* * *
Что-то ткнуло его в бок. Джеймс дернул бровями, застонал и потерся лицом о холодную, твердую землю. Похоже он где-то потерял очки, вот черт...
Тычок повторился. Он приоткрыл глаза. Из темноты на него таращились светящиеся, зеленые огни.
— Ох ты черт! — Джеймс шарахнулся назад и в голове тут же загрохотали фейерверки. Темнота заскулила. — Лунатик! — он схватился за макушку. Похоже, там назревала гигантская шишка. — Ты самое гребанное страшилище из всех, что я знаю, никогда, никогда больше не делай так!
Ремус издал жалобный тявкающий звук.
— Да не покусал ты меня, расслабься, — проворчал Джеймс. — Акцио, очки! — он поймал очки, услышав их свиств темноте. Для этого не обязательно всё видеть.
Ремус по-собачьи улыбнулся, показав язык и все зубы, а потом подлез Джеймсу под руку и помог ему встать. Голова тут же закружилась. Его слегка подташнивало. Джеймс ещё раз потрогал шишку и задрал голову. Холм, с которого они скатились, был когда-то руслом реки и то место, где они сейчас находились, видимо некогда было частью школьного озера — земля поднималась над ними на много метров, точь в точь как берег, но успела прорости длинной дикой травой и толстыми, вековыми деревьями. Похоже озеро отмелело не одну сотню лет назад...
— А где остальные? — он огляделся и засветил палочку. — Эй, парни! Вы живы?! Эй!
Из травы донесся стон. Джеймс и Ремус бросились на звук.
— Бродяга! — Джеймс упал в траву рядом с распростертым телом и потряс Сириуса за плечо. — Бродяга! Ты ранен?
— Да...мне срочно нужна массажистка.
Джеймс облегченно выдохнул и похлопал друга по плечу.
— Хвост, а ты в порядке? — он повернулся к мальчику.
— Нет, — жалобно простонал Питер, поднимаясь. — Моя нога, о, черт, я её не чувствую, кажется мне её оторвало!
— Это моя нога! — Сириус лягнул его.
— Ты упал прямо на меня, — нудил Хвост.
— Хоть когда-то твое пузо пригодилось... — проворчал Бродяга и выпрямился, потирая спину. Ремус беспокойно вертелся рядом с ними, помахивая хвостом и поскуливая, прямо как пёс, требующий прогулки.
— А если бы я был крысой? Ты бы раздавил меня! — продолжал жаловаться Хвост.
Сириус разозлился и поднял его за шкирку.
— Смотри-ка, стоять можешь. Значит и жить будешь, — он треснул его по спине так, что Питер шагнул вперед.
— Где это мы оказались? — спросил он, очумело оглядываясь.
Ремус заскулил громче.
— Прости, Лунатик, мы не знаем волчий язык, — Джеймс сел и потряс головой. — Парни, я предлагаю такой план...
Неожиданно Ремус с рычанием бросился вперед и клацнул зубами, заставив Джеймса с криком отскочить, после чего развернулся и побежал в сторону темной аллеи.
— И что это сейчас было?! — раздельно и громко спросил Джеймс у парней, на каждом слове тыкая пальцем в сторону аллеи.
— Может действие зелья кончилось? — предположил Сириус.
Они переглянулись и, не сговариваясь, рванули следом.
— Эй, Ремус!
— Лунатик!
Они вбежали в эту же аллею. Деревья тут были гораздо старше, чем в том лесу, откуда они свалились и гораздо, гораздо старше, чем поросль Запретного Леса. Казалось, эти деревья росли на волшебной земле задолго до того, как её впервые коснулась нога Мерлина. Но пробыли они в этой старине недолго — пробежав всего двадцать футов они выскочили на небольшую поляну. Там они и увидели Ремуса, а рядом с ним...
— Срань драконья... — пробормотал Джеймс, замедляя шаг.
Сириус и Питер догнали его и врезались в него с двух сторон. Рты их, так же как и у него, открылись сами собой, когда глазам открылось это зрелище...
Прямо перед ними из травы поднимались четыре огромных беломраморных саркофага, увенчанных статуями, в полный человеческий рост. Поросшие диким плющом, потрескавшиеся, но от этого не менее величественные и гордые, фигуры четырех волшебников молча взирали на них из мрака безвременья.
Позади одной из могил рос многовековой дуб, раскинувший над полянкой свою тень, словно мощное защитное заклинание. Вокруг него цвел пышный яблоневый сад, орешник и колючий сухой шиповник.
— Этого не может быть... — пробормотал Джеймс и подошел ближе, высоко поднимая зажженную палочку. — Это просто невозможно...
Свет его палочки выхватил из мрака суровое лицо Годрика Гриффиндора. Великий волшебник смотрел поверх их голов, куда-то вглубь леса, поверх всех несправедливостей и жестокостей мира. Губы его были сжаты так, что на квадратных низких скулах появились впадинки, плечи были угрюмо подняты, а сложенные вместе руки опирались на эфес меча. Диковинная старинная одежда казалась удивительно настоящей и должна была бы трепетать на легком осеннем ветерке, что гонял по саркофагу многолетнюю сухую листву и только что опавшие листья. У ног мага лежал каменный лев и когда Джеймс подошел ближе, чтобы посмотреть на слова, выгравированные на плите, ему показалось, что хищник смотрит прямо ему в глаза. Смотрит и рычит, безмолвно и страшно.
С трудом оторвав от него взгляд, Джеймс протянул дрожащую руку и смахнул листву с плиты. На ней значилось:
«Годрик Гриффиндор. 975-1032. Храбрость и Честь»
Джеймс поднял взгляд и посмотрел герою всей своей жизни в лицо, а потом опустил взгляд на свою ладонь, казавшуюся черной на ослепительно-белом мраморе.
Он был здесь...в полуметре от него...
— «Разум и Совесть», — произнес голос Сириуса рядом. Джеймс оглянулся. Бродяга с нехарактерной для него трепетностью и нежностью провел ладонью по складкам платья волшебницы, чья статуя находилась от Гриффиндора по правую руку. У Кандиды Когтевран были длинные вьющиеся волосы, мягко-округлое лицо и гордый профиль. Странно, но она чем-то напомнила Джеймсу маму. На плече у неё сидел орел с распростертыми крыльями — казалось он вот-вот взлетит туда, куда смотрела волшебница. — Вы знаете, я борюсь с желанием встать перед ней на колени...
— Это правда они? — Питер один остался в стороне и смотрел на статую Слизерина так, словно боялся, что она оживет.
Джеймс подошел к нему и осветил фигуру основателя. У Салазара Слизерина было узкое лицо холерика с впавшими щеками, слегка оттопыренными ушами и горбатым тонким носом. На коротко-стриженной голове покоилась феска алхимика, в руках у любителя «Власти и Рода» возлежала отвратительная, толстая змея. Она обвивала всю его фигуру, и её голова нежно лежала у Слизерина плече, рядом с меховым воротником.
— Интересно, как они очутились здесь? — Бродяга подошел к Ремусу, который терся у правого саркофага с краю и дружески похлопал волка по спине. — Я думал, Основатели похоронены где-то...не здесь.
— Где? На каком-нибудь волшебном супер-кладбище? — Джеймс подошел к ним и взглянул в лицо Пенелопы Пуффендуй. Его словно подбросило — на него как-будто смотрела Лили. Пенелопа была значительно ниже и младше своих легендарных коллег, у неё было тонкое лицо, очаровательные ямочки на щеках и теплая улыбка. Густая копна локонов, стянутая по лбу ободком, падала на круглые плечи и полную юную грудь в глубоком вырезе платья. Основательницу окружал целый выводок упитанных барсуков. Они цеплялись за подол её мантии и платья, сидели у неё на плечах и руках. Глядя на неё Джеймс (хотя это вероятно всего просто ему почудилось), вдруг услышал запах пирожков с яблоками и у него подвело живот от голода. На плите Пенелопы значилось «Честность и Трудолюбие». Он чуть потряс головой и наваждение пропало.
— Если сам Мерлин не пожелал оставить свой лес, почему Основателям не найти покой рядом со своей школой? Я бы так и поступил, — он обвел полянку лучом своей палочки. В отличие от остального леса, она не выглядела такой уж мрачной и зловещей. Несмотря на октябрь, трава здесь была по-весеннему сочной и чистой, стволы деревьев казались светлее обычного, кое-где росли цветы и белые грибы. Примерно так всегда выглядел волшебный лес в постановках волшебного театра. Не хватало только косых лучей солнца и перебора средневековой лютни...
Ни с того ни с сего его вдруг охватило нехорошее предчувствие.
— Парни... мне кажется, мы не должны быть здесь, — Джеймс отступил от фигуры Гриффиндора.
— Почему? — они подошли к нему.
— А вы сами подумайте! Почему ловушка, в которую угодил Лунатик была не на границе со школой, в самой чаще? И почему оборотни были в этой части леса и не пытались влезть на территорию? — Джеймс затряс головой. — Тут что-то нечисто. И охотники пришли отсюда. Готов побиться об заклад, они должны были охранять это место.
Ремус заскулил.
— Зачем? — спросил Бродяга.
