***
Последующие несколько дней только и разговоров было, что о нашествии животных. Даже учителя болтали об этой ерунде. Слизнорт половину ужина разливался о том, что он-де верит, заклятие не было заклятием, это Основатели явились в школу в это непростое, темное время, дабы поддержать своих воспитанников.
Идиот.
Хлою достала зеркальце, и, стараясь не смотреть на сцену возле дверей класса, принялась красить губы. Мальсибер и Малфой притащились как пара на вчерашнее собрание Клуба Слизней. И, хуже того, Слизнорт, узнав о том, что они помолвлены, принялся носиться вокруг них так, словно Роксана была его дочкой и объявила, что ждет тройню мальчиков. Посадил их рядом с собой, даже приказал притащить на десерт свою дурацкую медовуху и доставить прямо из Хогсмида сочные кокосовые пирожные, а также самые свежие «котелки» с вишневым огневиски. Как назло, в тот вечер с ними ужинала Селестина Уорлок, и Слизнорт не придумал ничего лучше, как попросить её спеть для «прекрасной пары». Хлоя ненавидела Селестину Уорлок. Ненавидела медовуху. Ненавидела Слизнорта, Мальсибера, а главное — Малфой. Её рука лежала на столе, и Мальсибер то и дело рассеяно её поглаживал кончиками пальцев, пока говорил со Слизнортом! И наверняка еще и под столом её трогал. О, Мерлин, как же Хлоя мечтала во время ужина схватить свой столовой нож и перерезать этой подлой крысе горло! Она так часто мечтала о том, что Слизнорт устроит вечер в честь её, Хлои, помолвки, а теперь она должна была сидеть и смотреть, как эта дрянь проживает её мечту! В довершение ко всему, Хлоя продумала для этого вечера целый план, она рассчитывала, что на ужине уговорит Блэка притвориться парой, чтобы эти двое ревновали… ну и просто, неплохо было бы. А Блэк взял и не пришел!
Худшего вечера и придумать нельзя. И если весь месяц Хлоя терпела и держала себя в руках, потому что отец строго-настрого запретил ругаться с Мальсиберами и Малфоями, дурацкий ужин стал последний каплей.
Хлоя прищурилась, глядя, как Мальсибер обнимает Малфой за шею, пока разговаривает с мелким Яксли. Как перебирает её волосы. Держит её так, словно она — его метла. Хотя, так оно и есть. Она, такая мелкая и дохлая, с этими бесцветными волосиками, рядом с таким парнем, как Мальсибер смотрится даже хуже, чем метла.
Ну ничего, сегодня все, наконец-то, встанет на свои места. Мелкой выскочке не место в этом замке, ей вообще нигде не место. Стоило понять это раньше, до того, как залезать в штаны к чужому парню. Теперь пусть пеняет на себя.
— Хлоя… — Патриция робко тронула её за рукав и Хлоя вздрогнула, выпустив кулон, который все это время бессознательно перебирала в пальцах.
— Хлоя, может быть не стоит? — с сомнением, и, как будто со страхом протянула Стимпсон и переглянулась с остальными подружками. У всех на лицах была написана тревога и еще какое-то странное выражение. Как будто их всех порывало сбежать.
— Отстань! — Хлоя дернула рукой, даже не взглянув на подругу.
Через пару минут явился Слизнорт и запустил всех в класс. Хлоя отбросила за спину свои роскошные локоны и вплыла в класс, пройдя мимо парочки с таким видом, будто они не были достойны даже её случайного взгляда.
Сегодня опять закрепляли противоядия, которые надо будет готовить на скорость во время экзамена ЖАБА, и Слизнорт опять напоит всех Напитком Живой Смерти. Не состряпаешь приличный антидот за семь минут — отключишься. А на экзамене специально обученный камикадзе примет настоящий яд, и его надо будет спасти. Ничего нового, комиссия обожает драмы. А Слизнорт — нет, поэтому весь пол завален подушками, чтобы никто, падая, не треснулся головой, а еще шипучкой, с которой смешали напиток. Случая лучше точно не представится.
Хлоя сдернула кулон с шеи и намотала цепочку на руку на манер браслета.
В очереди за кубком с шипучкой Хлоя специально встала перед Роксаной и на долю секунды окунула дутое сердечко в её кубок, когда брала свой. К счастью, у школьных мантий достаточно широкие рукава, чтобы скрыть такую оплошность. Взяв свой кубок, Хлоя расплылась в довольной улыбке и пошла к своей парте. Патриция проводила её взглядом, нервно покусывая губу, но ничего не сказала, когда стоящая перед ней Роксана взяла кубок.
Урок начался. Слизнорт напомнил всем, что они должны сделать, поставил на учительский стол гигантские песочные часы, махнул всем, чтобы опустошили кубки и пошел к граммофону, однако, не успел он опустить иглу на пластинку, как случилось ужасное: кубок Роксаны Малфой с громким звоном упал на пол, а следом и она сама свалилась на подушки.
Кто-то пошутил о том, что Малфой, кажется, вкатили двойную дозу, а затем эта мелкая из Гриффиндорцев, Вуд, кажется, завизжала и зажала ладонями рот. Тогда уже все подхватились и бросились к Малфой, которая билась, как рыба, ударенная током, и обильно заливала пеной подушки Слизнорта. Поднялась паника, и больше всех паниковал сам профессор. Все вопили об антидоте, но никто не знал, чем именно она отравилась. Стимпсон и остальные знали, конечно, и конечно же никому ничего не сказали. Без команды Хлои они никогда и ничего не говорили.
