Dni Maroderov

— Джекилл? Джекилл — этот монстр?!
Джеймс валялся на животе на своей смятой постели, в одних джинсах, весь в учебниках и фантиках из-под конфет, и смотрел на Ремуса так, словно тот объявил, что Хвост стал балериной.
— А что, по-твоему, это невозможно? — Ремусу почему-то очень хотелось, чтобы Питер перестал так громко чавкать тянучкой у него за спиной. 
— По-моему ты башкой треснулся, Лунатик, — сочувственно сказал Джеймс, рассеяно почесывая острым кончиком пера раздражение, оставшееся у него на щеке после бритья. — Или переучился, — он указал пером на Сириуса, привлекая его внимание. — Мне вот тоже… слышь, Бродяга, говорю, мне вот тоже сегодня приснилось, что Слизнорт превратился в моржа-убийцу и лупит меня ластами, пока я пытаюсь сварить зелье. Но это же не значит, что он — монстр.
Сириус сипло засмеялся, дымя сигаретой. Он сидел на подоконнике у настежь раскрытого окна, в расстегнутой рубашке и с собранными в хвост волосами. Жара для середины мая стояла несусветная, но он все равно курил.
— Скажи спасибо, что он не пытался тебя поиметь, Сохатый, — Бродяга прищурился, затягиваясь. — Кстати, вы знали, что у моржей в члене есть кость? 
— Да ну? — удивился Джеймс.
Бродяга промычал что-то утвердительное.
— А если сломается? — обеспокоенно спросил Питер, но на него никто не обратил внимания.
— Бред, мне это не нужно, — Джеймс снова уткнулся в учебник. — С костяным хером в квиддич не поиграешь.
— А ты используй его как биту?
— Моржам повезло, что они не играют в квиддич, — ввернул Хвост, но снова безуспешно.
— Почему, Слизнорт же играл, — бросил Сириус, и они с Джеймсом заржали.
— Можно мы вернемся к Джекиллу? — немного раздраженно попросил Ремус и парни послушно заткнулись. — Сохатый, я ничем не треснулся, я уже давно об этом думаю. В последнее время он явно нездоров, и хуже ему всегда становится в конце месяца, как раз перед полнолунием! И еще, я навел справки, все те, кто ходил к нему на прием, поговорить, в итоге попадали в лес! 
— Совпадение, — протянул Джеймс. Сириус бросил на него взгляд. Он все это уже слышал, но не хотел мешать Лунатику, в конце концов, это — его идея.
— Тинкер Бэлл ходила к нему, потому что её задирали слизеринцы, из-за того, что она не может говорить, эта француженка, — уперто продолжал Ремус. — Лерой, я говорил с её подружкой, у неё были какие-то проблемы в семье, кажется, к ней приставал брат. У Марлин погиб отец, и Мэри рассказывала мне, что они вместе ходили к нему! 
— А как насчет той гребаной толпы, которая ходит к нему поговорить, но в лес так и не попала? 
— Пока не попала! Хорошо, ладно, может быть это — совпадение, но что ты скажешь о том, что я недавно подслушал его разговор с Грей, и он говорил ей, что… — Ремус поморщился, пытаясь вспомнить, что именно говорил доктор Джекилл. — В общем, нес всякую хрень, вроде как он больше не может себя контролировать, он опасен и должен уехать из замка, пока еще не поздно. И у него на боку была огромная, рваная рана. Я думал, его покусал оборотень, но потом Бродяга сказал, что в прошлое полнолуние он бросился на того монстра! И укусил его за этот бок!
Джеймс вопросительно посмотрел на Сириуса. Тот кивнул, уже без насмешки.
— Это правда, Сохатый. Помнишь? Я бросился на ту гориллу.
Джеймс задумчиво почесал палочкой в волосах. 
— И если это так, значит, это Джекилл каждый месяц выманивает в лес учеников! — продолжил Ремус. Он и не заметил, как начал мерить шагами спальню. — Может быть он какой-нибудь недооборотень? Или вроде того? Мы можем проследить за ним в полнолуние, и тогда…
— Как выманивает? 
— Не знаю! Как-то! А как мы выбирались из замка столько лет? Может, он нашел какой-нибудь ход, который мы пропустили?
Джеймс недобро, ревниво засопел.
— Это маловероятно, — после паузы сказал он, указав на Ремуса палочкой, но тут вдруг пружинисто вскочил на постели, с хрустом сминая учебники и конспекты. — Но вообще я согласен, с Джекиллом что-то нечисто, раз он прячет такую рану и не пошел в крыло, — Джеймс засопел еще сильнее, и прищурился, потрясая пальцем. В глазах у него зажегся знакомый огонек. — Мы можем его проверить. 
— Как? — удивленно чавкнул тянучкой Питер.
— Залезем к доброму доктору в кабинет, Хвост, — лениво протянул Сириус, как всегда безошибочно уловивший ход мыслей Джеймса. — Посмотрим, что он там прячет.
— Как? — повторил Питер. — Он же запирает его, нет? Может еще и сигнализацию ставит, как Ананас!
— Бродяга одолжит нам свой нож, правда, Бродяга?
— Я оставил его в Блэквуде, — Сириус высунулся из окна, увидел снующих у подножия башни слизеринцев и как бы невзначай, но зато от души, харкнул.
— Черт, тогда остается одно, — Джеймс прошелся по комнате, пытаясь откусить от губы пересохшую чешуйку, а потом посмотрел на Питера.
— Что? — тот посмотрел на него, потом на улыбающегося Бродягу, на Ремуса, и со стоном ткнулся лбом в подушку. — Мерлин, нет, только не опять!