— Понятия не имею, но нам лучше убраться и поскорее. Если они заметят здесь нас...или тебя, Лунатик, прикончат — и имени не спросят.
Ремус гавкнул.
— Так что давайте рвать отсюда когти, — он невольно оглянулся на статую Годрика. Интересно, согласился бы он с ним? Впрочем, не время думать об этой чепухе.
— Да, я согласен! — Бродяга специальным заклинанием пометил одной из деревьев. — Если что — вернемся сюда в другое время, а сейчас лучше всего...
Внезапно Ремус у них за спинами зарычал. Они оглянулись и у Джеймса в который раз за эту ночь сердце ушло в пятки.
Из темноты со всех сторон на него таращились зеленые, желтые и белые огни.
Оборотни.
Они сбились в кучу, спина к спине, сжимая палочки так крепко, что побелели костяшки пальцев. Питера трясло, Ремус рычал и рыл лапами землю, а пришлые, дикие оборотни, переговариваясь между собой на одном им известном языке, медленно смыкали вокруг них круг. Напряжение росло с пугающей скоростью. Джеймс боялся упустить тот миг, когда один из монстров бросится на них, и всё время вертел головой.
— Есть план? — азартно спросил Бродяга. Он жадно скалился, глядя на оборотней и, кажется не мог дождаться того самого мига.
— Есть мантия.
Они переглянулись.
— Будем делать ставки? — поинтересовался Сириус. — Кто замочит меньше тварей (прости, Рем), покупает ящик шоколадных лягушек. Или, кто проживет меньше остальных? Или кого покусают пер....
— Бродяга, заткнись! — Джеймс толкнул его локтем и тут один из волков бросился в атаку. Джеймс стеганул его по глазам чарами Конъюнктивитус, скользнул под ним по земле, как в американском бейсболе и отдал тварь на попечение Ремусу и Сириусу. На него тут же бросились остальные, но он нырнул под мантию-невидимку и, прежде чем волки успели растеряться, Сириус в собачьем облике и Ремус бросились на них.
Силы были неравны, но, к большому удивлению Джеймса, лишь малая толика стаи ответила на вызов, остальные были нацелены исключительно на могилы.
— Хвост, нет! — закричал Джеймс и слепо бросился наперерез одному из волков, когда тот заработал лапами прямо в сторону Питера. Они грохнулись на землю. Нос Джеймса нехорошо хрустнул, встретившись с почвой.
Он переоценил свои способности — удерживать оборотня было все равно, что удерживать работающую шестеренку — волк взвился у Джеймса в руках как ненормальный и тот едва успел перекатиться в сторону, как тут же услышал клацанье челюстей.
Очки слетели с него и потерялись где-то в траве, мантия целиком осталась на волке.
В одно мгновение Джеймса испытал сильнейший шок — он лежал в темноте, беззащитный, ослепший, а рядом с ним находился невидимый волк!
Он попытался было вытащить палочку и вернуть себе хотя бы зрение, но тут волк выпутался из невидимого покрова, встряхнул головой и снова бросился на лежащего перед ним Джеймса. Тот слепо лягнул его в морду, метнулся назад и вдруг врезался спиной в один из саркофагов, да так, что из него чуть не вышибло дух.
Волк недовольно встряхнул головой, пьяно переступил с места на место и снова ринулся в атаку.
Машинально, Джеймс спиной вперед влез на высокий саркофаг, царапая ладони. Волк, конечно же — за ним. Пинаясь и отчаянно суча ногами, Джеймс прополз по плите, ударился плечами о ноги Гриффиндора и тут что-то звякнуло у него над головой. Он оглянулся.
Меч!
Не думая о том, как здесь оказалось оружие, Джеймс вскинул руку. Сталь взвизгнула, выскальзывая из каменных рук Гриффиндора. Не успев подумать как следует, Джеймс оглянулся, одновременно выставляя перед собой меч и волк с жутким визгом налетел прямо на лезвие, насадившись по самый эфес и полностью закрыв собой Джеймса.
— Джеймс! — истошно заорал Бродяга, выпав из своего анимагического облика и уже бросился было к нему, но тут на него бросились сразу двое оборотней и Бродяга избежал верной смерти только благодаря Ремусу, который за шкирку стащил с него одного из волков.
— Джеймс, ты в порядке? — голос Хвоста донесся до Джеймса словно из-под воды. Когда опасность миновала, Питер выскочил из-за статуи Годрика Гриффиндора и бросился к другу.
— Порядок! — пропыхтел Джеймс. Скатившись с саркофага, теперь залитого кровью волка, он выдернул окровавленное лезвие из мехового мешка. Рычание других волков хлестнуло его по ушам. Питер тут же спрятался за него, Джеймс обернулся, взмахнув мечом, но оборотни вместо того, чтобы напасть на него, вдруг поджали уши, сжались и отступили назад с жалобным, тоскливым писком.
— Что за черт? — Джеймс уставился на меч в своих руках. Чуть расплывающийся клинок казался ослепительно-белым в плотной темноте, он был достаточно легким, но больше в нем не было ничего особенного. Откуда он взялся Джеймс не знал, но решил, что разберется потом и потому с воинственным криком бросился прямо к Ремусу, которого повалил на землю крупный темный волк.
Давно Ремус не видел такой лютости. Этот оборотень был безумным, совершенно очевидно! Он хотел крови, хотел убить Ремуса и готов был терпеть любую боль и любые раны — лишь бы только достичь цели — как механизм, лишенный инстинкта самосохранения, страха и сомнения.
Едва очухавшись после предыдущего столкновения, Ремус не успел встать, как снова почувствовал дрожь земли. Предчувствие сорвало его с места — как раз в тот момент, когда перед носом у него слюняво клацнули зубы врага. Очертя голову, Ремус бросился на него, каким-то чудом обездвижил, но волк вдруг ужом взвился под ним, опрокинул Ремуса как щенка, придавил собой и уже потянулся к глотке, как вдруг в темноте сверкнула ослепительная белая молния. Волк с визгом спрыгнул с него и с рычанием бросился в тень, а вслед за ним пронесся Джеймс, взмахивая неизвестно откуда взявшимся, окровавленным мечом, при виде которого волки в страхе разбегались, взвизгивая и поскуливая как простые дворовые собаки.
Ремус перевернулся и, прихрамывая, подбежал к Сириусу. Тот лежал на земле в облике собаки, часто-часто вздыхал. Сквозь сцепленные зубы клочками вырывалось рычание, из которого Ремус сделал вывод, что человеческая суть Сириуса сейчас грязно ругается и даже порадовался, что перед ним находится другая. Он попытался подлезть под раненого и взвалить на себя, Сириус рявкнул на него так, что он отскочил, после чего встал сам, правда со второй попытки и качаясь так, словно вылакал миску огневиски. Бок у него мокро блестел в темноте.
— Ну-ка назад! — орал Джеймс, замахиваясь мечом всякий раз, когда кто-то из волков, столпившихся в тени, снова пытался к ним подобраться.
Ремус понимал, чего они боятся — у него самого шерсть на спине вставала дыбом, когда он слышал острый, режущий запах мокрого серебра...
— Ну что... есть план? — спросил Сириус. Он снова обратился в человека и зажимал рукой бок. Между пальцев сочилось что-то чёрное. Услышав солоноватый запах, Ремус ощутил какой-то странный свербеж в горле — ему захотелось вонзить зубы в то, что источало этот волшебный нектар и пить его, грызть и...
Он в ужасе тряхнул головой и почувствовал как на совести вспухает ожог....
— Я думаю-думаю, — улыбнулся Джеймс, сжимая меч обеими руками и перебегая взглядом с одного волка на другого. Оборотни слегка расплывались перед глазами и казались одной сплошной, бурой массой. — Где эти охотники, когда они так нужны? — он снова рассек густой, душный полумрак мечом. — Я бы не отказался от маленького чуда...
И тут чудо произошло.
Во всяком случае для Ремуса.
Он вдруг услышал самый прекрасный звук на свете.
Волчий вой.
Вылитый из самой луны, глубокий, далекий, всеобъемлющий звук заполнил его голову до краев, вытеснив оттуда человеческие глупости.
Это был он!
Он звал его!
Отец! Это был он! Его отец! Он помнил его голос, слышал его в снах, ждал его каждое полнолуние и теперь он пришел за ним! Он вернулся! Спустя столько лет!
Лапы сами понесли его в лес.
— Лунатик, стоять! — Сириус и Джеймс повисли на нем, удерживая. — Даже не думай!
Он упирался и рвался прочь из их рук, в ужасе глядя, как стая убегает, быстро растворяясь в темноте. Браться и сестры! Они скользили по нему взглядами, звали его с собой, им было непонятно, почему он остается, почему не идет вместе с ними. И ему тоже было непонятно! Он рванулся изо всех сил, но человеческие руки вдруг пропали, а им на смену пришли клыки и опасные, острые рога.
Вой прозвучал в последний раз и втянулся куда-то, исчез, растаял в спящем лесу.
Стая ушла, а он остался!
Это не честно!