Всё закончилось бы довольно быстро, яд Хлоя заказала у Бэрка, а он плохого товара не держит. К несчастью, гриффиндорская выскочка все испортила. С криком «Безоар, скорее!», она, и еще несколько студентов бросились к шкафу с ингредиентами, нашли там проклятый камень и сунули его Малфой в глотку уже в тот момент, когда из носа у неё шла кровь, и оставалось совсем недолго.
На пару секунд Малфой отключилась, а потом резко вдохнула и села, вызвав у Слизнорта, который, кажется, уже попрощался со своим креслом, настоящую истерику. Потом прибежала мадам Помфри, и Малфой забрали в крыло.
Сердито сжав белые от злости, разочарования и страха губы, Хлоя посторонилась, когда Малфой на носилках вынесли из класса, и попыталась надеть кулон, но руки у неё дрожали, и, к тому же, её вдруг кто-то случайно задел плечом, и дутое сердечко выскользнуло у неё из рук. Хлоя в панике огляделась, но очень быстро поняла, что если она сейчас начнет расталкивать всех и искать кулон, привлечет к себе лишнее внимание. Она сунула руку в карман, но палочка осталась лежать на парте. Приказав себе не паниковать, Гринграсс решительно зашагала по направлению к парте, и ей оставалось всего несколько футов, когда она вдруг услышала позади громкий хруст.
Сердце ёкнуло. Хлоя порывисто оглянулась.
Профессор Слизнорт удивленно оглядывал пол, пытаясь понять, на что это он наступил, а потом с усилием наклонился и поднял треснувший кулон за цепочку. Из сломанных половинок сыпался белый порошок.
Кроме Хлои этого, кажется, никто не заметил — все были слишком взбудоражены не случившейся попыткой отравления. Никто, кроме группки слизеринок. Хлоя беспомощно оглянулась на них, но они держались в стороне и не спешили встать на её защиту.
— Эт-то еще что такое? — пробормотал Слизнорт, положил сердечко на ладонь и потрогал порошок мизинцем, на котором у него рос особенно длинный и ухоженный ноготь. Судя по мрачному и какому-то терпеливому выражению лица, он, наверняка, подумал, что это — магловский кокаин, или эльфийский порошок. С таким он уже имел дело, его чистокровные питомцы вещи и похлеще выкидывали. И, кажется, сейчас был именно такой случай. Словно в замедленной съемке Хлоя смотрела, как профессор зачерпывает ногтем немного порошка и подносит к лицу. Как принюхивается. Как краска сбегает с его лица, и на нем появляется совершенно непривычное, разгневанное выражение.
— Тихо! — вдруг раскатисто громыхнул он, вскинув руку, и класс тут же притих, но, скорее, от неожиданности, ведь Слизнорт редко позволял себе повышать голос.
Ученики замолчали, и веселый мотив джаза, звучавший из гигантского грамофона, стало, наконец, слышно. Слизнорт молча поднял кулон, раскрыл сердечки, и остатки яда высыпались на пол.
По классу прокатился вздох. Хлоя натужно сглотнула.
Брезгливо глядя на поломанный кулон, Слизнорт поднял взгляд и оглядел обращенные к нему лица студентов.
— Чья это вещь? — спросил Слизнорт.
Сначала никто ничего не говорил. А потом головы всех, словно по какому-то тайному сговору повернулись к Хлое, глаза которой были уже до краев полны слез.
На самом деле, никакого тайного сговора не было. Хлоя сама всегда выставляла этот кулон напоказ, носила глубокие вырезы и на младших курсах болтала на каждом углу, что это украшение досталось ей от пра— прабабушки— нимфы. А теперь оно болталось в пухлых пальцах профессора зельеварения, сломанное и запятнанное во всех смыслах. Как и его владелица.
— Мисс Гринграсс, — Слизнорт завернул кулон в платок и сунул к себе в карман. Голос профессора дрожал от возмущения и негодования. Даже слезы, одна за другой падающие с густо— накрашенных ресниц ученицы не могли сейчас растопить его сердце. — Прошу вас проследовать за мной в кабинет.
Роксана пролежала в крыле всего пару дней. Безоаровый камень спас её, но яд все равно сильно подпортил кровь, и нужно было дать ему время выветриться. Мадам Помфри пришла в ужас, увидев, сколько у Роксаны синяков и ссадин. Когда она спросила, откуда они взялись, Роксана ровным голосом ответила, что переусердствовала на тренировке. Это было одним из условий Мальсибера — не говори никому правду, а не то станет в два раза хуже.
Вполне ясно.
Погода, как назло, стояла чудесная, солнце вовсю лилось в больничные окна, а роксанина постель как раз стояла на солнечной стороне. Лежа на подушке, подложив под голову локоть, Роксана смотрела на букет красных роз, стоящий у неё на тумбочке, и думала… думала… думала.
Как странно. Она совсем не испугалась, когда осознала, что может умереть. Всю жизнь Роксана, как и любой нормальный человек боялась смерти. А тогда, извиваясь и кашляя пеной, она видела перед собой искаженное отвращением и страхом лицо Мальсибера, и чувствовала радость, что нашла все— таки способ сбежать от него. Ни страха, ни сожалений, только какое-то волнительное нетерпение, как перед летними каникулами. Неужели у неё настолько поехала крыша?
Странно, что даже это её не интересовало. Впервые за долгое время она смогла, наконец, выспаться. Может все дело было в позитивной, светлой обстановке, которую создала в крыле мадам Помфри, солнце, льющемся в окно, а может в том, что, пока она тут лежала, ненавистная рожа Мальсибера не показалась ни разу, но Роксана чувствовала какой-то внутренний подъем и удивительный покой. А такого с ней не случалось уже очень давно.