— Значит так, Хвост, ты обратишься, залезешь в сортир здесь, а потом поплывешь налево… — палец Джеймса заскользил по чернильной линии на пергаменте. — Прямо-прямо-прямо, потом будет общая труба, а оттуда тебе нужно будет…
— Откуда у тебя вообще эта карта? — удивился Ремус. Они сидели на подоконнике мужского туалета на этаже, где находился кабинет доктора Джекилла. Войти сюда никто не мог, Бродяга повесил на дверь табличку «Закрыто на ремонт».
— Осталась после приключений Хрени, — бегло взглянул на Ремуса Джеймс. — Короче, Хвост, из общей трубы — направо, все время прямо, и… да, по идее, ты всплывешь в его сортире.
— Это омерзительно, — проворчал Питер.
— Не моя вина, что среди нас только ты можешь превратиться в кого-нибудь достаточно мелкого, чтобы влезть в канализацию!
— Да, Хвост, ты — тот уникальный случай, когда чем меньше размер — тем лучше, — Бродяга хлопнул его по пухлой спине.
— И это — на благое дело, — добавил Ремус. — Без тебя мы не сможем влезть в его кабинет. Давай, Хвост, пошевеливайся, его урок только что начался, у нас всего сорок пять минут.
— Ладно, — буркнул Питер, достаточно умасленный их словами, и послушно превратился в крысу.
Мародеры наколдовали ему крошечный головной пузырь, чтобы не захлебнулся канализационной водой, и отправили его в путешествие. Хвост булькнулся в унитаз, Джеймс зажмурился и дернул за смывную цепь, а Сириус зачем-то отдал ему честь. Подождав немного, они накинули мантию, и отправились к дверям профессорского кабинета. Примерно через пятнадцать минут ожидания, с той стороны двери раздалась возня, торопливые шаги, громкий чих, а затем промокший до нитки, и страшно воняющий Питер открыл им дверь.
— Я делаю это в последний раз, учтите! — цокотя зубами, сказал он, пропуская друзей в кабинет. — Я там такое видел!
— Обязательно расскажешь нам, но попозже! — пообещал Джеймс, сунув ему одежду. Осмотрелся и потер руки. — Ну что, начнем?
Если бы они не знали наверняка, что здесь кто-то живет, точно решили бы, что оказались в заброшенной алхимической лаборатории. Стопки книг за несколько месяцев выросли в целые колонны, шаткие и опасные, делавшие кабинет похожим на жуткие бумажные джунгли. Впечатление только усиливали паутина, скелетики и трупики волшебных тварей в банках, грязная посуда, смятая одежда и целое море бумаг, шуршащих под ногами, как сухая трава. Ремус отдернул штору, чтобы впустить в эту свалку хоть немного света, и зашелся кашлем, столько пыли штора выплюнула ему в лицо. Единственное, что казалось здесь опрятным и чистым — это лабораторный стол, стоящий в самом центре комнаты. Все пробирки сияли первозданной чистотой, все ингредиенты в ящиках разложены чуть ли не по алфавиту, ни единой пылинки или соринки. Зато в углу рядом с ним валялась целая куча использованных школьных котелков. Казалось, их сюда сбрасывали с особой злостью, потому что у многих были отколоты бока.
— Мерлин, ну и срач! — выдохнул Джеймс, когда открыл дверцу шкафа, и на него оттуда вывалилась целая гора пыльных свитков, а сверху выкатился пробитый лунный глобус и больно стукнул его по макушке.
— Поверь, Сохатый, твоя бывшая комната выглядела не лучше, — проворчал Сириус, по очереди выдвигая ящики письменного стола. 
Внезапно где-то возле двери раздался шорох. Все подскочили, но тревога оказалась ложной — дверь была заперта, и никто не вошел, но шум не прекратился, а стал громче и превратился в треск. Переглянувшись с остальными, Питер осторожно подошел к расписному шелковому полотну у двери, сдернул его, и в ужасе шарахнулся назад — под покровом роскошной ткани теснились клетки с мышами, ящерицами, гномами и феями пикси, громыхали клетки с различными птицами, отливали зеленым светом тенистые аквариумы. Питер сунул нос к стеклу такого аквариума, и в ужасе отпрянул, напуганный вынырнувшим из травы гриндиллоу.
— А что именно мы здесь ищем? — спросил он, оглядываясь на копошащихся, как жуки, друзей. — Есть какой-то… точный план? Ну, в смысле, того, что мы должны тут найти.
— Ничего определенного, — Джеймс не сдавался и все пытался засунуть пергаменты обратно в ящик — все должно было выглядеть точно так же, как до их прихода. 
— Что-нибудь подозрительное? — Сириус за хвост вынул из ящика стола дохлую и, почему-то, шерстяную ящерицу. Хвост отвалился, и ящерица с глухим стуком шлепнулась обратно.
— Да здесь все подозрительное, — вздохнул Ремус, распрямляясь, и тут вдруг Джеймс, засунув-таки кипу бумаги на место, оступился и, падая, машинально схватился за край висящего рядом со шкафом гобелена. Гобелен обрушился вместе с Джеймсом. Мародеры подскочили, но не потому, что захотели ринуться на помощь. В стене, на том месте, где только что висел гобелен, оказался сейф.
Джеймс поднялся, потирая спину. 
Они столпились у запертой дверцы. 
— И что теперь? — спросил Сириус, бессмысленно прокручивая ручку. — Мы даже не знаем код.
— Попробуй год его рождения, — сказал Джеймс, потирая теперь выбитое в начале года плечо.
Сириус попробовал. Дернул дверцу на себя, но безрезультатно.
— М-м… может быть, нужны буквы? — он ткнул в соседнюю ручку. — Попробуй «Др. Генри Джекилл». У него есть второе имя?
