пусть Эвелин ещё совсем малышка, жизнь повидала больше многих взрослых. Детство беспощадно убито. Ей пришлось взрослеть стремительно, понимать то, что дети её возраста ещё не скоро постигнут.

Прислушиваясь, Эва сидела на своей кровати. Слёзы лились, когда она слушала крики и споры, затем что-то упала, разбилась посуда. Обняв колени, ей никак не удавалось совладать с накатившей истерикой. Нужно было сидеть тихо, чтобы он не заметил её существования. Услышит или увидит, достанется в лучшем случае оскорблениями.

Спустя час мужчина с помощью жены дошёл до комнаты и что-то, бубня, стал засыпать. Лин позволила себе расслабиться и лечь самой. Время уже позднее. Почти полночь. Мать вскоре пришла к ней, ложась рядом. Обнимая дочь та тихо рассказывала сказки, где добро обязательно побеждает зло. Свое шаткое состояние скрывала за спокойным голосом и легкой улыбкой, лишь дрожащие руки выдавали её нервозность. Эва была уже взрослее, понимала, так просто не обмануть.

На ещё юную девочку подростка посматривал мужчина, друг отца. Тот не замечал непристойного поведения друга. А скорее всего, было плевать.

Однажды свершилось то, что изменило жизнь. Мать же не выдержав съехала с дочерью. К сожалению отец их не оставлял. Эвелин совсем скоро поступила учиться и так как ездить было до места учебы проблематично, сняла с однокурсницами квартиру. Чтобы платить, устроилась на подработку. Тяжело, но такова её жизнь, думала Эва. Мать под угрозами и давлением мужчины вернулась к нему. Лин не могла понять этого, злилась на неё. Впрочем, к концу обучения Эва получила известие, приятное для неё, отец погиб.

После похорон Эва и мать отдалились. Несмотря на весь кошмар, в её сердце все ещё была искра любви к жизни. Женщина, отличии от Эвы, продолжила жить, оставаясь доброй и готовой помогать. Не вступала больше в отношения, но посвятила себя вере, от которой Эвелин бежала. Это и стало тем самым расколом в их отношениях. Она даже простила мужчину, что испортил им жизнь. В глазах Лин это самый мерзкий, отвратительный человек, от которого запах перегара исходил всегда. Зло. Ненавистный человек, который заслуживает одного лишь презрения. Таких прощать нельзя. Никогда. Ни за что. Никакого оправдания не заслуживают.

Когда погибла мать, мир окончательно потерял краски для молодой девушки. Она словно неотвратимо скатывалась в яму, где нет света, одна тьма. Там её нашёл Джон, с которым они учились. Внес совсем слабый, но лучик света. Она все ещё оставалась там, в этой яме, до самой смерти. Часто Эва убегала в мир грёз, подальше от реальности, что медленно убивала её. Эвелин не могла сказать, что была действительно жила при жизни, она как цветок, медленно погибающий без воды. Стояла ваза красивая, но засохшая и разваливающаяся, стоит притронуться.

Ради мамы и бабушки, которые оставили яркий, приятный след в памяти, Эва продолжала стараться жить. Делать добрые дела, насколько получалось. Не закрывалась в себе и общалась с людьми. Однако, по-прежнему она была разбита внутри.

Подобная участь была у всех, кто попадал в мир, разделяющий другие. Мир потерянных душ. Каждый попавший жил на Земле, словно в беспробудном кошмаре. Такой была и жизнь Лиама. Но он в отличие от Эвы, долго боролся за жизнь. В прямом смысле этих слов.

Врачи всегда смотрели на него не утешительно. Последний раз, когда он был у врача, ситуация стала ещё хуже. В тот момент последняя надежда разрушилась. Больше бороться он уже не мог. Не осталось сил. Болезнь медленно, но верно убивала его. Это было как физически, так и морально. Он умирал вместе с телом.

Ему стало плохо. Возможно он и был слишком холоден с лечащим врачом, но тогда ему было не до этого. Стоило оклематься, как он даже не попрощался, подорвался с места, скорее желая уйти из больницы. Слушать вновь успокаивающие, бесполезные слова ему уже было невыносимо. Сколько слышал, а что толку? Болезнь побеждала и развивалась с невероятной скоростью.

Последние мгновения жизни хотел провести так, как ему давно хотелось. Нужно насладиться жизнью и ни о чём не жалеть. Почувствовать, вдохнуть жизнь поп одной. Это было что-то в стиле «убивай болезнь, но я не поду духом».

У дома Лиам остановился. Наверняка родня уже знает все. Видеть их слезы и печаль было больно. Ради них он старался держаться как мог, терпя боль и улыбаясь до конца. Единственный ребёнок в семье и тот умрёт раньше своих родителей. Каково им? Знать не хотелось. Явно не замечательно. Хуже всего, когда родители хоронят ребенка, а не наоборот.