— Проснулась, соня? — мадам Помфри подошла к её постели, шурша юбкой, и потрогала роксанин лоб. — Прекрасно, температуры нет. Как себя чувствуешь? — она откупорила склянку с зельем, очищающем кровь.
— Хорошо, — Роксана приподнялась, взяла у медсестры стакан и показала на букет. — Ко мне кто-то заходил?
— Да. Мистер Мальсибер принес букет, — мадам Помфри восхищенно вздохнула, глядя на тугие бутоны. Роксана уставилась на неё, как баран. Ах да, она ведь совсем забыла. Мальсибера, как и Сириуса, любят все женщины в замке, в том числе несколько привидений и парочка картин. — Какой воспитанный и приятный мальчик. Интересовался вашим самочувствием, спрашивал, как скоро вы сможете…
— А больше никто не приходил? — перебила её Роксана. Блэка не было в классе, когда все это произошло, вся их банда решила прогулять урок. И теперь Роксана даже не знала, в курсе ли он, что с ней стряслось…
— Да. Мистер Блэк заходил, — сказала медсестра, подумав секунду.
— И что он сказал? — спросила Роксана, приподнимаясь повыше. — Он сказал что-то?
Мадам Помфри слегка удивилась.
— Он удивился, увидев вас. Спросил, что случилось, и будете ли вы жить. Заглянул к мисс Маккиннон и ушел.
— Ясно, — Роксана, даже не пытаясь скрыть горечи, улеглась обратно.
— А еще в замок приехал ваш брат, — шепотом добавила мадам Помфри, поправляя её подушку и одеяло. — Насколько я знаю, он сейчас беседует с директором и профессором Слизнортом. Он заглядывал сюда, пока вы спали, но пообещал заглянуть еще раз.
Медсестра ушла, а Роксана отвернулась и закрыла глаза.
От мысли, что Люциус здесь, в школе, и скоро придет, ей стало почти что радостно. Роксана почувствовала себя защищенной. Вот только от мысли, что Блэк был здесь, и даже не захотел с ней поговорить, все внутри сворачивалось в узел.
Чему ты удивляешься, Роксана? Ты сделала все, чтобы это произошло.
Роксана вспомнила, как лежала здесь, ослепшая и беспомощная, а Блэк обнимал её, чтобы темнота не казалась такой устрашающей…
Роксана зажмурилась и стукнула кулаком по подушке.
Незадолго до обеда Люциус еще раз заглянул в крыло. Она знала, что он придет, но, когда Люциус действительнопришел, Роксана не нашла ничего лучше, как разрыдаться. Ей было жизненно-необходимо увидеть хоть кого-нибудь из родных, того, кто все знает, знает, как ей тяжело и как смертельно ей все это надоело. Правда, порыв был коротким, и она очень быстро взяла себя в руки. Если бы Люциус начал её утешать, поговорить бы нормально не получилось.
Он казался старше в своей министерской мантии. Старше, солиднее и красивее. Стянув перчатки, Люциус, бледный как мел, подошел к её постели.
— Хвала Мерлину, ты очнулась! — сказал он, протягивая к ней обе руки. — Наконец-то! Ты не представляешь, как мы за тебя испугались!
Роксана слабо улыбнулась, но, когда Люциус обнял её -поджала плечи и окаменела. Никак не получалось стряхнуть с себя этот ужас. И Люциус это заметил.
— Что с тобой? — он растерянно нахмурил брови. — Роксана? С каких пор тебя пугают мои объятия? — Люциус усмехнулся и присел на край её постели.
Роксана сглотнула, но объяснить ничего не успела. Люциусу хватило одного беглого взгляда — и он заметил синяки у неё на руках и шее. Эмоции отражались на его красивом, гладковыбритом лице, как краска на бумаге — сначала шок, затем неверие, отрицание, гнев и, наконец, отвращение.
— Ты не видел те воспоминания, что я оставила вам? — равнодушно спросила Роксана.
Люциус тяжело сглотнул и с усилием посмотрел ей в глаза.
— Отец… — он кашлянул, пытаясь овладеть голосом. — Отец сказал, что разберется с ними сам. Роксана… — он взял Роксану за руку. Она глубоко втянула носом воздух, глядя на его ладонь так, словно это был плотоядный слизняк. Люциус крепче сжал пальцы, он выглядел совершенно потерянным и выбитым из колеи. — Роксана, что он с тобой сделал?
Роксана прерывисто вздохнула, глядя брату в глаза, но уже через секунду её лицо приобрело совершенно спокойное выражение, плечи расслабились и опустились.
— Ничего, — ровным, тонким голосом сказала она. — Не понимаю, о чем ты. Со мной все хорошо, — Роксана улыбнулась. Люциус выпрямился, и его потрясение стало почти осязаемым.
— Мадам Помфри сказала, ты был у директора? — все тем же голосом спросила Роксана, неотрывно глядя ему в глаза.
— Был, — медленно ответил Люциус, наблюдая за ней так, словно она была одной из тех гигантских ядовитых змей, что ползали по гостиной совсем недавно. До того, как её изловили охотники, ученики следили за ней точно с таким же выражением. — Приехали Гринграссы, пытались замять это дело.
Роксана чуть-чуть нахмурилась.
— И что, им удалось?