— Ремус, остынь! — громыхнуло прямо над ухом и ноздри затопил горячий солоноватый запах. Сознание выдернуло из волчьей головы, Ремус провалился в некуда, словно случайно заснул на уроке, тут же вскинулся, но не успел проморгаться, как вдруг ни с того ни с сего ему двинули по морде.
Он мотнул головой и озадачено уставился на Бродягу, чье перекошенное от гнева лицо плавало перед ним в темноте. Оглянувшись, Ремус обнаружил на земле, с куском черной кожи в зубах. Он в ужасе уставился на Сириуса и увидел, что у него пропала изрядная часть рукава.
Ткань выпала у него изо рта.
— Что, больше не хочется, а?! — закричал Блэк, снова бросаясь к нему, но Джеймс перехватил его.
— Остынь, Бродяга!
— Он пытался...
— Он не специально! — Джеймс оттолкнул его. Сириус тяжело дышал, волосы, слипшиеся от пота и крови, падали ему на глаза. — И кончай голосить, сюда сейчас все охотники сбегутся! — Джеймс повернулся к Ремусу. — Ты как, Лунатик?
Ремус мелко потряс головой, все ещё в ужасе глядя на руку Сириуса.
Одно мгновение. Одно короткое мгновение и он мог сломать жизнь лучшего друга. Или вообще оборвать её...
Джеймс примирительно похлопал его по спине. В другой он все ещё сжимал меч. На краткий миг Ремус испугался, что он сейчас замахнется и ударит его.
— Я думаю, пора заканчивать нашу небольшую прогулку, — Джеймс вытер кровоточащий нос рукавом. — Скоро начнет светать, пора возвращаться в Визжащую хижину. Выспимся и тогда вернемся в замок. Акцио, очки! — нацепив очки, он посмотрел на меч и чуть подбросил его, покрепче сжимая скользкий от волчьей крови эфес.
Не без трепета, Ремус оглянулся на убитого оборотня — тот лежал у гробницы Гриффиндора, похожий на сброшенную основателем мантию.
— Утром я отнесу эту штуку Дамблдору. Пусть объясняет, что за херня творилась тут сегодня и откуда здесь взялись эти четверо, — он ещё раз вытер нос, из которого беспрестанно капала кровь и посмотрел на гробницы. — Все согласны?
Перед уходом, Джеймс отколол одну штуку.
Оглянувшись перед уходом, Сириус увидел, что его друг стоит перед статуей Слизерина, широко расставив ноги и раскачиваясь взад-вперед.
Подойдя ближе, Сириус услышал легкомысленное насвистывание, которое, впрочем не перекрывало и другой звук.
Сириус подошел ближе, вытянул шею, поднял брови и вернулся в исходное положение.
— Сохатый, — коротко позвал он. — Ты мочишься на гробницу Великого Основателя.
Свист на секунду прерывался.
— Нет, старик. Я мочусь на гробницу Великого Засранца.
— Это меняет дело, — Сириус полез в карман.
— Ты долго будешь пялиться? Мне нужно уединение.
Сириус щелкнул магловской зажигалкой и закурил.
— Это всё потому, что мы не поймали его мелких последователей? — он усмехнулся. — Слабая месть, Сохатый.
— Нет, — закончив дело, Джеймс привел себя в порядок и застегнул штаны. — Это не месть. Я просто дал ему понять всё, что о нем думаю. Надеюсь, он меня услышал.
Пару мгновений они молчали.
— Ты тоже слышал эти крики.
Сириус кивнул.
— Думаешь снова кто-то пострадал? Кто-то из учеников? — тихо спросил Сохатый.
Сириус пожал плечами.
— Есть только один способ узнать это, верно? Но перед этим нам надо выбраться отсюда. А без Хагрида мы точно вляпаемся в очередную ловушку Валери, — он оглянулся и взглянул на Ремуса, который вместе с Питером поднимался по крутому спуску. — Ещё одного удара Лунатик точно не выдержит.
— Да, небольшая помощь не помешает...
И едва он произнес это, как вдруг кое-что случилось.
Сначала они услышали тихий, тающий вздох. Казалось, что его издает сама ночь.
А потом вдруг ночь вспыхнула, озаренная редкой цепью светящихся голубых огоньков, тянущейся от одной из гробниц куда-то вглубь леса.
Сириус и Джеймс вытаращились друг на друга, а потом дружно оглянулись на статую Кандиды Когтевран.
Волшебница всё так же смотрела в ночь.
— Я знал, что понравился ей, — весело заявил Сириус и отвесил волшебнице поклон: — Спасибо, миледи!
Стоило коснуться огонька Кандиды — как он мгновенно таял с каким-то пугающим и одновременном чарующим потусторонним вздохом. Джеймс забавлялся как ребенок — забегал вперед и пытался поймать один из них, но огоньки упрямо ускользали из его рук и таяли только когда они проходили сквозь них все вместе. Удивительно, но пока они шли, цепляясь за её путеводную нить, им не попалось ни одного охотника.
На границе с Запретным лесом мерцающая в темноте нить вдруг раздвоилась — одна её часть вела вправо, в сторону Хогсмида, другая — прямо, в сторону замка.
Кандида явно пыталась подать им знак.
Следуя ему, Питер повел Ремуса в Визжащую Хижину, а они с Джеймсом послушно последовали за огнями, на всякий случай вытащив волшебные палочки.
— Я чувствую себя идиотом, — прошептал Сириус спустя сорок минут пути.
Нить вилась, закручиваясь и вместо того, чтобы вывести их к замку, уводила их в лес...
— Мы доверились каким-то светлячкам, а вдруг это болотники? — он сердито махнул рукой и очередной огонёк растаял, испустив томный вздох. — И мы сейчас провалимся в трясину по самые...
— Ш-ш!
Джеймс вскинул руку.
Они замерли и тут и Сириус услышал этот звук — хруст веток под чьими-то ногами.
И едва он услышал этот звук, нить Кандиды вдруг разом погасла. Воцарилась абсолютная тишина и темнота. Облизав губы, Сириус покрепче сжал палочку и оглянулся, жадно вглядываясь в темноту.
Пару мгновений ничего не происходило. Лес молчал и было слышно только сопение Джеймса рядом.
А потом кустарник, который они держали на прицеле закачался, затрещал из него вырвалась Мэри Макдональд собственной персоной.
— Мэри?!
В первую секунду Джеймс подумал, что рехнулся и у него начались галлюцинации.
Ведь Мэри Макдональд не может быть здесь! Она спит в башне Гриффиндора, он сам отправил её туда перед тем, как они с парнями выбрались из общей комнаты, она в безопасности! Это не может быть она...
И тем не менее, это была она. Из одежды на ней была только ночная сорочка до колен и школьный гриффиндорский халат. Ноги её были изодраны, она потеряла тапочек, лицо блестело от пота и слез, на щеке чернела глубокая рана, а каштановая грива волос собрала в себя половину лесной паутины. Увидев их с Сириусом, Мэри похоже, тоже решила, что чокнулась. Сначала она замерла как вкопанная — прямо как лань перед дулом охотника. А потом Мэри вся как-то странно обмякла, раскисла, расквасилась и чуть было не шлепнулась в грязь — если бы Джеймс не кинулся вперед и не подхватил её под руки.
— Всё, всё уже хорошо, я здесь, — говорил он, крепко обнимая девушку. Мэри колотило как в лихорадке, она цеплялась за его куртку, рубашку, футболку, так, словно пыталась забраться ему под одежду и страшно рыдала, всхлипывая, глотая слезы и одновременно пытаясь сказать что-то.
Отчаявшись понять хоть что-нибудь, Джеймс сжал плечи девушки, силой отстранил её от себя и заглянул ей в глаза.
— Мэри...Мэри, успокойся, ты не ранена?
Она замотала головой, глядя на него из-за плотной пелены слез.
Он взял её лицо в ладони.
— Мэри, кто это сделал?! Это были слизеринцы? Кто? Нотт? Снейп?
Девушка закачала головой, глаза её снова наполнились влагой, губы искривились.
— Я не помню...я ничего не зн-знаю...я б-была в б-башне...а потом...и они...а я здесь...так страшно....
Слова потонули в новых рыданиях.
Тяжело вздохнув, Джеймс снова привлек её к себе и оглянулся на Сириуса. Тот смотрел на Мэри со смесью тревоги и жалости. Лицо у него было цвета свежего пергамента. Поймав взгляд Джеймса, он покачал головой.
Джеймс подавил очередной вздох и покрепче обнял бедную девушку.
— Ну всё, Эм, не плачь... я тебя теперь не оставлю, обещаю.
В эту секунду он говорил это от всего сердца, но тут же почувствовал досаду из-за данного обещания.
Мэри ничего не заметила и только держалась за него, часто, рвано вздыхая.
— Ну всё, посмотри на меня... — он поднял её голову за подбородок и поцеловал дрожащие, холодные губы. — Мы идем домой.
* * *
— Стало быть, вы не помните, кто напал на вас?
Они были в кабинете Дамблдора.
Мэри сидела в кресле перед директором. Она уже немного успокоилась и только шмыгала носом, но при теплом свете директорского камина все её ссадины и веточки в волосах выглядели ещё печальнее, чем при свете палочки в лесу. Хорошо хоть куртка Джеймса, в которую она зябко куталась, скрывала порванную ночную одежду.