Они попробовали.
— Есть еще блестящие идеи? — спросил Сириус, когда дверца и во второй раз не поддалась.
— Дай я… — тихо попросил Ремус, протиснулся к сейфу и набрал тот код, который выбрал бы сам, если бы захотел что-то спрятать. На букве «й», раздался щелчок, и дверца открылась.
Ремус распахнул её, и Мародеры увидели одиноко стоящую в центре сейфа шкатулку. Ремус заворожено протянул руку и откинул резную крышку. Внутри лежал ряд одинаковых бутылочек с какой-то молочно-белой жидкостью.
Всё словно застыло. 
С одной стороны, в этих бутылочках не было ничего примечательного, на них не было даже этикеток, и пробки не были залиты воском. Но, с другой стороны, эти простые бутылочки лежали в сейфе, там, где люди либо хранят самые дорогие и нужные вещи, либо прячут все самое страшное и постыдное.
Ремус протянул руку и взял одну. Открыл. Понюхал.
— Надо взять образец, — негромко сказал Сириус, вертя в руках еще одну. 
Они стащили с лабораторного стола пустую склянку и налили в неё по чуть-чуть из каждой бутылочки, так, чтобы перемена не бросалась в глаза. Когда склянка заполнилась, бутылочки вернулись в шкатулку, сейф захлопнулся, а гобелен вернулся на место.
Ремус заклинанием задернул штору, и снова стало темно.
— Всё, валим, пока он не вернулся, — прошептал Джеймс, устремляясь к двери и на ходу пряча пробирку в карман джинсов. Разворачиваясь, он неудачно задел локтем одну из книжных башен, на самой верхушке которой стояла чашка. Книги обрушились на пол, чашка разбилась, а из коридора вдруг донесся звук шагов. 
— Быстро, все к двери! — шепнул Джеймс, с шорохом вытягивая из рюкзака мантию.
Мародеры врезались в стену, попадали на колени, Питер, уже в облике крысы влез к Ремусу на плечо, Джеймс закрыл их мантией, как птица — крылом, и в этот момент дверная ручка рядом с ними скрипнула. Дверь отворилась, и вошел профессор Джекилл. Судя по выражению лица, он еще из коридора услышал грохот, и, конечно же, первым делом взглянул на рассыпанные книги. Отпустив дверную ручку, он прошел на середину кабинета и поднял пару книг. Переступил с места на место, когда под его туфлями заскрипели осколки чашки. 
В тревоге оглянувшись кругом, он, не глядя примостил книги на стол, и устремился прямиком к сейфу. Пока он стоял к ним спиной, и не видел, Мародеры по одному выбрались из-под мантии, и выскочили в коридор. Джеймс уходил последним. Бродяга, уходя, слегка задел дверь, и она шевельнулась. Джекилл тут же оглянулся. Джеймс ничего не успел сделать — профессор в мгновение ока подлетел к двери и захлопнул её, отрезав Джеймса от друзей.
Подержавшись немного за ручку, Джекилл вернулся к сейфу, но тут вдруг его камин фукнул и загорелся сам по себе. 
— Вот черт, как некстати… — пробормотал Джекилл, поспешно захлопнул сейф и поправил гобелен.
— Доктор Джекилл, — в огне показалась голова профессора Макгонагалл в остроконечной шляпе. — Через десять минут директор Дамблдор собирает преподавательский состав у себя в кабинете.
— Что-то срочное? — нахмурился Джекилл, склонившись над камином. — Я немного…
— Не терпящее отлагательств, профессор. Вы же помните, что к нам должны были приехать члены экзаменационной комиссии из Шармбатона, Дурмстарнга и школы Левенбурга? Чтобы принять участие в СОВ и ЖАБА?
— Да, конечно. А, что, они уже здесь? — Джекилл встряхнул рукой и посмотрел на часы. Его брови взлетели. — О, Мерлин, я совсем потерял счет времени. Спасибо за предупреждение, профессор Макгонагалл. Немедленно выхожу!
— Благодарю.
Макгонагалл исчезла, а Джекилл торопливо выпростал руки из повседневной рабочей мантии и снял рубашку. Джеймс вытер нос и прищурился, вглядываясь в толстый слой бинтов, обтягивающий торс профессора по защите от Темных сил. На боку виднелись крошечные пятна проступившей крови. Джекилл переоделся в свежую рубашку, натянул жилетку, морщась при каждом движении, накинул сверху выходную мантию и направился к двери. 
Если он закроет дверь, спасаться будет поздно. Надо было действовать немедленно. Джеймс вынул палочку, и когда профессор открыл дверь, невербальным заклинанием сбил со стола еще одну чашку. Профессор оглянулся, все еще держась за дверную ручку, а Джеймс юркнул в коридор.
Оказавшись снаружи, он подождал, пока Джекилл не запрет дверь и не уйдет, а после шумно выдохнул, сдернул мантию, под которой здорово вспотел, полез в карман, проверить пробирку, не разбилась ли, а потом скомкал мантию и побежал в мужской туалет, где, согласно уговору, его уже должны были ждать друзья. 

— И ты точно не знаешь, что это такое?
Лили выпрямилась, убирая защитные очки на лоб. Они все собрались в спальне мальчиков, чтобы избежать любопытствующих взглядов. Зелье, с таким трудом добытое в кабинете доктора, кипело в школьном котелке на низеньком столике. Вокруг Лили соорудила целую мини-лабораторию, с пробирками и спиралевидными трубками. Она была жутко недовольна, когда Мародеры вломились в гостиную, оторвали её от подготовки к ЖАБА, и в восемь рук потащили к себе в комнату, но теперь от её недовольства не осталось и следа. Лили выглядела взволнованной, заинтригованной, даже её глаза как будто стали зеленее.