— Ну что ты. Как бы я, по-твоему, допустил, чтобы девица, покусившаяся на жизнь моей сестры, снова делила с ней одну гостиную? Ни за что. В школе и так… сложная обстановка, а тут все произошло прямо в классе, при свидетелях, да еще и в тот момент, когда в замке гостят иностранные преподаватели. Дамблдор был настроен решительно, даже Слизнорт не стал за неё вступаться. Так что… да, девчонку исключили, — Люциус удовлетворенно шлепнул перчатками по ладони и широко улыбнулся. — Её родители умоляли Дамблдора оставить её в школе, ведь до экзаменов осталась всего пара недель, но я выдвинул им ультиматум, и они сдались. В конце концов, исключение предпочтительнее Азкабана, а Гринграсс уже совершеннолетняя. Пусть скажут спасибо, что я не потребовал заодно выкинуть из Хогвартса и её братца. Эти Гринграссы… — он презрительно фыркнул. — Кто бы мог подумать, верно? Но теперь все позади. Ты жива, благодарение Моргане, и эта девица больше не будет тебе докучать, — Люциус с улыбкой посмотрел на сестру, правда почти сразу его лицо снова стало хмурым.
— Роксана, ответь мне честно, он избивает тебя? — спросил он, требовательно ввинчиваясь в неё глазами.
— Ну конечно нет, — ответила она и вдруг рассмеялась. За ширмой раздался стук каблуков. — Ты такой смешной. Генри любит меня. Очень сильно. Смотри, какой букет он мне принес, — Роксана указала на цветы, и её рукав упал, обнажив особенно страшный кровоподтек на предплечье. Люциус переменился в лице. Пару секунд он пытался обуздать гнев и взять себя в руки, а потом порывисто встал и вышел за ширму.
— Мадам Помфри? — позвал он, оглядываясь. — Мадам…о, вы здесь, — он шелково улыбнулся выглянувшей из кабинета медсестре. — Мадам Помфри, видите ли, через полчаса мне нужно быть в Министерстве с отчетом, — он взглянул на часы на цепочке. — А я забыл передать профессору Слизнорту кое-что, — он вынул из-за пазухи какой-то сверток. Наверняка плата за хорошо проделанную работу во время разбирательства с Гринграсс.
— Мне страшно неудобно просить вас, но не могли бы вы передать ему это? Прямо сейчас, это не терпит отлагательств. Я мог бы отправить это по почте, но боюсь, что сову могут перехватить, такие опасные времена. Вы не окажете мне любезность? Буду бесконечно вам обязан, — добавил он, внимательно глядя медсестре в глаза.
— Да, разумеется, мистер Малфой, — ответила медсестра после паузы. Коротко взглянув на кровать Роксаны, она взяла у него сверток, поправила ширму возле кровати Марлин и, громко стуча каблуками вышла из крыла, красноречиво закрыв за собой дверь.
Люциус подошел к двери следом за ней, убедился, что с той стороны никого нет, и снова вернулся к Роксане. Снова присел на край кровати и неторопливо, так, словно взвешивал каждое свое движение, уперся руками в подушку по бокам от Роксаны.
— Я мог бы убить его, если бы ты попросила, — очень тихо проговорил он, и Роксана подняла на него взгляд. Они почти соприкасались лбами. — Но, я думаю, тебе было бы интересно узнать о том, что мы придумали, как тебе выбраться из сложившейся ситуации и обойти Обет.
Роксана прерывисто вздохнула и, кажется, чуть не потеряла сознание, или не разрыдалась в голос.
— Спокойно, — Люциус взял её лицо в ладони, и Роксана вцепилась в его запястья, глотая воздух, роняя слезы и глядя на брата так, как даже на Сириуса никогда не смотрела. — Слушай меня. Единственная лазейка, которую нам удалось найти — это обещание Мальсибера жениться на тебе сразу после окончания школы. Мы долго думали, почему так скоро, вряд ли ему так уж хочется жениться в восемнадцать лет. Отец считает, что, как только младший Мальсибер окончит школу и сможет взять в свои руки управление делами, Александр организует убийство министра и займет его пост. Ты на тот момент уже будешь Мальсибер, и тебе он ничего не сделает, а нас уберут тихо и без шума. Тогда все состояние Малфоев, все золото и земля перейдут к тебе, а, следовательно…
— К Мальсиберу, — прорычала Роксана.
Люциус кивнул.
— Именно поэтому нельзя допустить, чтобы он на тебе женился.
— Люциус, я не могу нарушить Обет, тогда я…
— Да. Именно поэтому мы вынудим Мальсибера нарушить Обет, а не тебя.
— Как?
— Очень просто. У меня есть один знакомый алхимик. Он изготовил для меня вот это, — Люциус достал из внутреннего кармана маленький, темно-синий пузырек. — Это Напиток Живой Смерти. Но несколько… доработанный. Таких образцов в мире существует немного, их выполняют на заказ, в Лютном переулке ты такого не найдешь, — он передал пузырек Роксане. Она подняла его на свет. — Если человек выпьет хотя бы каплю этого зелья, создастся полное впечатление, что он умер от яда. На самом деле, он просто уснет, но его кровь замедлит движение, ни дыхания, ни пульса не будет слышно. Со стороны будет казаться, что он мертв. В таком состоянии можно жить годами, и никто ничего не заметит, — Люциус помолчал немного, глядя, как Роксана медленно перебирает флакон. — Ты выпьешь это зелье в присутствии Мальсибера…
Роксана подняла на него взгляд.