Дамблдор сидел за своим столом, в темно-синем халате и ночной шапочке. Рядом с ним стояла встревоженная, бледная Макгонагалл в рабочей мантии. Под глазами у неё залегли тени — кажется, она совсем не спала этой ночью.
Феникс, сидящий на жердочке тихонько пощелкивал клювом во сне, невысокое пламя в камине уютно потрескивало, заставляя кабинетный полумрак вздрагивать.
Спящие портреты изредка всхрапывали или покашливали, но Джеймс нет-нет, да видел на себе чей-нибудь внимательный взгляд.
Джеймс и Сириус стояли рядом с креслом Мэри и угрюмо переглядывались под зорким, горящим взглядом декана. Они и сами не поняли, как умудрились так легко попасться ей. Стоило на пять минут спрятать карту — и вот, она уже ведет их по коридору и мантия её вздувается у неё за спиной как парус, а они втроем, грязные, изодранные и перепачканные в крови идут за ней по пятам, а потом все вместе поднимаются по винтовой лестнице...
— Мисс Макдональд, вам не нужно бояться, — ласково молвил директор, не дождавшись от Мэри ответа. — Всё уже позади. Вы — очень храбрая девушка, достойная своего факультета студентка...
Мальчики невольно переглянулись и одновременно подумали о некоем предмете, завернутом в мантию-невидимку, который в данный момент прятался у Джеймса под мантией.
— ...но теперь я прошу вас проявить ещё немного мужества и рассказать нам всё.
Мэри перестала всхлипывать, беспомощно посмотрела сначала на директора, потом — на Макгонагалл, а потом оглянулась на Джеймса. Он шагнул ближе, опустился на корточки у её стула и дал ей крепко стиснуть руками свою ладонь. Пальцы у неё все ещё были ледяные.
— Вы сможете говорить?
Она нерешительно кивнула.
— Как вы оказались в лесу?
— Я... я не помню, как это произошло, директор, — пролепетала она. — Я легла спать, а потом... я думала, что мне это снится, я...я...я слышала чей-то голос, он звучал у меня в голове, — рука Мэри мелко задрожала у её взлохмаченной головы. — Он говорил мне идти за ним и... мне снилось,что я иду по солнечному, цветущему лугу и что мне так тепло... а потом что-то случилось. Я вдруг проснулась, но не у себя в комнате, я увидела людей... — её голос зазвенел слезами, задрожал. Джеймс ободряюще пожал её пальцы и накрыл их ладонью. — ...людей в масках. Это последнее, что я помню... я закричала и тут всё пропало, а когда я очнулась, побежала в замок...и... — тут её глаза расширились, переполняясь слезами. — ...я увидела их. Я видела их директор! Я видела оборотней! В нашем лесу! Я...я...я так испугалась... — снова все объяснения потонули в слезах.
Дамблдор переглянулся с Макгонагалл.
— Профессор, я думаю с мисс Макдональд достаточно на сегодня испытаний...пожалуйста, отведите её к мадам Помфри.
— А как же Поттер и Блэк? — резко спросила она и на миг тревога и жалость, блуждающие по её лицу, снова сменились решимостью покарать провинившихся.
Джеймс быстро взглянул в голубые глаза директора и опустил взгляд.
— Мы...ещё немного побеседуем с ними.
Макгонагалл увела всхлипывающую Мэри.
Джеймс проводил девушку встревоженным взглядом — после того, как она прижималась к нему всю дорогу от леса до замка, ему теперь было не по себе от того, что она уходит без него, в одном тапочке...
Дверь захлопнулась.
Пару мучительно долгих мгновений Дамблдор смотрел на них поверх сцепленных в замок пальцев.
— Ну? — спросил он и в этот же миг феникс снова защелкал клювом, проснувшись. — Как вы двое оказались в лесу, в полнолуние?
Они переглянулись.
— Помнится, всего три года назад вы, стоя на этом же самом месте клялись мне, что больше этого не повторится?
Тихий, старческий голос Дамблдора звучал едва ли громче огня в камине, но все равно было отчетливо слышно каждое слово.
Джеймс не мог заставить себя поднять голову и посмотреть на директора.
— Мало того, что вы нарушили клятву, данную своему директору, а также целую дюжину школьных правил, так ещё и подвергли опасности свою жизнь и жизнь своих друзей. Я был очень удивлен, когда получил письмо от мистера Фробишера, убежденного в том, что он отвез Ремуса Люпина домой. Вы обманули меня, обманули своего декана, обманули школьную охрану, подвергли себя смертельной опасности и всё ради чего? Вы думаете, что поступили очень смело, укрыв Ремуса в замке в такую опасную для него ночь и утаив этот факт от преподавателей? Я полагал, что к седьмому курсу вы научитесь отличать смелость от безрассудства! Неужели я ошибался?
Повисла жуткая, давящая тишина.
— Вы исключите нас? — угрюмо спросил Сириус.
Дамблдор обратил на него взгляд.
— Вас, мистер Блэк, я просто не имею права исключить. И вы это прекрасно знаете!
Сириус опустил голову. Джеймс увидел, как вздрагивают его ноздри.
— Значит исключаете меня? — выпалил он.
— Боюсь, мистер Поттер, вы не оставили мне другого выхода, — грустно молвил Дамблдор. Джеймс почувствовал, как в теле поселилась странная невесомость.
— В прошлый раз я предупреждал вас, чем может кончится очередное происшествие и вы пообещали, что это больше никогда не повторится.
У Джеймса загорелось лицо.
— Вы поступили очень храбро, когда спасли жизнь своим товарищам. Но кроме самоотверженности в делах, вам, мистер Поттер не мешало бы научиться самоотверженности и в словах. Если ученик Годрика Гриффиндора дает обещание, он обязан его сдержать. В противном случае он больше не его ученик. А вы нарушаете свои обещания с таким завидным постоянством, что я не вижу больше смысла брать их с вас.
Какое-то время в кабинете было слышно только потрескивание дров в камине.
— Ну и прекрасно, — Джеймс вытер нос. — Тогда я пойду? Мне ведь ещё собрать чемоданы...— зрение вдруг помутнело. Он отвесил директору дурацкий поклон и пошел спиной к двери, избегая смотреть на Сириуса. Это было слишком тяжело. — Не буду вам тут мешать. Надеюсь, вам тут всем будет хорошо без меня, верно?! Школа вздохнет свободно без Джеймса Поттера! — крикнул он, раскинув руки. Глаза уже беспощадно пекло.
Не хватало ещё разреветься, как девочка.
— Тысяча извинений, что помешал вам нормально жить, две тысячи извинений, что спас ваше кресло, сэр, надеюсь вам там удобно сидится! — директора и директрисы на картинах возмущенно загомонили. Дамблдор не шелохнулся. Сириус и вовсе превратился в каменное изваяние. Джеймс дернул рукой, возвращая на место съехавший рукав.
— И не волнуйтесь за меня, пожалуйста, так сильно! — улыбнулся он, изо всех сил стараясь обуздать дрожь в голосе. — Если вы думаете, что я попытаюсь покончить с собой — то не так уж сильно и я любил эту вонючую школу! — с этими словами Джеймс силой швырнул об пол тонкий трехногий столик с колдоскопом и, под звон стекла и возмущенных голосов, метнулся к двери, как вдруг вспомнил кое-что и вернулся прямо к столу, протопав по осколкам.
— Ах да, — он без стеснения выхватил из-за пазухи мантию, свернутую в рулон и вытряхнул из неё меч, прямо на директорский стол.
Богатая сталь жалобно звякнула, ударившись о дерево и заляпав бумаги кровью оборотня. Рубин на рукояти горячо полыхнул, поймав свет камина.
Директора и директрисы на портретах ахнули. Фоукс проснулся, хлопнул крыльями и хрипло каркнул.
Дамблдор сначала никак не отреагировал, только лицо его чуть побелело, потом его глаза расширились и он медленно выпрямился, как-будто невидимая сила притянула его к мечу.
— Как он попал к тебе? — спросил Дамблдор, поднимаясь из кресла во весь свой внушительный рост.
— Случайно! — рявкнул Джеймс, все ещё слегка задыхаясь. — Как раз перед тем, как мы разделались со стаей оборотней на кладбище Основателей и спасли вашу школу.
— Оборотни были именно там? — спросил Дамблдор, опираясь ладонями на стол и перебегая взглядом с Джеймса на Сириуса.
— Да, — с вызовом ответил Джеймс.
— Сколько?
— Мы не считали. Не до того было!
Дамблдор вдруг стремительно оттолкнулся от стола, не дослушав Джеймса, обошел его и прошел к высоким, закрытым шторами окнам. Следом за ним по воздуху потянулся шлейф тончайших нитей света. Сириус толкнул Джеймса и вскинул руки, мол, ты что, тронулся?!
— Вы слышали всё профессор? — вдруг громко спросил Дамблдор и обернулся к картинам.
— Да, директор! — тут же отозвалась какая-то тучная женщина в богатой мантии.
— Доложите всем деканам! Защитная сеть в лесу взломана. Пусть найдут Грей!