— Точнее просто не бывает, — кивнула она, не отрывая взгляда от зелья. — Я вообще первый раз в жизни вижу такой сложный состав, я даже… боюсь предположить, но в нем, кажется, не меньше пятнадцати компонентов! — Лили зажмурилась на секунду. — Три, шесть, девять… — она накрывала ладонью группки пробирок, где уже остывала разноцветная пена, выделявшаяся, согласно закону Голпалотта. — …двенадцать, и оно продолжает разделяться! Семь считается пределом, на десятом компоненте зелье обычно взрывается от перегрузки, а тут… — она покачала головой, кусая губу. — Мне понадобится время. Чтобы понять свойства зелья, нужно проанализировать каждый компонент, выяснить, как он взаимодействует с другими, покопаться в справочниках и руководствах по алхимии. А ведь скоро экзамены, — Лили заткнула последнюю из пробирок пробкой и засунула в коробку, поднимаясь на ноги.
— Но, ты же сможешь? — растерянно спросил Джеймс, подняв голову. — Лил, это очень, очень важно! И нам не обойтись без твоей помощи, ты же самая умная!
— Даже не пытайся, Джеймс Поттер, — Лили уперла свободную руку в бок, прижимая к животу коробку с пробирками. — Прибереги свою лесть для Минервы. Где вы нашли такое зелье? — она слегка сузила глаза. — Стащили?
— Нота-ации, — протянул Сириус, заваливаясь на свою кровать. 
— Вовсе нет, — Лили смотрела только на Джеймса. — Но если я буду вам помогать, то, как мне кажется, имею право знать, на что подписываюсь, — она с силой поставила коробку на стол, так, что пробирки звякнули, и скрестила на груди руки. — Ну-у?
Мародеры переглянулись, и в итоге все взгляды сошлись на Джеймсе. Тот вздохнул и запрокинул голову, а потом уставился на Лили.
— Мы думаем, что Джекилл — и есть тот монстр, который шастает по лесу, — проговорил он. Лили сдвинула брови. — Лунатик видел у него на боку рану, точно такую же, какую оставил монстру…
Сириус рывком повернул голову. 
— …один из охотников. Дирборн сказал, что они сумели его серьезно ранить. Раны сходятся один в один. Мы решили проверить нашего доктора и влезли в его кабинет. Там мы нашли сейф с этим самым зельем, — Джеймс махнул на котелок, в котором остывали остатки снадобья. — Потом туда приперся сам Джекилл, увидел, что в кабинет кто-то влез и чуть не тронулся от испуга. Я под мантией сидел и видел все. Он первым делом к сейфу кинулся. А еще я видел его рану. Хреново выглядит, но он почему-то не спешит идти с ней в крыло. Боится чего-то? Боится, что об этом узнают охотники? Это все догадки, но это зелье может прояснить картину. Ведь зачем-то он его спрятал в сейфе! — он замолчал. Лили слушала его, не перебивала, и даже не шевелилась, разве что её брови слегка нахмурились.
— Вот, теперь ты все знаешь, — сказал Джеймс, выдержав небольшую паузу. — Что скажешь?
— Скажу, что вы, ребята, совсем спятили, — сказала она, не меняя ни позы, ни выражения лица. В комнате раздались скептическое цоканье языков и вздохи. — Профессор Джекилл — чудовище? — Лили огляделась. — Боже, да он самый милый человек в этом замке!
— Лунатик тоже милый, но это не мешает ему раз в месяц обрастать мехом и когтями! — возмутился Джеймс.
— Я вообще-то здесь! — напомнил Ремус.
— Джеймс, Джекилл не может быть этим чудовищем! Он первый оказывал помощь всем пострадавшим студенткам!
— Вот именно, Лили! — вскричал Джеймс. — Почему-то всегда именно он первым приходил на то место, которое охотники стадом искали по всему лесу!
— Да, и к тому же, он сказал, что в прошлый раз очнулся на поляне, и не помнил, как там оказался! — встрял Ремус.
— Прямо так и сказал? — саркастически спросила Лили. 

— Я подслушал, — потупился Ремус, отводя взгляд.
— Послушай, Эванс, я знаю, что он — классный чувак, и нам он тоже нравится, — снова вмешался Джеймс, — но все факты за то, что Лунатик прав, и Джекилл — и есть тот самый монстр! Может быть, он и сам этого не знает! Но совпадений слишком много!
Лили с сомнением поджала губы.
— И мы же не собираемся взять и сдать его мракоборцам, или охотникам, — добавил Джеймс, увидев её колебания. — Просто хотим проверить, что это за хрень хранится у него в сейфе. И все. Но сами этого сделать не можем. Поэтому и обратились к тебе за помощью. Ну, так ты… поможешь нам?
Повисла небольшая пауза, Лили еще какое-то время сомневалась, а потом сдалась и вскинула ладони.
— Ладно. Хорошо, я попробую. 
Ремус радостно хлопнул в ладони, Сириус довольно хмыкнул, Джеймс расплылся в улыбке.
— Но я ничего не обещаю, — поспешно добавила Лили, снова поднимая свою коробку. — Мне действительно еще никогда не встречался такой сложный состав, и…
— Ничего, ты справишься! — Джеймс схватил её лицо ладонями и крепко поцеловал. — Ты же чертов гений зельеварения, Эванс!
— О Боже, ну я ведь уже согласилась! — рассмеялась Лили, легонько толкая его в грудь. — Только мне придется заняться этим чуть позже, — она взглянула на часы. — Наши гости, наверное, уже выпили свой чай и вот-вот отправятся смотреть школу. Сейчас сюда придет Кошка и будет возмущаться, что мы еще не готовы. А мне теперь, после этих экспериментов, нужен хороший душ.