— …смешав его с водой, или каким-нибудь другим напитком. Важно, чтобы это был его напиток, его личный. Когда ты выпьешь — сделай вид, что испугалась. У тебя будет пара секунд до того, как зелье подействует. Когда ты упадешь, Мальсибер, конечно же, бросится проверять твой пульс, попытается тебя оживить, а когда у него это не получится — он начнет думать, как избавиться от «тела». Я навел справки, у него ужасные оценки по трансфигурации, так что сам он сделать ничего не сможет. И тогда ему понадобится помощь. Единственный слизеринец, к которому он сможет обратиться — это Северус Снейп. Он — действительный член Клуба, не раз доказывал, что умеет хранить секреты, к тому же, из всех старшекурсников Слизерина, он единственный, у кого есть мозги. Снейпа я уже предупредил. Он вбежит в комнату, добавит немного драмы, а потом прикажет Мальсиберу помочь ему отнести тебя в лес. После скажет фразу «Нас могли видеть мракоборцы, тебе нужно немедленно вернуться в гостиную и обеспечить себе алиби». Мальсибер вернется в замок, а Снейп даст тебе антидот. Когда ты проснешься, он поможет тебе изменить внешность, а после перенесет в безопасное место. На утро весь волшебный мир будет знать, что сын одного из заместителей министра отравил свою невесту, девушку из благородного, чистокровного семейства. Темный Лорд не прощает таких фокусов, своих нельзя убивать… открыто, на публику. За Мальсибером-старшим уже водятся кое-какие грешки, и если обнародовать их перед Лордом именно в этот момент, власть Александра пошатнется, и тогда, — Люциус яростно схватил в кулак воздух. — Мы его добьем. Мальсибер-младший не сможет выполнить свою часть Обета и жениться на тебе. Он умрет, и ты будешь свободна.
— Нет, не буду, — Роксана во все глаза смотрела на брата. — Люциус, если я не явлюсь на свадебную церемонию, я тоже нарушу Обет и погибну!
— Вовсе нет, — губы Люциуса тронула крошечная улыбка. — Напомни мне точно, какие именно слова ты произнесла во время Обета? Если не ошибаюсь, ты…
— Я поклялась, что стану его женой, — Роксана все еще ничего не понимала.
— Именно так и сказала? — Люциус чуть сузил глаза и посерьезнел.
Роксана задумалась.
— Да, именно так.
— Это и есть наша лазейка, сестра, — с удовольствием сказал он. — Отец связался с одним гоблином-юристом из совета Гринготтса, который уже имел дело с подобными… проблемами. Он смог прояснить ситуацию. Все дело в формулировке. Если бы ты, давая Обет, сказала «клянусь выйти замуж», то клятва обязывала бы тебя явиться на свадебную церемонию. Ты же поклялась стать ему женой, все равно, как если бы ты… м-м… поклялась стать слугой Темного Лорда. Темный Лорд должен принять тебя в свои ряды, а Мальсибер должен «взять тебя в жены», как и поклялся, если мне не изменяет память. Это очень тонкий момент. Гоблин, с которым мы встретились, сказал, что история магической юриспруденции знает подобные случаи. В Средневековье одна ведьма поклялась «до наступления зимы взять в ученицы молодую волшебницу», но та угодила в тюрьму за занятия колдовством на публике. Пока длился судебный процесс, наступила зима, и ведьма погибла, а девушка выжила… правда ненадолго, её отправили на костер, — Люциус улыбнулся. — Видишь? Магия Обета невероятно щепетильна в таких мелочах.
— И, по-твоему, это сработает? Это же какая-то чушь! Я не готова так рисковать!
Люциус помрачнел, его губы недовольно выгнулись.
— Выходит, ты мне не доверяешь? Думаешь, я стал бы рисковать твоей жизнью, если бы не был уверен в том, что делаю?
— А разве нет? — Роксана скрестила на груди руки.
— Ни за что на свете, — Люциус встал, вид у него теперь был оскорбленный. — И не только я, но и наш отец. Если ты помнишь, он готов был пожертвовать жизнью, чтобы только ты выжила, и Мальсиберы не стали на тебя охотиться. А ведь он тоже участвовал в разработке этого плана.
Роксана опустила руки.
— Прости, — прошептала она.
Люциус вздохнул.
— Я все понимаю, — сдержанно сказал он. — Я понимаю, как сильно ты устала. Но, клянусь тебе, скоро это закончится. Если ты согласишься сделать так, как я сказал.
Роксана помолчала, разглядывая флакон.
— А если я это сделаю… все ведь будут думать, что я мертва? — она подняла на брата взгляд.
— Да, — сухо ответил тот. — Мы увезем тебя из страны, поживешь какое-то время во Франции, или даже в Америке. Главное, подальше отсюда. Когда все это уляжется, через пару лет… м-м… возможно, мне удастся уговорить Темного Лорда позволить тебе вернуться.
Роксана опустила голову и смежила веки.
Все будут считать, что она мертва. И Блэк в том числе.
Хотя… есть ли разница? Он и теперь так считает. Или хочет, чтобы она в это верила. В любом случае, он её разлюбил, или разлюбит, и для него это не будет иметь такого значения.
Главное, этот кошмар прекратится, и она будет свободна.
Ровно настолько, насколько свободен тот, кого не существует.
Роксана сжала флакон в руке.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я сделаю это.
Люциус сочувственно улыбнулся, а потом шагнул к ней, склонился и поцеловал Роксану в лоб.
— Вот и славно, — прошептал он и погладил её по щеке, — Всё будет хорошо, обещаю. Скоро мы снова увидимся.
Роксана кивнула. Люциус выпрямился, натянул перчатки, бросил на сестру последний взгляд и вышел из крыла.
К «смерти» Роксана подготовилась тщательно, и пока лежала в крыле, все как следует продумала. Выпить зелье при Мальсибере так, чтобы это выглядело, будто он её отравил — задача не из легких. Роксана обдумала много вариантов, и все равно, все они выглядели, как попытка суицида. Он сам должен предложить ей выпить, только в этом случае он её не заподозрит ни в чем таком.
Но как это сделать, он же не позволяет ей пить ничего крепче сливочного пива?!
Ответ был прост, но Роксана отворачивалась от него, как могла, как от неприятно пахнущего ботинка, который суют прямо под нос.