Сил зайти сейчас у него не хватило. Развернувшись бродил по городу. К друзьям идти так же не хотелось. Они будут жалеть, сейчас ему жалость сделает в разы хуже. Нужно было отвлечься. Потом, он обязательно вернётся и поговорит. Скроет свою боль и отчаяние за улыбкой, или агрессией. В последнее время злоба от безысходности стала частью него.

Долго ходить не мог, быстро уставал. Приходилось садиться там, где становилось плохо, не важно тротуар то или сырая земля. Проходящие люди не вдаваясь в подробности, смотрели будто он сделал что-то ужасное. Шептались, искажая лица отвращением. Какое им дело до него и что с ним происходит? Никакого. И винить он не мог их. Раньше он бы поступил так же.

Все чаще Лиам задумывался, существует ли та призрачная «справедливость», о которой так много люди говорят. Может её нет? Может она выдумана людьми, как и мораль? Несмотря на всю несправедливость жизни к нему, он оставался обычным. Конечно в результате тяжёлой жизни, рамки морали у него стали чуть иными. С прогрессированием болезни изменились до неузнаваемости. Он мог бы обозлиться на мир и делать ужасные вещи, вот только для чего? Ему это не нужно. Все равно скоро умрет, и толка от вымещения злости нет. Но очень хотелось заставить всех страдать. Кто виноват в развитии этой болезни? Даже он не виноват. Так за что? Почему? Кому мстить?

Сидя на земле он решил, что просто хочет уже умереть и не мучить близких. Больше ничего ему не нужно. Слишком долго и так он бегал от неизбежного. Вот так с ним поступил «бог». В него Лиам никогда не верил. Случись чудо и выздоровей он, обязательно бы стал самым верующим и преданным его рабом. Фанатиком даже. Вот только этого не произошло. Для парня все те чудеса из интернета, не более чем удача и случайности, которые из-за желания приписали к чуду. Им хотелось верить в это. Это бесило Лиама. Нет, конечно лечение не причем, это все бог. Ещё больше раздражало, когда умники начинали давать советы, что вредили. Этим людям он желал самого худшего.

Дни пролетали быстро, срок подходил к концу. Он все больше углублялся в писания о смерти. Что ещё ему делать? Призрачная надежда на второй шанс у него все же появилась. Он считал её идиотской. Разве есть мистика или что-то такое в мире? Потусторонняя жизнь вымысел людей, точно, как и религии. У Лиама не было причины верить в иное. Но становилось с каждой новой статьёй интереснее и интереснее. Да вымысел, но зато какой? В каждой мифологии, религии, он все больше находил что-то для себя. Когда же настал момент, страха не было. Он давно был готов. Только надеялся на то, что близкие примут его смерть и продолжат жить дальше, уже без него. Верил, что они сильные и справляться. Умирал с улыбкой. Больше не будет этих мучений, сводивших с ума.

Тяжелее всего перенести свою гибель было Уэйну. Пусть и говорил мало, внутри мучило отрицание. Эва была сломана, Лиам ждал этого момента, ради спасения от боли, но не этот парень. Внутри него бурлила жизнь. Ему нужно было жить и жить, однако судьба распорядилась иначе. Несправедливо.

С детства юному Уэйну доставалось все. Рос в достатке. Делал, что хотел, иногда пренебрегая правилами, законом и моралью. Если бы не компания друзей, ему это было бы неинтересно. Вместе они превращались в неуправляемую группу, которой двигал интерес, агрессия, стадное мышление. По отдельности же становились тихими и спокойными. Все же делать что-то серьёзное не решался, боясь гнева брата. Тот был для него не просто авторитетом, почти совершенный человек. Уэйн идеализировал его на сколько мог. Одного разочарованного взгляда брата достаточно, чтобы Уэйн пересмотрел свои действия, признал ошибки и раскаялся от чистого сердца. Брат не кричал на него и не бил, даже когда сильно хотелось. Было давно один раз, тогда тот тоже был мал. Старался быть с Уэйном спокойным, примерным старшим братом, почти отцом, который жил далеко от них, с другой семьёй. В итоге с детства им приходилось смотреть как их мама, дорогая, самая любимая, невероятно сильная, рыдает тихо ночью. Никогда при них она бы не проронила ни слезинки, но когда никто не видит позволяла накопившимся эмоциям выйти. Уэйну как младшему доставалось в случае чего меньше, нежели брату. Тот мог вспылить, но быстро отходил. Всегда молча уходил, после возвращался с чем-нибудь для брата и матери, чтобы сгладить углы. Женщина просила прощения, на что старший отвечал одно и то же «я все понимаю, мам». Что это означало, Уэйну было не понять. Теперь же от загадочного старика он знает, что жизнь брата была сложной, радости детства он попросту не познал. Приходилось быть взрослым. Он думал иначе. Мог понять тяжесть жизни матери во всей красе. А он, их младшенький, доставлял проблем. Его прощали, понимая, он не со зла. Теперь же его с ними нет и не будет.​​​​​​