— Мы не готовы? К чему? — спросил Джеймс.
Лили удивленно обернулась у двери.
— Мы же старосты, Джеймс! Мы обязаны будем их сопровождать!
— А мне обязательно участвовать? — Джеймс сцепил руки в замок и вытянул их за спиной. — Я вообще-то планировал…
— Обязательно! — отрезала она, обернувшись так, что хвост хлестнул её по шее, и ткнула в сторону Джеймса пальцем в пластыре. Она в последнее время действительно много училась. — И даже не пытайся соскочить, Поттер, иначе, клянусь Мерлином, я приду сюда ночью и убью тебя во сне.
С этими словами она вышла из спальни и захлопнула за собой дверь.

Джеймс фыркнул ей вслед и, нехотя начал переодеваться.
Когда он снимал штаны, из его карманов высыпалось что-то разноцветное, похожее на бобы «Берти», со стуком попадало на пол и покатилось во все стороны.
— Это еще что? — Ремус, который только что вышел из туалета, случайно наступил на что-то острое, наклонился и подобрал сверкающий граненый рубин. Сириус приподнялся на своей койке. — Сохатый… это… это то, о чем я думаю?! — он зажал камень между указательным и большим пальцем. 
— Вы же говорили, что вернули все баллы в чаши! — Ремус торопливо подошел к столу, на который Джеймс выкладывал найденные в карманах камни. 
— Наверное, случайно сунул парочку в карман, — Джеймс уселся перед столиком на корточки, выкладывая камни в ряд. 
— Случайно?
— Да ладно, Лунатик, Хогвартс может и обойдется без них, а у нас будут крутые сувениры, — беззаботно сказал Сириус, хлопая Ремусу по плечу и выхватывая у него рубин. — Спорим, ни у кого таких больше нет? Мы — избранные, — он повертел камнем у него перед носом. 
— Если не считать Основателей, — сказал Ремус, отнимая камень. — Это были их личные драгоценности. Хочешь украсть у Годрика Гриффиндора? — Ремус со стуком положил камень на стол. — Между прочим, первый рубин был сделан из капли крови его льва.
— Лунатик, он уже давно мертв, ему наплевать! — Сириус выгнул брови домиком.
— А я читал, Гриффиндор создал эти камни из собственной крови, — весело сказал Джеймс, одной рукой жонглируя красными камешками. Солнце поочередно вспыхивало в каждом из них. — Кандида — из слез. Дорогая Пенни — из материнского молока…
— А Слизерин — из яда, который сочился из его «жала». Да, Сохатый, все знают эту байку, — терпеливо вздохнул Ремус, и все заржали.
— Говорю тебе, я читал! — возмутился Джеймс, не отрываясь от своего занятия. Хвост следил за ним, заворожено приоткрыв рот, как один из тех младшекурсников, что умоляли Джеймса дать им пройти отборочные в команду.
— Я догадываюсь, где, — со смехом сказал Ремус. — Я тоже видел эти книжки в запретной секции «Флориша и Блоттс», там еще карти…
— Хвост, осторожно! — рявкнул Бродяга, но было слишком поздно. Питер, который потянулся за зелеными камешками, чтобы пожонглировать ими, как Джеймс, толкнул локтем котелок с остатками джекилловского зелья, и котелок опрокинулся, выплеснув зелье на стол.
Джеймс вскочил, чтобы зелье не попало на него, Ремус схватился за волосы, Бродяга громко и от души выругался. Зелье смыло волшебные камни на пол.
Все замерли.
— Твою… мать, — выдохнул Джеймс и выпростал из кармана палочку. Зелье моментально высохло, но было слишком поздно. 
Сначала ничего не происходило, а затем камни вдруг начали мелко раскачиваться и трястись — словно яйца, из которых вот-вот должны были вылупиться птенцы. 
— Что, черт возьми, происходит? — Сириус достал палочку, и тут вдруг изумруд, тот, что был ближе к нему, особенно сильно вздрогнул и треснул. Сначала из него показался хвостик, затем выползло миниатюрное туловище, а потом миниатюрная, ядовито-зеленая змейка выпала из камня на пол и уставилась на Сириуса глазками-бусинками. Это был бесконечный миг, но длился он всего пару секунд, потому что вслед за этим уникальным рождением, остальные камни тоже начали трещать и лопаться. 
— Кончай с ними, Сохатый, быстро! — закричал Сириус, не в силах шевельнуться под взглядом неподвижной змеи.
— Да как?! — завопил Джеймс, вскакивая на ноги.
— Отними эти баллы, скорее! — крикнул Ремус и тут вдруг сапфир лопнул, разбрызгав во все стороны осколки, а следом за ним, точно цепная реакция, захлопали остальные камни.
Паникуя, Джеймс сделал, как он сказал, и это сработало. 
Камни, и то, во что они пытались превратиться, исчезли. 
В спальне воцарилась звенящая тишина. Красный, как свекла Питер вернул скрипнувший котелок на подставку. Мародеры переглянулись. 
— Ну… вроде как исправили, верно? — пробормотал Джеймс, взлохматив волосы. Остальные покивали и разошлись в стороны от места преступления. Ремус начал собирать сумку на урок, Джеймс переодевался, через пять минут они уже посмеивались над случившимся, и шутили, вот только, несмотря на смех, всеми владело одинаковое чувство. 
Чувство, что случилось нечто непоправимое, и еще непременно им аукнется.

Так и вышло. Причем в самый неподходящий момент.