Мальсибера надо было умаслить. Да так, чтобы он сам захотел её угостить, это ведь его любимое дело — хлебнуть чего-нибудь после того, как слезет с неё. Поэтому на тумбочке, или столе всегда стоит бутылка огневиски…
Сама мысль об этом вызывала у Роксаны рвотные позывы, панику и слезы, но сейчас некогда было распускать нюни. Нужно было собраться и сделать это. И все. Сириус сказал бы «будь мужиком, Рокс», или «Не будь такой трусливой курицей, иначе я тебя разлюблю», но это уже случилось, а значит, ей уже нечего терять. И одна попытка вырваться из лап Мальсибера стоила того.
* * *
Мальсибер вернулся в свою спальню под вечер, уставший и измотанный после тренировки. Он вошел в комнату, захлопнул дверь, небрежно бросил в угол сумку с формой и только когда обернулся, растягивая узел школьного галстука, увидел, что Роксана лежит в его постели, подперев голову рукой, и внимательно за ним наблюдает.
— Вот так сюрприз, — он выгнул губы и снова отвернулся, пытаясь справиться с дурацким узлом. — Ты что здесь делаешь, заблудилась?
Роксана ничего не говорила. Просто смотрела на него, не отрываясь. Мальсибер коротко оглянулся и оббежал её взглядом. На Роксане была черная ночная сорочка, которую она с огромным трудом смогла заказать по совиной почте и с еще большим трудом — протащить в замок.
— Тебе что-то нужно? — растягивая слова, проговорил он, стоя спиной к ней, снимая галстук и принимаясь за пуговицы. — Обычно ты меня не балуешь своими визитами. Чему обязан такой чести?
Роксана неслышно сунула руку под подушку, вытащила палочку и направила её на Мальсибера.
— Может ты… — Мальсибер обернулся и замер.
Пару секунд в комнате царила абсолютная тишина.
— О, я вижу, кто-то здесь совсем потерял страх? — проговорил он, но, судя по тому, как затрепетали его ноздри, и как он напрягся — слегка перетрухал. Правда тут же улыбнулся и заговорил шелковым, елейным голосом. — Убери это, птичка.
Роксана не двигалась, только её пальцы на ручке палочки шевельнулись.
— Может, мне напомнить тебе, что бывает, когда ты не слушаешься?! — он схватился за ремень, и тут вдруг с кончика палочки сорвалось слабенькое заклинание и ударило его по руке.
— Нет, — коротко сказала она. — Я хочу сделать это, — она порывисто поднялась с постели.
Мальсибер сузил глаза, глядя на неё с издевкой, но Роксана за последние несколько дней дошла до такой ручки, что ей уже было глубоко пофигу, что о ней подумают.
— Хочешь? — Мальсибер усмехнулся, но тут еще одно заклинание, на этот раз полноценное и сильное, ударило в стену у него над головой, выщербив облачко каменной крошки. Мальсибер резко оглянулся, а когда повернулся к ней, кончик роксаниной палочки уткнулся ему в шею. Слизеринец рассмеялся и шутливо приподнял ладони.
— Что, хочешь поиграть, да? — жадно спросил он, громко вдыхая и отступая назад. — Птичке надоело сидеть в клетке?
Роксана прищурилась, глядя на него с откровенной ненавистью.
— Ну что же, давай поиграем, — прошептал он. — Но, ты же знаешь, как тебе будет больно, если ты проиграешь? — спросил он с притворной заботой.
Роксана напрягла руку, и Мальсибер опять засмеялся. Его смех выводил её из себя. Злоба, неконтролируемая и жгучая охватила Роксану, и она что было силы толкнула его в грудь, так что Мальсибер завалился на кровать.
— Знаю, — прорычала она, забираясь на него сверху. Мальсибер здорово охренел от такого поворота событий, и расхохотался, но мешать ей не стал, словно ему было интересно, что еще она выкинет. А Роксана, у которой же не было сил его слушать, обхватила его скуластое лицо всеми пальцами так, что черные ногти глубоко впились в кожу, и присосалась к нему со всей ненавистью, которая в ней только была.
Мальсибер издал удивленный сдавленный звук, правда почти сразу его зрачки закатились, а ресницы закрылись. Но не успел он вкусить новое ощущение (Роксана никогда не целовала его и все время уворачивалась от его слюнявого рта), как она вдруг с силой сомкнула зубы, и мальсиберовская кровь заполнила рот.
— Какого черта?! — выпалил он, приподнимаясь и отплевываясь, но Роксана не дала ему встать, выхватила из-под подушки нож, который Блэк отдал ей еще в поместье Малфоев в прошлой жизни, и через секунду Мальсибер уже лежал на подушке, с прижатым к горлу лезвие, с шоком и недоверием глядя на Роксану. Дело было не только в том, что он боялся за свою жизнь. На целую секунду ему почудилось, будто глаза Роксаны Малфой по каким-то причинам полыхнули желтым, как у хищной птицы.
— Что-то не так? — задыхаясь, спросила она, глядя на него сверху вниз, и даже не пытаясь вытереть кровь с подбородка и губ, или пригладить растрепавшиеся волосы. Мальсибер смотрел на неё, не то со злостью, словно мечтал бы кишки ей выпустить, не то с жадностью. Бешено смотрел, в общем. — Мы ведь играем. Вытяни руки.
Мальсибер смотрел на неё.
— Вытяни руки, — прорычала она и надавила на лезвие. Из рассеченной кожи засочились капельки крови. Очень медленно он сделал, как она велела, и его руки оказались крепко привязанными к спинке кровати.