Тут Джеймс и Сириус обменялись долгим взглядом и поняли, что с этой минуты они дружно забывают о некоем камне, который спровоцировал некий взрыв. Дамблдор тем временем подошел к окну и оно распахнулось, едва он поднял руку. В этот же миг шлейф, тянущийся за ним, взметнулся, сгустился, скрутился и взмахнул полами, превратившись вдруг в ослепительного феникса.
— Они ушли на северо-восток, — сообщил Дамблдор птице. — Меч в безопасности. Сеть взломана. Передать всем мракоборцам.
Феникс хлопнул крыльями, погрузив на миг кабинет в дневной свет, а когда порхнул за окно, мрак стал ещё плотнее. Пару секунд Дамблдор смотрел ему вслед, а потом резко захлопнул окно и повернулся к мальчикам.
— А теперь расскажите мне всё... — глаза его обеспокоено сверкали. — С самого начала.
Директор снова сидел за своим столом, они с Сириусом расположились в креслах напротив. Меч лежал между ними на блестящей поверхности директорского стола, издавая таинственное сверкание всякий раз, когда на него падали капли света из камина.
Они поведали обо всем: о том, как нашли в библиотеке рецепт Волчьего противоядия, как Лили сварила его прямо в гостиной, как оно помогло Ремусу и как весело они проводили время в лесу, пока Ремус не попался в капкан. Рассказали они и о том, как сражались с оборотнями, опустив наличие мантии-невидимки, клыков и рогов. Дамблдор слушал их молча и очень внимательно, но судя по тому, как сверкали голубые глаза, когда они с Сириусом принимались драматично перебивать друг друга и врать, не верил их выдумкам. Не утаили они и тот факт, что Основатели дважды дали о себе знать в эту ночь, но умолчали о том, как озверел Ремус, когда услышал волчий вой. К концу их рассказа среди портретов поднялся небольшой переполох — особой силы он достиг, когда Сириус упомянул о путеводных огнях Кандиды Когтевран.
— Я хочу попросить вас кое о чем, — сказал Дамблдор, когда они завершили свой рассказ. — О том, что произошло никто, не должен знать. Я не сомневаюсь, что уже к утру о случившемся с мисс Макдональд будет знать каждый ученик в школе, но та история, которую поведали мне вы, не должна выйти за пределы этого кабинета. Всё слишком серьезно, может быть намного серьезнее, чем вы думаете или предполагаете.
— Да, сэр. Мы обещаем, — серьезно сказал Сириус.
Дамблдор удовлетворенно кивнул и соединил кончики пальцев.
— Можно вопрос, сэр? — Джеймс сидел, откинувшись на спинку кресла. Его всё ещё слегка потрясывало после случившегося и он никак не мог обуздать свой тон. — Почему волки оказались там? Зачем им клинок, что им делать с ним? Это же бессмысленно.
— Боюсь, что клинок нужен совсем не им, Джеймс. Та стая, с которой вы сегодня столкнулись — лишь горстка колонии Сивого. А Сивый, если вы следите за новостями, пользуется лояльностью Волан-де-Морта. Нетрудно понять, кто за всем этим стоит.
Они переглянулись.
— Зачем ему клинок? — спросил Сириус. — По-моему он неплохо справляется и с одной палочкой. К тому же это просто реликвия. Не в коллекцию же он его хотел добавить?
Дамблдор вскинул брови.
— Я...не исключаю такой возможности, Сириус.
— Вы серьезно?
— Побольше уважения, молодой человек!
Все дружно оглянулись и посмотрели на небольшую квадратную картину сбоку от стола, на которой мрачный худощавый волшебник с острым носом и кустистыми бровями, поглаживал холеную бородку и неодобрительно смотрел на Сириуса сверху-вниз.
— Вы говорите со своим директором! — каркнул он. — Извольте соблюдать субординацию!
— Здорово, дед. Тебя ещё не пожрали термиты?
— Вы только послушайте! — взорвался Финеас. — У тебя совсем нет совести, мальчишка! Ты отдаешь себе отчет, с кем говоришь?
Сириус хмыкнул, отворачиваясь.
— Видимо у современных детей нет никакого представления о чести! — казалось ещё вот-вот и он вывалится из своей картины, нависая над Сириусом. — Ты забыл о том, кто ты, щенок?! Кто дал тебе право говорить со мной в таком тоне?! Сначала ты опозорил отчий дом, а теперь позоришь меня же в моей же школе, в моем же кабинете...
— ...это мой кабинет, Финеас, — тихо поправил Дамблдор, взглянув на картину через очки.
— ...нарушаешь школьные правила и ведешь себя как какое-то грязнокровое отребье! Позорище нашей крови! Твоей бедной матушке следовало бы отдать тебя в приют! К грязнокровкам!
Тут Сириус вскочил и если бы Джеймс не удержал его, Бродяга точно выкинул бы говорливую картину в окно.
— Прошу вас, Финеас! — вмешался Дамблдор, вскинув ладонь. — Я думаю, вы можете отложить ваш семейный спор на другое время. Сейчас Сириус под моей ответственностью и я бы попросил вас держаться... в рамках.
Тяжело отдуваясь, Сириус упал обратно в кресло. Серые глаза метали молнии.
Финеас фыркнул, стремительно поднялся со своего нарисованного кресла и скрылся из глаз.
Очевидно, отправился на плошадь Гриммо — жаловаться.
— Сэр, вы сказали, что меч нужен Волан-де-Морту в коллекцию, — напомнил Джеймс, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. — Зачем?
— Да, именно так... — директор почесал кустистую бровь. — Но пока что я не могу раскрыть вам всё значение происходящего. Не потому, что вы недостаточно взрослые, или потому что я не доверяю вам... дело в том, что я сам пока что ни в чем не уверен и все мои выводы — не более, чем предположения. Все они далеки от истины, но одного могу сказать точно, — все трое невольно посмотрели на запятнанное лезвие, лежащее между ними. — Меч не случайно явился именно тебе, Джеймс — директор посмотрел ему прямо в глаза. — И не случайно снова вернулся в эту школу. Я уверен, что он ещё сыграет свою роль в этой войне. Хотелось бы верить, что на нашей стороне. Но, в любом случае, будет лучше, если никто не узнает о том, что клинок снова здесь. Поэтому я и прошу вас сохранить всё случившееся в тайне. И ещё, я попросил бы вас... — сморщенное веко директора чуть дрогнуло. — ...постараться вернуться в спальню незамеченными. В ночь полнолуния правила в школе...ужесточились и если вас поймают на территории мракоборцы... вопрос о вашем исключении и дальнейшей судьбе за пределами школы будет не в моей компетенции.
— Мне тоже вернуться в спальню? — угрюмо спросил Джеймс и добавил: — Сэр?
Дамблдор выдержал небольшую паузу.
— Да. А утром обязательно загляните в больничное крыло. Вы оба.
Джеймс расцвел.
Дамблдор чуть улыбнулся и махнул рукой, давая им понять, что пора уходить.
У выхода Сириус хлопнул Джеймса по плечу, но он только покачал головой: все ещё не верилось, что всё обошлось.
Сириус вышел из кабинета первым, а Джеймс на пороге обернулся:
— Последний вопрос, сэр: откуда все-таки взялись путеводные огни? Основатели действительно услышали нас?
Дамблдор загадочно усмехнулся.
— В Хогвартсе тот, кто просит помощи — всегда получает её, Джеймс.
Джеймс улыбнулся, Дамблдор махнул ему на прощание, но перед тем, как закрыть дверь, он услышал:
— Вы серьезно, Дамблдор? Не думаете же вы оставить в школе мальчишку, который разграбил уникальный исторический памятник, нарушил весь свод школьных правил и чуть не подверг гибели собственных друзей?
— О да, именно так, думаю, — как ни в чем ни бывало подтвердил Дамблдор. — В конце-концов я сам начинал свою карьеру именно так.
* * *
Мэри крепко спала. Мадам Помфри залечила её ссадины в считанные минуты, но сказала, что после такого сильного потрясения Мэри нужен покой и лучше будет, если она какое-то время проведет в больнице.
Больше всего на свете ей хотелось бы разбудить её и узнать, что произошло в лесу. Узнать, где Джеймс, что с ним, не пострадал ли он? Беспокойство точило её, мешало работать, мешало думать и Лили сидела за своим столом, положив голову на руки и смотрела, как Мэри спокойно дышит во сне, повернувшись к ней спиной, смотрела на её плечо, выглядывающее из-под одеяла и чувствовала жуткую, грызущую досаду в области солнечного сплетения.
«Пролитое зелье не собрать» — вертелось в голове у девушки. В конце-концов, она не выдержала, накинула мантию и вышла из крыла, подальше от фурий ревности, досады, беспокойства и страха, которые подбирались к ней всё ближе и ближе...
Глаза слипались, голова как-будто раздувалась изнутри, а спину страшно ломило. Так и хотелось плюхнуться на мягкую постель и проспать всё на свете, но Лили мужественно боролась со своими слабостями.