По какому-то роковому стечению обстоятельств, «гости», приехавшие из разных стран, дабы обеспечить справедливый состав экзаменационной комиссии, не ограничились экскурсией по школе, и возжелали присутствовать на уроках. У Джеймс было нехорошее ощущение, что толстяк-француз с завитыми крашеными буклями, который пошло хихикал всю экскурсию и лапал его за плечо — не так прост, как кажется, но он и подумать не мог, что этот тип увяжется за ними до самого класса, еще и коллег прихватит — посмотреть, как в Англии ведут уроки. Отказывать было нельзя, так что пришлось Лили забежать вперед и предупредить Макгонагалл, что на уроке будут зрители. 
Макгонагалл — не из тех, кто любит сюрпризы, но она — молодец, делала вид, что так и надо. А вот Джеймс её подвел. Не специально, конечно. Кто же знал, что выйдет такая лажа.
Макгонагалл гоняла класс по экзаменационным вопросам, или просто ставила перед кем-нибудь кубок и требовала превратить его в птицу. Джеймс превратил свой кубок в великолепного красно-золотого какаду. Когда попугай захлопал крыльями и пронзительно гаркнул на весь класс, Макгонагалл довольно улыбнулась, члены будущей комиссии захлопали, а одноклассники переглянулись с понимающими улыбками: «любимчик опять любимчик». Разве что со стороны неподвижного слизеринского ряда донеслось шипение: «Поттер — позер!» и «Еще порычи». Джеймс, который на тот момент уже напрочь забыл про случай в башне, самодовольно улыбнулся, когда Минерва наградила его десятью очками, и показал слизеринцам средний палец.
Макгонагалл отвернулась от него и дальше пошла по классу, рассказывая про следующую формулу, которая может встретиться им на экзамене.
Тут-то оно и случилось. Непоправимое.
Откуда ни возьмись, Джеймсу на колени шлепнулся какой-то тяжелый клубок. Сириус, сидящий рядом, подпрыгнул от неожиданности, Джеймс и вовсе чуть не опрокинулся на своем стуле. У него на коленях распластался самый, что ни на есть настоящий львенок. Встряхнул ушастой башкой и облизался, удивленно оглядываясь.
— Что за хуйня?! — зашипел Бродяга, бешено оглядевшись. — Откуда он здесь взялся?!
— Спасибо, мистер Стеббинс. Пять очков Когтеврану.
— А я откуда знаю?! — рыкнул Джеймс и схватил животину прежде, чем она успела вылезти на парту и показаться на глаза Макгонагалл. — Может кто из них, — он кивнул на слизеринский ряд.
— Кто, эти лузеры? — поморщился Бродяга. — Сохатый, да они на такое не…
Не успел Бродяга договорить, как у Джеймса из-под мантии высунулся еще один львенок.
— Эй, что у вас там происходит? — Ремус перегнулся к ним через ряд, увидел, что творится под партой у Джеймса, и чуть не заржал в голос.
— Пиздец, Лунатик, это, что, ты?! — шепотом возмутился Джеймс и скрючился, потому что в этот момент один из львят, которых он пытался закрыть мантией, впился ему когтями в пах.
— Хорошо, мистер Мальсибер. Пять очков Слизерину! — объявила Макгонагалл и обернулась к задавшему вопросу Яню. Джеймс, которого уже осенила догадка, хотел было осторожно переправить львят в сумку, как она вдруг задергалась, шлепнулась на пол, под стул, и из неё, весь в чернилах и обертках из-под конфет, выкатился еще один меховой комок. А следом за ним — еще два.
— Твою мать… — выпучил глаза Джеймс, в ужасе оглядываясь на Сириуса, до которого тоже дошло. — Бродяга… Бродяга, их… пять!
Мародеры уставились друг на друга огромными глазами, и все, как один, подскочили, когда Макгонагалл назвала фамилию Лили, чтобы та ответила ей на вопрос. Делать ей знаки, или даже орать на весь класс: «НЕ ОТВЕЧАЙ!» было бесполезно, чары уже раскочегарились, и наверняка начали работать по всей школе, так что им оставалось только в отчаянии смотреть на то, как Лили отвечает на вопрос, Макгонагалл легким взмахом указки отмечает верный ответ и награждает Лили призовыми пятью баллами.
А потом слушать, как Лили и Алиса визжат, вскакивают на ноги и разбегаются в разные стороны от парты, на которую прямо из воздуха падают львята. Впрочем, одним шоком класс не ограничился, Макгонагалл не успела отнять ладонь от сердца, как Патриция Стимпсон издала поистине душераздирающий визг и (какого черта она не в школьной сборной), метким броском отправила в полет сумку сидящего перед ней Мальсибера, вместе с выползающей из неё змеей. Сумка ударилась о доску, упала, и из неё, как из норы в земле поползли во все стороны скользкие, живые веревки. В классе поднялась паника, ученики начали вскакивать на парты и хватать сумки, а из сумок, точно из рога изобилия перли упитанные жирные барсуки, или котята. Стеббинс с воплем выпустил свою сумку, когда она вдруг захлопала крыльями, превратилась в орла и с громким, пронзительным криком принялась кружить по классу.
— Всем сохранять спокойствие! Без паники, все на выход! — надрывалась Макгонагалл, но её уже никто не слушал. 
Чуть не затоптав комиссию, класс табуном ринулся к дверям, в то время как за окнами, на фоне веселого майского неба и облачков, летали разновеликие орлы.