— Ты ведь этого хотел, да? — сдавленным, хриплым голосом проговорила Роксана, снова опускаясь на него и вжимая своим весом в матрас. Её свободная рука сграбастала Мальсибера за волосы и резко отдернула его голову назад. Мальсибер тяжело отдувался, но не спускал с неё взгляда. — Всё это время? — Роксана медленно выпрямилась. Мальсибер тяжело дышал и был уже, кажется, на пределе. Роксана чуть-чуть переместилась и села на выпирающий из его штанов член. Мальсибер зашипел. — Хотел потрахаться с опасной тварью, да? — она неторопливо двигала бедрами, испытывая его терпение. — С вейлой?
— Да, — выдохнул он и потянулся к ней, на Роксана надавила на нож, и Мальсибер упал на постель.
— Ш-ш-ш… — она лизнула его прокушенную, окровавленную губу. — Ну уж нет. Только не сегодня.
Сейчас она бы с легкостью могла убить его. В любую секунду.
— Сегодня вейла будет трахать тебя, — прошептала она, и провела лезвием ножа по его губам, подборожку, груди, спускаясь до самого живота.
Это было самое тяжелое и отвратительное испытание за всю её жизнь. Притворяться возбужденной было сложно, но еще сложнее было сохранять нужное выражение лица. Мальсибер был неприятен ей, неприятен его голос, его запах, каждое движение! Роксана пыталась убедить себя, что все это происходит не с ней, с кем-то другим. Стонала, скакала на нем, как чертова мартышка на ветке, оставляла неглубокие порезы на его худой груди, что особенно его заводило, била по роже, рычала, кусалась, в общем, делала все то, что любил делать он. А сама в это же время думала только о том, что в фальшивом кольце у неё на пальце хранится порция Напитка Живой Смерти. Эта мысль вела её сквозь этот кошмар, как сияющий Патронус.
Так надо, Роксана. Скоро ты будешь свободна. Так надо. Так надо! Так надо!
И когда Мальсибер, весь исполосованный ножом, и липкий от пота, кончил, заорав так, словно ему нож всадили в бок, а после рухнул на подушки, жадно глотая ртом воздух, Роксана почувствовала себя героем.
Она сделала это. Сделала!
После он смеялся и говорил что-то, с закрытыми глазами мотая головой, но Роксана его не слушала. Она прятала лицо в соседней подушке, тяжело дышала и пыталась взять себя в руки. Её трясло, как в лихорадке, желудок скручивало жгутом, так, словно в него заползли все слизеринские змеи, горло перехватывало спазмом — не то разрыдаться хотелось, не то сблевать.
Влажная рука Мальсибера внезапно шлепнулась ей на спину, и Роксана дернулась, а затем и он сам навалился сверху.
— Потрясающе, — выдохнул он. — Невероятно! Ты, должно быть, и правда вейла, а?
Он присосался к её шее. Судорога отвращения прокатилась по Роксане. Она зажмурилась, тратя все силы на то, чтобы сдержаться и не оттолкнуть его.
— Черт, я хочу пить.
Роксана замерла.
— Возьми в моем шкафу, там есть бутылка рома, — Мальсибер снова откинулся на спину и блаженно вздохнул, вытирая потное лицо простыней. — Че-ерт…
Роксана медленно слезла с кровати и подошла к шкафу на нетвердых, слегка дрожащих ногах…
Она поставила бутылку на стол и наколдовала два стакана. Когда они занимались сексом, её сердце билось спокойно и размеренно. Теперь оно вдруг начало биться такими скачками, словно хотело выскочить наружу. Как будто знало, что ему было уготовано.
Роксана выдернула пробку из бутылки и разлила янтарный ром в два стакана. Когда наливала в свой, коротким движением откинула крышку в виде круглого черного камня на кольце, и зелье смешалось с напитком. Крепко сжимая свой стакан в ледяной, влажной руке, Роксана опустила стакан Мальсибера на тумбочку рядом с ним, вздохнула, как ей казалось, беспечно, отвернулась и прошлась вокруг кровати, возвращаясь на свое место.
— За удачный вечер, — предложил Мальсибер, небрежно поднимая свой стакан.
Роксана выдавила улыбку и салютовала в ответ, исподлобья глядя, как он пьет, но когда она, наконец, решилась и уже поднесла его ко рту, стальные пальцы внезапно схватили её запястье и удержали.
— М-м! — Мальсибер спешно поставил свой стакан на место и сел, глядя на Роксану с каким-то странным выражением. — Я надеюсь, ты не собираешься всерьез это пить? — он сузил глаза. — Напиток Живой Смерти, — он поцокал языком. — Не самая полезная вещь, ты не находишь?
Краска сошла с лица Роксаны, а стакан затрясся в руке, которую Мальсибер по-прежнему сжимал мертвой хваткой. Она еще не осознала всю величину обрушившейся катастрофы и только пыталась понять: как?! откуда он знает?!
— Что? Наверное, ты хочешь спросить, откуда я знаю? — Мальсибер выдернул из ящика тумбочки кусок пергамента. — Я перехватил письмо твоего братца, — он помахал сложенным вчетверо письмом, зажав его между указательным и средним пальцем. — Я с самого начала перехватываю всю его почту. «Найти лазейки в Обете», Мерлин, это низко даже для Малфоев. А ведь я искренне хотел тебе помочь, птичка.
Роксана уставилась на пергамент, но почти ничего не видела, из-за застилавших глаза слез.
— Какой коварный и изощренный план, — Мальсибер опечаленно вздохнул. — Я недооценивал твоего брата. Ну как я мог подумать, что мой будущий родственник решит так изощренно меня обвести. Фальшивая смерть, ну надо же. А ход соблазнить меня — это он придумал, или ты? Ну да ладно. Это мы обсудим с ним при встрече, а пока, — Мальсибер вдруг перестал улыбаться и укоризненно склонил голову набок. — Малфой. Боюсь, мне снова придется тебя наказать. И так, чтобы ты раз и навсегда поняла, что я не позволю устраивать против меня заговоры.