Подоконники, мимо которых она проходила, выглядели ужасно удобными — так и подмывало залезть на один из них, привалиться головой к раме и отключиться на десять минуток. В конце-концов, она не справилась с искушением и всё-таки залезла на один из них.
— Добрый вечер, мисс Эванс, — привидение, проплывающее мимо, вежливо отделило свою голову от шеи.
— Добрый вечер, сэр Николас, — пробормотала Лили, не открывая глаз.
— Вас накажут за сидение на подоконнике, мисс.
— Кому какое дело... — протянула она.
— Ошибаетесь, юная леди, — Ник вдруг подплыл прямо к ней и зашептал на ухо, отбросив преувеличенно-громкий тон: — Только что я видел крайне подозрительного типа в конце того коридора!
Лили распахнула глаза.
— Что? Где?! — она спрыгнула с подоконника.
— Там! Высокий тощий мальчишка в странной такой мантии. Он был весь в грязи! И ветках, как-будто только что вышел из леса!
— Отведи меня туда, Ник! — не помня себя, Лили схватила призрака за руку и кисть мгновенно выстудило, будто она её сунула в прорубь. А отдергивать руку было бы слишком невежливо, так что все чувства Лили слились в следующих её словах: — Скорее!
— Вон он, видите? — шипел Ник, как бы невзначай выплывая из-за стены и повисая в воздухе так, чтобы Лили могла видеть сквозь него, но сама осталась незамеченной. — Долговязый такой...с отвратительно сальными волосами.
— Вижу... — прошептала Лили, во все глаза глядя в конец коридора, где Северус нервно вышагивал перед какой-то дверью.
Сердце её заходилось от волнения.
— Давай подберемся ближе... — попросила она и тут дверь каморки отворилась и из неё вышел Филч.
Увидев Снейпа, он сначала всполошился, так что его громкий голос разлетелся по коридору, но тут ему на смену пришел тихий, увещевательный голос Северуса и завхоз сразу успокоился. Снейп говорил ему что-то, взволнованно жестикулируя, но с такого расстояния было совершенно ничего не слышно, хотя Лили и Ник вслушивались изо всех сил.
А когда Филч вдруг резко развернулся и взмахом руки позвал Северуса за собой в каморку, Лили, наплевав на безопасность и шипение Николса де Мимси, бросилась по коридору.
Её одолевало очень, очень нехорошее предчувствие и она только утвердилась в нем, когда припала ухом к двери и услышала, о чем идет речь.
Голоса были приглушены, но она всё равно могла разобрать отдельные слова.
Неожиданно Филч громко каркнул:
— Карта, говоришь? Волшебная?!
Сердце Лили пропустило удар.
«Джеймс!»
— Да, сэр, — вкрадчиво говорил Снейп. — Они сами её придумали. На ней — весь Хогвартс со всеми его обитателями, все тайные ходы, все лазейки. Вы думаете, как они постоянно избегают наказания? Им известны такие тропы, о которых вы даже не подозреваете! Имея такую карту, много ли времени надо пробраться в кабинет преподавателя... или выманить какого-нибудь ученика из его комнаты и увести в лес?
Лили от досады даже ногой топнула, но тут же спохватилась и прижала ко рту ладонь.
— И ты своими глазами видел её? — гаркнул Филч.
— Да, сэр. А ещё я знаю, где сейчас Поттер и Блэк...
— Как — где?! Они не в общей гостиной? — стул Филча протяжно скрипнул.
— Пять минут назад я видел, как они крались по коридору пятого этажа... — едва-едва слышно молвил Снейп, но дальше Лили не слушала.
С гулко бьющимся сердцем, она на цыпочках добралась до конца коридора, после чего сорвалась с места и стрелой полетела наверх.
* * *
— Как ты Бродяга? — Джеймс обеспокоено оглядел Блэка.
Они сделали третий по счету привал. Бродягу ужасно качало, он вечно спотыкался и налетал на Джеймса — прямо как в ту ночь, когда они перебрали лишнего в Кабаньей голове и пытались добраться до замка. Только тогда Бродяга ещё и смеялся как помешанный, а Джеймс всё пытался влезть в женскую спальню. Сейчас же лицо Сириуса было серым и блестело от пота, невыгодно оттеняясь мешками под глазами, а сам Джеймс думал только о том, как бы дотянуть друга до гостиной...
Выбравшись из-под мантии, Бродяга привалился к рыцарским доспехам, после чего сполз на постамент и тяжело вздохнул.
— Порядок, — выдохнул наконец он, морщась и пожимая пальцами окровавленный бок под курточкой. — Жжет страшно. Я прямо чувствую его зубы. Слушай, — его бледное лицо тронула улыбка. — Может я теперь тоже?..
— Заткнись, — посоветовал ему Джеймс и оглянулся — ему почудились чьи-то шаги в коридоре. Он полез за картой.— Сейчас вернемся в гостиную, разбудишь...Вуд, или Эванс, они тебя подлатают.
— Ну что ты, Сохатый... я в полном порядке... — пробормотал Сириус, откинув голову назад и прикрыв глаза. — ...я бы сейчас ещё парочку волков уложил... да в легкую...как два паль...
— Не сомневаюсь, — засмеялся Джеймс, разворачивая карту и тут-то и грянул гром небесный:
— ПОПАЛИСЬ!
Они дружно подпрыгнули.
С торжествующей и несколько маниакальной улыбкой, размахивая фонарем, к ним на всех парусах несся Филч.
— Твою мать... — выдохнул Сириус.
Они подхватились.
Джеймс сунул мантию-невидимку в пустые доспехи, но едва он вспомнил, что держит в руках ещё кое-что, костлявые пальцы завхоза вдруг капканом вцепились ему в локоть.
Другой рукой Филч сцапал Сириуса.
— Попались, голубчики! — казалось, школьный смотритель вот-вот описается от счастья. Его глаза выкатывались из орбит, щеки радостно трепетали. Никогда прежде Филч не казался Джеймсу таким уродливым. — Теперь-то не отделаетесь? Ну?! Что вы тут делали поздно ночью?
— Лунатизм, сэр, — брякнул Джеймс. Сириус прыснул.
— Смешно, смешно, — довольно закивал Филч и вдруг вытаращил глаза ещё больше. — А ну-ка покажи, что это у тебя в руках, Поттер?!
— Что?
— Что-что?
— Вы сказали у вас руках? — они переглянулись с Сириусом.
— Да. Он так и сказал. У него в руках.
— У меня? У тебя в руках!
— В моих руках? У меня ничего в руках, — Сириус поднял ладони.
— У него ничего нет, — подтвердил Джеймс, указав на Сириуса.
— Поттер!
— Что? Шалость удалась!
— Что?! Что ты сейчас сказал?!
— Ничего!
— Ну-ка дай сюда! — взорвался Филч, схватил его за предплечье и вывернул ему руку, но Джеймс, к огромному облегчению увидел, как остатки коридора тают в уголках пергамента.
— Ну? И где? — Филч бешено зашуршал бедной картой. Джеймсу было больно видеть, как завхоз сует нос между девственно-чистых страниц. Ему казалось, что у него на глазах насилуют беззащитную девушку. — Где карта? Где потайные ходы?! Где они?
Они быстро переглянулись.
— Какая карта, сэр? — спросил Джеймс, состряпав самую невинную физиономию, на какую был сейчас способен.
Филч уставился на него. Потом на Сириуса.
— За мной, оба! — рявкнул он, сунул карту за пазуху своего старого, сального сюртука и, снова сцапав их обоих за руки, потащил по коридору. — Объясните мисс Грей, что это вы делали тут ночью! А пока я позову её, посидите у меня! Под замком!
— Да, в такой заднице мы ещё не были, — прошептал Сириус, коротко взглянув на Джеймса.
Они сидели в кабинете завхоза, на дрянных, рассыхающихся стульях и то и дело бросали взгляд на уголок пергамента, торчащий у завхоза из кармана.
На столе, заваленном кипой бумаг сидела Миссис Норрис и сверкала в темноте глазами. Рядом с ней стояла лампа под абажуром и источала жирный оранжевый свет, тонущий в кружке с остывшим древесно-красным чаем. На свободном пятачке стола лежала разложенная, пустая карта Мародеров.
Филч выхаживал перед ними, заложив руки за спину, прямо как надзиратель перед заключенными.
— Как эта штука работает?! А?! В последний раз спрашиваю!
— Молчите? — Филч затряс головой и снова склонился над картой, так напряженно вглядываясь в чистые страницы, словно верил, что из них вот-вот попрут нарисованные человечки. — Ну-ну, молчите. Вот сейчас я вызову сюда вашего декана, посмотрим, как вы будете молчать!
— Ну так зовите, — улыбнулся Джеймс.
— Да, я не сомневаюсь, что профессор Макгонагалл будет очень рада проснуться в три часа ночи, чтобы посмотреть вместе с нами на пустой пергамент.
— Я похож на идиота, Блэк?! — взревел смотритель.
Джеймс моргнул.
— Вы уверены, что хотите знать правду?
Филч надулся как австралийская жаба.
— Ну-ка признавайтесь, что это за штуковина?! — вдруг взревел он и бросился к Джеймсу, потрясая бедной картой. — И не отпирайся, Поттер, я видел, как ты пытался спрятать её! Отвечай сейчас же!