В школе ситуация была не лучше. Ученики бежали по коридорам, прикрывая головы сумками, пока над ними, под потолком метались и выбивали окна обезумевшие гигантские птицы. То тут, то там слышалось тявканье котят, перерастающее в полноценный рев. Визг девчонок, отчаянная ругань парней, беспомощные вопли преподавателей, паника и довольный хохот Пивза, прилетевшего на запах жареного — все спуталось в один беспросветный кошмар, во главе которого стояло четверо охреневших парней с кучей котят на руках.
— Поттер! — раздался возмущенный крик Макгонагалл. Джеймс оглянулся, и увидел, что профессор трансфигурации со съехавшей набок шляпой, пытается пробиться к ним сквозь толпу. Где-то позади неё мелькнула разгневанная Лили с расцарапанной щекой, вся в барсуках, и Пруэтты, пытающиеся отнять сумку у парочки орлов.
Не сговариваясь, Мародеры бросились наутек.
— Почему вечно Поттер, не понимаю?! — Джеймс на бегу пригнулся, когда над ними просвистели, сцепившись в неравном бою, питомец Кандиды Когтевран и Пивз.
— Закон дикой природы, рогатый! Двигай! — сказал Сириус, перепрыгнув через Хо Яня, которого свалила на пол орда безумных барсуков, и теперь дико щекотала, пытаясь разыскать в его карманах конфеты.
— Не отставай, Хвост! — Джеймс оглянулся на бегущего рядом Лунатика. — Зато одно мы выяснили точно, Лунатик! С нашим профессором точно что-то нечисто! На кой черт ему такое зелье?! Сюда! — и Джеймс первым нырнул в тайный проход за гобеленом.

В ожидании, пока гнев самой главной кошки Хогвартса пойдет на убыль, Мародеры сидели в проходе за зеркалом на пятом этаже, и пытались понять, как остановить действие зелья, свойств которого они не знали. Когда начало темнеть, к ним пришла Лили (она знала о чулане, Джеймс как-то раз затащил её туда целоваться), прислонилась к стене плечом, кашлянула и постучала по зеркалу костяшками пальцев.
— Выходите, это я! — крикнула она. 
Повисла тишина, а затем Джеймс высунулся наружу.
— Как ты узнала, что мы здесь? — удивился он.
— Женская интуиция, — с удовольствием ответила Лили. — И еще Дамблдор сказал. Он каким-то образом узнал, где именно вы сидите. Выходите уже. Вас обыскались, Янь уже подговаривает всех, что вас похитили, и надо снаряжать отряд в лес. И Макгнонагалл сказала, что не в её правилах морить студентов голодом до смерти в качестве наказания, даже если они этого заслуживают. 
— Нас помиловали? — над головой Джеймса возникло удивленное лицо Ремуса, рядом с ним замаячил скептически настроенный Сириус.
— Полностью, — серьезно сказала Лили, и тут же не выдержала — улыбнулась. — Дамблдор осмотрел наши новые «баллы», говорит, что ученикам такая магия не под силу. Так что вы зря прятались, — она отделилась от стены и мотнула головой. — Идем, ужин уже закончился, но мы принесли для вас немного еды в гостиную.
— Кажется, все успокоилось, — заметил Джеймс, пока они шли наверх. По пути им попалась группка когтевранцев, среди которых были Эммелина Вэнс и многострадальный Стеббинс. Они все стояли у распахнутого окна и гладили гигантского, великолепного орла.
— А я говорю, это Испанский могильник! Видите, у него пятна на плечах!
— Да никакие это не пятна, это у меня на сумке значки были! Это Клинохвостый орел, посмотри на его клюв!
— Преподаватели созвали охотников, и они кое-как усмирили… животных, — сказала Лили, когда они оставили позади когтевранцев, вышли из коридора и встали в очередь на лестницу. — Им тут пришлось вылавливать змей из канализации. Грей обещала лично спустить туда всех виновных, она тут так бушевала!
Сириус усмехнулся и тут же окаменел лицом — впереди, в числе первых на лестницу стояли слизеринцы. Роксана бросила на них быстрый взгляд и тут же опустила ресницы. Мальсибер задрал подбородок и демонстративно обнял её. Неожиданно, сумка Роксаны зашевелилась, и из неё показалась большая черная змея, но Мальсибер ловко перехватил её, прежде чем она успела кого-нибудь тяпнуть.
— Испугалась? — заботливо спросил он, сжимая змею так, что бедная рептилия принялась конвульсивно извиваться и накручиваться вокруг его руки. Роксана равнодушно посмотрела сначала на неё, а потом на своего суженого. — Ну что ты, я никому не позволю сделать больно моей любимой невесте, — и с этими словами он небрежно бросил змею через ограждение вниз. Патриция Стимпсон, стоящая с ними, брезгливо передернула плечами и бросила на Мальсибера восхищенный взгляд.
— Мерлин, да тут лужа! — громко сказал Сириус, и, проходя мимо них, толкнул Яксли плечом. — А, это Мальсибер слюни пускает. Переступайте! — кинул он друзьям через плечо. Джеймс беззвучно засмеялся и обнял Лили за шею. Снейп отвел взгляд.
— Пошел в жопу, Блэк! — крикнул ему вдогонку разгневанный Мальсибер.
— Соси! — лениво отозвался Сириус и, не удержался, бросил взгляд на Роксану, но она рассматривала свои ногти.
— Дамблдор осмотрел часы и сказал, что, оказывается, они совсем недавно были разбиты, и несколько камней пропало, представляете? — говорила Лили, пока они шли по коридору. Джеймс и Сириус переглянулись. — А теперь их еще и кто-то заколдовал! Сначала все подумали, что это — какая-то хитрая трансфигурация, и Кошка пообещала оставить вас в отработке до сентября, но потом Джекилл изучил все четыре «балла» и сказал, что на них наложено временное заклятие, выявляющее истинную сущность предмета, что-то вроде Специалис Ревелио, только гораздо, гораздо мощнее. 