Роксана даже не заметила, как стакан выпал у неё из руки, и содержимое расплескалось по полу. Она как будто поняла, что произойдет, еще до того, как оно случилось, и рванулась из рук Мальсибера, с такой силой, словно от этого последнего побега зависла вся её жизнь. Мальсибер схватил её в тот момент, когда она пыталась спрыгнуть с кровати, короткая борьба, она схватила палочку, но он отнял её и просто сломал, а потом скрутил обе её руки за спиной.
А дальше реальность вывернулась наизнанку, стала слишком страшной, чтобы в неё поверить. Мальсибер крикнул «Заходите!», дверь комнаты распахнулась, и вошли слизеринцы. Парочка с шестого курса, Уоррингтон, Яксли…
Роксана тут же, во всю мощь легких заорала «ПОМО…», но не успела и договорить, как Мальсибер хлестнул её по лицу чарами немоты. Наученная горьким опытом, она сопротивлялась, брыкалась и извивалась до последнего, даже укусила Мальсибера, когда он её связывал. Остальные смотрели и смеялись, сверкая глазами. Кто-то расстегивал мантию, кто-то — распутывал галстук, младший Яксли покраснел и тяжело сопел.
Последнее, что Роксана увидела — это как Мальсибер, накинув рубашку и прихватив злосчастную бутылку, бухнулся в кресло и со смехом сказал кому-то:
— Ощипай как следует эту птичку, — он забросил ногу на подножный пуфик у кресла и сделал большой глоток. — Только лицо не трогай.
Северус Снейп подлетел к своей двери, едва только услышал душераздирающий вопль Роксаны. А потом все звуки куда-то пропали, и только через несколько минут он услышал раскаты смеха и хриплые, громкие голоса слизеринцев, доносящиеся из комнаты Мальсибера через несколько дверей. Роксаны слышно не было.
Мысль о том, что там происходит, окатила его ледяной волной и вызвала тошноту. Он выхватил палочку, схватился за дверную ручку…
За ним не явились. Мальсибер не знает, что он тоже был в сговоре.
А если он явится?
Их пятеро, а он один.
Он их не остановит, а только подставит себя, и больше ничем не сможет помочь Малфоям. Люди в той комнате — будущая элита Пожирателей Смерти, чистокровные волшебники, гребаные аристокрашки. Если Снейп хотя бы пальцем тронет кого-то из них, страшно представить, что с ним будет. И конец мечтам о службе у Темного Лорда — меньше, что может случиться...
Очень медленно его пальцы разжались, а затем бессильно соскользнули с дверной ручки.
* * *
Ближе к утру, ручка на двери в спальню мальчиков Гриффиндора провернулась с тихим скрипом, и кто-то на цыпочках скользнул внутрь. В спальне было тихо, если не считать раскатистый храп Питера Петтигрю. Все крепко спали. Ремус — закутавшись в одеяло почти целиком, кровать Сириуса пустовала. Джеймс спал на животе, свесив руку с кровати. Лили огляделась, зачесывая волосы за уши, и прокралась к постели Джеймса, но по пути больно зашибла ногу о тумбочку.
Джеймс от шума проснулся и резко подскочил на локте, увидев в темноте силуэт.
— Это я! — шепотом успокоила его Лили, вытянув руки, и Джеймс облегченно вздохнул.
— Фуф, Эванс, — он бухнулся обратно на подушку, и тут же снова поднялся. — Ты зачем пришла? Который час? — он потер глаз и близоруко прищурился, вглядываясь в часы на тумбочке.
— Три часа, кажется, — Лили смотрела на него огромными глазами, вид у неё был странный, уставший, но взбудораженный.
— Что случилось? — Джеймс сел, подтянув колени, и Лили, все такая же рассеянная, пристроилась у него в ногах. — С тобой все хорошо?
Лили выдохнула и кивнула, глядя куда-то в никуда.
— Джеймс, я… я выяснила, что это за зелье, — пробормотала она и сглотнула. — Кажется, вы были правы.
Джеймс, который в этот момент как раз нацепил очки, медленно опустил руки.
— Выяснила?
Внезапно рядом раздался скрип. Ремус, который, оказывается, не спал, поднялся со своей кровати и подошел к ним.
— Что ты узнала?
Лили глянула на него, так, словно это было нормально — не спать в три часа утра, и снова посмотрела на Джеймса.
— Это зелье — мощная подавляющая сыворотка, — Лили прерывисто вздохнула, нервно проводя ладонями по ногам. — Я не знаю, кто её может использовать, и для каких целей, но главное её свойство — выявлять истинную сущность предмета, как у чар Специалис Ревелио, только намного, намного сильнее, — она потерла лоб. Джеймс и Ремус украдкой переглянулись, оба подумали про недавнее приключение с баллами. — Я не знаю, как объяснить, но там есть ингредиенты, которые используют, когда хотят усмирить вампирский голод, те же, что есть и в твоем зелье, Ремус. Яд Акромантула, и еще… другие. Эта сыворотка подавляет Темное начало и проявляет Светлое, — Лили покачала головой. — Если вы действительно нашли её в кабинете Джекилла… и если в полнолуние чудовище ранили туда же, где у него рана… значит мы все в большой, большой, большой, большой беде, потому что доктор Джекилл — не оборотень. То чудовище, которое вы видели в лесу — это и есть он. А точнее, его Темное Я, собственной персоной.