В дверь кабинета постучались.
— Ну кто там ещё? — взвыл Филч и метнулся к двери, сграбастав заодно и карту.
— Ты как? — шепотом спросил Джеймс у зеленого Сириуса, пока смотритель щелкал своими бесчисленными замками.
— Как срущий единорог.
— Чего?
— Блестяще, Сохатый.
Джеймс фыркнул от смеха.
— Если бы ещё этот поменьше орал...
— Откуда он вообще узнал?
Филч распахнул дверь.
— Что вам нужно? — гаркнул Филч. — Почему не в своей комнате?!
— Я — староста, мистер Филч, — невозмутимо сообщила Лили, как ни в чем ни бывало проходя в кабинет.
У Джеймса отвисла челюсть, у Сириуса тоже.
Эванс же, напротив, не обратила никакого внимания, как-будто их там и не было и снова обратилась к завхозу:
— Кто-то разлил эктоплазму в коридоре, — она сцепила руки в замок внизу. — Весь коридор сверху-донизу заляпан чем-то вязким и зеленым. Профессор Макгонагалл тоже сегодня на дежурстве и она просила позвать вас, чтобы вы все убрали.
— Я не могу сейчас отлучиться, вы не видите, я задержал преступников! — Филч махнул рукой в сторону Джеймса и Сириуса.
Лили посмотрела сквозь них, словно они тоже были привидениями.
— Каких преступников?
Все трое очумело уставились на неё.
— Этих, не видите что-ли?! — Филч подковылял к Джеймсу. — Поттер и Блэк собственной персоной! Поймал их прямо в коридоре! Вот с этим! — он радостно встряхнул пустой картой.
Лили взглянула на пустой пергамент и чуть подняла брови.
— Мистер Филч, я...не понимаю, о чем вы говорите, но если вы не уберете эктоплазму, у ученики не смогут дойти до кабинетов и уроки сорвутся. Вы же будете винова...
— Ради Мерлина, ты не слышишь меня, девчонка?! — завизжал Филч, тряся брылями. — У меня тут школьные хулиганы, пойманные горячем, если я сейчас уйду, они... а-а-а-а! Я понял! — Филч вдруг затряс пальцем и засмеялся, глядя на неё. — Ты с ними заодно, да?!
— Да с кем?
— Да-да, я так и понял! Думала, я такой дурак?! Я же знаю, что ты подружка Поттера, та самая, рыжая девчонка из Гриффиндора!
— Вовсе нет, сэр, — спокойно ответила Лили. — Джеймс Поттер встречается с Мэри Макдональд, можете любого спросить, это всем известно.
Джеймс исподлобья посмотрел на Лили.
— Только я не понимаю, причем здесь Поттер. Я же говорю вам, там весь этаж в экто...
— Ну уж нет, девочка, со мной это не пройдет! — он сунул карту в ящик стола и закрыл его одним из своих многочисленных ключей. — Говоришь, профессор Макгонагалл на дежурстве? Так вот я сейчас приведу её сюда и вы лично ей расскажете про то, куда делась ваша карта... и почему это вы, староста, шастаете ночью по всей школе! Посидите здесь все вместе! А чтобы не было соблазна сбежать, я вас сам закрою!
Лили поджала плечи, когда он прошел мимо неё. Миссис Норрис, мяукнув, спрыгнула со стола и побежала следом за хозяином.
— И не пытайтесь открыть дверь заклинанием! — рыкнул Филч напоследок. — Она заколдована, так что я об этом узнаю!
Он захлопнул дверь и заскрипел ключами в своих бесконечных замках.
Раздались его удаляющиеся, торопливые шаги.
Повисла тишина.
Лили глубоко, облегченно вздохнула и вдруг принялась расстегивать на себе мантию.
— Она собирается раздеваться? — громко спросил Сириус. — Хорошо, что она нас не видит, правда, Джеймс?
— О, очень смешно, Сириус, — нервно хмыкнула Лили, взглянув прямо на Бродягу. — Ничего умнее не придумал?
Сириус усмехнулся.
— Смотри-ка, мы снова стали видимыми?
Джеймс хмыкнул, подошел к столу.
— Что ты здесь забыла? — спросил он, пытаясь вскрыть ящик с помощью пары скрепок, которые нашел тут же, на столе. Говорить с ящиком было в любом случае проще, чем с прямо с самой Лили. — С каких пор ты гуляешь по ночам одна?
— И это благодарность за спасение? — саркастично спросила Лили.
— Ты называешь спасением то, что сейчас сюда придет Макгонагалл? — начал закипать Джеймс.
Лили цокнула языком и наконец вытащила из-под свитера аккуратный рулончик ткани. Джеймс оставил попытки вызволить карту, Сириус вскочил.
— Откуда она у тебя?! — он миновал стол и выхватил у Лили из рук мантию-невидимку.
— Ты же сам засунул её в доспехи!
Сириус неверяще рассмеялся.
— Забирайтесь скорее! Я думаю, Макгонагалл поверит, что вы Филчу просто привиделись, у него уже паранойя по вашей ми...
Договорить Лили не успела, потому что Сириус вдруг с громким хохотом метнулся к ней и крепко обнял.
— Мои поздравления, Эванс! — он отпустил её. — Репутация пай-девочки разрушена ко всем чертям! Добро пожаловать в черный список Санта-Клауса.
Лили рассмеялась, приглаживая волосы.
Джеймс вернулся к столу.
Ему тоже хотелось её обнять.
— Это пустяки, я просто... — она уставилась на свою руку. — Боже, это...Сириус, ты ранен?!
— Да ерунда, это цара...
— Бродяга, помоги мне! — Джеймс поднажал, но ящик все равно не открывался. Заклинаниями пользоваться он не рисковал — знал, что у Филча тут повсюду сигнализация. Сириус поспешил ему на помощь. Лили увязалась следом.
— Что там?
— Какая тебе разница? — огрызнулся Джеймс.
— Очень мило, — тихо произнесла Лили и Джеймсу стало ещё досаднее.
— Одна жизненно важная вещь, — пропыхтел Сириус, ковыряя скрепками в замке. — Слушай, Эванс, а как ты узнала, что мы здесь?! — пропыхтел он и Джеймс был очень ему благодарен за этот вопрос.
Лили обернулась на дверь и взволновано заправила волосы за уши, глядя, как они мучаются с ящиком.
— Дайте я попробую.
Они переглянулись, потом уставились на неё и дружно подвинулись в сторону. Сириус протянул ей отмычку.
Лили присела на корточки у стола, вгляделась в замочную скважину и сунула в неё сразу две скрепки, вертя ими как заправский взломщик.
— Где ты этому научилась?— озадачено спросил Джеймс, забыв, что сердится на неё.
Лили взглянула на них с улыбкой. Свет лампы Филча падал на неё так, что волосы горели огнем, а глаза казались бархатистыми, малахитовыми...
— Волшебники! Вы никогда не пытались с помощью заколки вскрыть шкаф, где хранятся конфеты, верно? — она прищурила один глаз и пару раз толкнула ящик плечом.
— Нет, — Сириус смотрел на неё с благоговением. — В наших комодах можно было найти разве что высушенные головы.
Лили высунула кончик языка, вертя скрепками всё быстрее и быстрее.
— Ну же, ну же, ну же...
— Дай я! — не вытерпел Джеймс, как вдруг в этот же миг дверные замки тоже затрещали. В один миг все трое отскочили от стола. Джеймс и Сириус спрятались под мантию, а Лили метнулась к стульям, на которых они сидели и едва успела плюхнуться на один, пригладить волосы и принять скучающий вид, как дверь распахнулась и в кабинет влетел торжествующий Филч, а следом за ним вошла встревоженная, бледная Макгонагалл.
— ...вот, профессор! — завхоз замер на всем ходу и уставился на Лили, в одиночестве сидящую у стола. Она поднялась им навстречу. — Как я вам...и говорил... — он заморгал.
— Мисс Эванс? — Макгонагалл оглядела кабинет. — Что происходит?
— Где эти двое?! — вдруг взревел Филч, бросаясь на Лили, как цепной пёс. Джеймс невольно дернулся, но сдержался. — Куда они делись?! — он заглянул под стол, бросился к шкафу.
— Успокойтесь, Филч! — прикрикнула Макгонагалл и подошла к Лили. — Мисс Эванс, ради всего святого, потрудитесь мне объяснить, что происходит? Как вы оказались ночью в коридоре?
— Я возвращалась с дежурства в крыле, профессор, — как ни в чем ни бывало сказала Лили, глядя на Макгонагалл очень честными глазами. — В коридоре пятого этажа всё было заляпано эктоплазмой, так что мне пришлось свернуть, а по дороге я заглянула к мистеру Филчу, чтобы сказать ему о случившемся. Он держал в руках какой-то пергамент, говорил, что это карта и кричал, что поймал Поттера и Блэка. А потом сказал, что сейчас приведет вас... и всё вам докажет...запер меня и ушел.
Филч обернулся к ней со странным тявкающим звуком.
Джеймс понимал его ужас.