Они миновали двух девочек-пуффендуек. Они несли к себе в гостиную барсучат, которых, очевидно, случайно занесло на верхние этажи, и подкармливали их овощами. 
— Сначала все, конечно, подумали на вас, но Дамблдор вступился и сказал, что студентам не под силу наложить такое мощное заклятие, даже если у них блестящие головы и совсем нет совести, — она усмехнулась.
— Всегда говорил, что Дамблдор — крутой старик, — сказал Джеймс, искоса взглянул на друзей и почесал нос. Все поняли без слов — молчать о случившемся до гробовой доски, даже если будут пытать. Просто чудо, что все обернулось так удачно!
— Зато, наши гости в восторге, — добавила Лили, обернувшись к мальчикам уже возле портрета Полной Дамы. Очевидно, вопли орлов, даже сейчас доносящиеся с нижних этажей, вызвали у манерной стражницы башни Гриффиндора жуткую мигрень — бедолага повязала голову платком и картинно охала, прикладывая руку к виску. — Этот толстяк с буклями даже на ужине все восторгался, какой уникальный перформанс приготовили к их приезду, гости из Германии раза три сказали, что это — удивительный уровень магии, а вот болгары не оценили — этот угрюмого типа в самом начале обгадили орлы. Так что все разрешилось. 
— А животные где? — спросил Ремус, удивленно оглядывая пустые коридоры, еще пару часов назад заполненные зверьем.
— Сейчас увидите, — улыбнулась Лили и повернулась к портрету: — Пряничный человек! 

В гостиной, несмотря на поздний час, был людно и ярко горел свет. В центре комнаты на больших алых подушках лежал лев, рядом с ним возлежали львицы, а по всей комнаты с писком и тявканьем перекатывались десятки и десятки львят. Ученики самых разных возрастов бесстрашно брали их на руки, возились, кормили их мясом. У многих студентов на руках, и даже лице красовались царапины, но на них почти никто не обращал внимание. Джеймс сидел на одной из подушек льва, ел, и время от времени протягивал ему куриную ножку, вызывая панику и жуткие восторженные сопли у собравшейся на диване мелкотни, вооруженной палочками. Лили не горела желанием испытывать терпение хищника, и лежала в кресле с книжкой и ревнивым Живоглотом. Иногда её взгляд отрывался от страниц и оглядывал шумную гостиную.
Кто-то, наверное, ужаснулся бы тому, как могут дети спокойно находиться в одной комнате с опасным хищником. Но этот кто-то явно не понимал ту загадочную и глубинную связь, соединявшую этих детей и снующих вокруг них хищников, возникшую в тот момент, когда Волшебная Шляпа выкрикнула «Гриффиндор!». Конечно же, опасность была. Но еще больше было доверие, такое, какое может быть только между членами одной семьи. Львицы никогда не нападут на своих львят, а все в этой комнате были львятами, независимо от того, четыре ноги у них было, или две. А лев никогда не допустит беспорядка на территории своего прайда, которой в этот вечер и была гостиная Гриффиндора.
Несмотря на очевидный скандал и мрачное стремление учителей поскорее избавиться от допущенной оплошности, в школе витало ощущение радости, словно сами Основатели вернулись под её крышу. Пока гриффиндорцы развлекались и играли в опасные игры со львами, Когтевранцы благополучно классифицировали всех своих орлов и теперь размышляли над тем, как можно поскорее их приручить, и, возможно, создать с их помощью новый вид волшебной почты, более быстрый и надежный. Пока они думали над этим, пуффендуйцы, забыв на один вечер про экзамены, лениво валялись на диванах и в креслах, подкармливали медом целый взвод барсуков, почесывали их бархатные животы и расчесывали блестящий мех. Ну а Слизеринцы первым делом приказали мракоборцам уложить всех змей в стеклянные ящики, или, по крайней мере, вырвать им клыки, прежде чем подпускать к людям. Ну а потом, когда змеи были должны образом нейтрализованы, развлекались тем, что скармливали рептилиям мышей, и жадно смотрели, как те их пожирают. Роксана, увидев, как кто-то занес над ящиком мышь, испытала приступ гадливости и ужаса, и скрылась от этого зрелища в своей комнате. Но Мальсибера это не остановило, и он притащил змею прямо туда. К счастью, насладиться своим новым развлечением ему не удалось. В тот момент, когда он подпустил её на плечи зажмурившейся от ужаса Роксаны, часы в гостиной пробили полночь, и змея рассыпалась горсткой изумрудов. Они забрызгали постель, словно капли зелья, но, не успела Роксана к ним притронуться, как они исчезли.
То же самое происходило во всех гостиных. Орлы, перелетающие с места на место в башне, прямо в воздухе взрывались сапфирами, но те таяли в воздухе, не успев долететь до земли, гигантский лев в гостиной Гриффиндора, лежащий тихо весь вечер, издал раскатистый рык и распался на сотни рубинов вместе с выводком львят, а барсуки в теплых пуффендуйских норах внезапно разом подняли мордочки, словно их кто позвал, сбежались в кучу в центре гостиной и превратились в горку топазов.
Все страшно расстроились, но длилось это переживание недолго. В конце концов, все понимали, что это магия, и что её эффект — временный. Вскоре все разошлись по спальням, а учителя, во главе с Дамблдором, еще раз проверили часы и убедились, что их работа восстановлена. Только один преподаватель не принимал участия в этом деле. Профессор Джекилл сидел в своем кабинете до самого утра — курил сигареты одну за другой, и горящими от страха глазами смотрел на стоявшую перед ним на столе пустую склянку.