Лили говорила таким кристально-честным голосом, что он и сам чуть было ей не поверил.
— Это всё?
— Да, мэм.
— Девчонка врет, профессор! — тут же встрял Филч. — Я своими собственными глазами видел...
— Но здесь нет никого, Филч! — сказала Макгонагалл с легким раздражением. — Вы сами только что отперли дверь! Или они, по-вашему, растворились в воздухе?
— Но... но я видел их, мэм! — взвыл бедный завхоз. — И у них была эта штука...эта карта, вещица явно заколдованная, мне она не открылась, но может вам... — он бросился к столу и попытался открыть ящик, но не смог — ключ застрял в скважине, очевидно зацепившись за поломанную скрепку. — Ах ты... что же такое... — он задергал ключом так, что затрясся весь стол.
— Послушайте, Филч, — произнесла Макгонагалл, теряя терпение. — У меня нет времени гоняться за вашими призраками. Моя ученица подверглась нападению, на школьной территории — оборотни, у меня нет никакого желания разбираться ещё и с вашей вечной паранойей! Вместо того, чтобы заниматься ерундой, занялись бы лучше делом! Весь коридор сверху-донизу заляпан эктоплазмой!
Джеймс невольно улыбнулся, увидев, как сверкнули глаза Лили.
— Наверняка это снова Пивз решил бойкотировать учебный процесс! Если вам настолько нечем заняться, то уберите её, пока не начались занятия, а то утром крыло пополнится. А вам, мисс Эванс, я настоятельно рекомендую вернуться в общую комнату! — с этими словами Макгонагалл широко распахнула дверь, приглашая Лили. — И немедленно, пока вас снова кто-нибудь...не поймал! Бегом!
Лили шмыгнула в дверной проем.
— Идем, Сохатый! — шикнул Сириус, толкая Джеймса в спину.
— Карта! — в отчаянии простонал он.
— Мне голова дороже! — с этими словами Сириус вытащил Джеймса из каморки завхоза и последнее, что он увидел — это как Филч ругается, пытаясь вытащить из замочной скважины поломанный ключ.
— Ну Нюнчик... клянусь Мерлином, пусть только попадется мне на глаза! Я прикончу его своими руками! — рычал Джеймс, мечась взад-вперед перед камином и бессильно сжимая кулаки. — Карта у Филча, черт возьми... — он взвыл. — Да я его на куски порву, мелкий, грязный, паршивый ублюдок!
Он в сердцах врезал кулаком по каминной полке.
— Интересно, откуда он вообще про неё узнал?
Сириус сидел на диване в одних джинсах и всё пытался заглянуть себе за плечо и посмотреть на рану, которую сосредоточенно зашивала Лили. Рядом с ней на диване лежала её верная медицинская сумка, вокруг были разложены всякие бинты и скляночки, лампа на тумбочке рядом ярко горела, отчего волосы Лили, собранные для удобства в узел на макушке, золотистым облачком пушились вокруг её головы и шеи.
Улучив момент, когда Лили на секунду убрала палочку и потянулась за склянкой с зельем, Сириус попытался потрогать края очищенной раны, за что немедленно схлопотал шлепок по руке.
— Не знаю откуда, но если он ещё раз сунет свою длинный вонючий нос в мои дела, я возьму и...
— Успокойся, Сохатый. Мы это выясним, — Сириус снова покосился за плечо. — Теперь надо понять, как вызволить карту. К Филчу просто так не влезешь.
— Раньше у вас это получалось очень часто, — тихо заметила Лили. — Разбейте какое-нибудь окно и дело в шляпе.
Джеймс ничего не сказал. Он избегал говорить с Лили напрямую и был вполне рад, что Сириус взял на себя эту функцию.
— Весьма необычный совет от старосты, — заметил он.
Лили чуть улыбнулась, не поднимая глаз.
— Кстати, насчет необычного, — она убрала волосы со лба, проведя по нему чистым запястьем. Джеймс заметил, что руки у неё слегка дрожат. — Вы уверены, что это не опасно? Как оборотень может быть не опасным?
— У нас есть... — Сириус напрягся, когда она стянула ещё пару сантиметров. —...волшебное зелье.
— Никогда не слышала о таком.
— Меньше знаешь — крепче спишь, златовласка. Долго ещё?
Лили покачала головой.
— Всё, — сказала она, совершив последний стежок. — Последняя проверка...прости, Сириус, но это необходимо, — она показала ему маленький серебристый бутылёк.
— Что это? — подозрительно спросил Сириус. Джеймс подошел ближе и сел на диван рядом.
— Серебро, — дрогнувшим голосом сказала Лили. — Вода с серебром. Я не сомневаюсь, что ваше...зелье действует, но только так я могу быть уверена. Если ты всё ещё человек, то она лишь немного пощипет...а если нет...ну, мы это поймем.
— Ладно, — Сириус усмехнулся, но в глазах у него всё же мелькнуло волнение. — Давай... попробуем.
Джеймс быстро переглянулся с Лили.
Она глубоко вздохнула, закусила губу и капнула из склянки прямо на рану.
Сириус взвился ужом и заорал так, что Лили и Джеймс подскочили в ужасе и шарахнулись в сторону, а уже в следующую секунду Бродяга со смехом обнял их за плечи и притянул к себе.
— Испугались?
— Придурок! — Джеймс ткнул его головой вниз, Лили сердито толкнула локтем под ребра, но когда они попытались встать, Сириус только крепко прижал их к себе, чуть не столкнув лбами.
— Да ладно, это я так, чтобы разрядить обстановку. Вы какие-то нервные, ребята, что с вами? — он отпустил их и поднялся.
Джеймс взглянул на Лили и поднялся следом за ним, отошел к камину и прислонился плечом к полке, скрестив руки на груди.
Сириус тем временем слегка размялся и покрутился, потягиваясь из стороны в стороны и примериваясь к очередному шраму на теле.
— По-моему я выгляжу даже лучше, чем прежде! Ты просто волшебница, Эванс.
Лили устало улыбнулась, глядя на него. Закончив наконец свои упражнения, Бродяга накинул рубашку. Не то, чтобы Джеймса раздражало, что он топчется перед Лили полуголый, но как только Бродяга оделся, ему стало несколько спокойнее. К тому же, теперь в здоровенной прорехе на рубашке виднелась не жуткая рваная рана, а аккуратный, тонкий как нитка шрам — это тоже успокаивало. Застегнув пару пуговиц, Бродяга, по-прежнему бледный и нездоровый, но куда более веселый, взглянул на него, потом на Лили и коротко ей подмигнул.
— Спасибо, что спасла наши шкуры.
— Прекрати, Сириус, — Лили чуть порозовела, складывая все препараты в сумку и стала просто душераздирающе красивой в золотистом свете лампы. — Я действовала по обстоятельствам.
— Не скромничай, Эванс, — Сириус облокотился на полку, рядом с Джеймсом и толкнул его в плечо. — Наша староста полна сюрпризов, Сохатый.
— Это точно, — тихо заметил Джеймс, внимательно глядя на девушку. Лили заметно напряглась, её ресницы быстро вспорхнули, но она так и не подняла взгляд, продолжая складывать вещи. — Кто бы подумал, что ты умеешь так потрясающе врать.
Лили отчаянно покраснела и сжала губы. Её руки замерли в сумке.
Сириус посмотрел на него как на идиота, но Джеймсу было не до него — он не мог заставить себя оторвать от краснеющей Лили взгляд и чувствовал жалкое, мстительное удовольствие.
— Ну что же... — натянутым голосом произнес Сириус, по-прежнему вглядываясь в Джеймса. — Я, пожалуй, отправлюсь спать, — он взглянул на Лили и лицо его смягчилось. — Ещё раз спасибо, миледи! — он отвесил ей галантный полупоклон, не лишенный правда некоторой иронии и взбежал по лестнице. Спустя пару мгновений наверху хлопнула дверь.
Они остались вдвоем.
Живоглот, мурлыкнув, вспрыгнул на спинку дивана и свернулся там клубочком.
Лили молча перебирала что-то в сумке, но чем дольше Джеймс смотрел на неё, тем сильнее краснели её щеки и чем сильнее они краснели, чем жалобнее она выглядела, тем сильнее Джеймсу хотелось ещё как-нибудь уколоть её, чтобы она поняла, как ему было больно...
Но в конце-концов, он подумал, что мучать её — просто недостойно, поэтому, тяжело вздохнув, отделился от камина и заговорил первым:
— Ты действительно выручила нас сегодня, — сухо произнес он, глядя в окно и, не купившись на взлетевший взгляд, стащил с дивана мантию-невидимку. — Не хотелось бы потерять ещё и мантию, так что да — спасибо, — он пошел к портрету.
— Куда ты идешь? — тихо спросила она, обернувшись на диване вслед за ним.
— Какая разница? — огрызнулся он и тут же пожалел об этом. — В крыло! Хочу навестить Мэри.
— Она спит, Джеймс. Мадам Помфри дала ей зелье и она проспит до утра.
Джеймс замер у проема.
Это, конечно, гадко, но он почувствовал облегчение от того, что ему не надо идти туда. До этого он чувствовал себя некоторым образом в ответе за пострадавшую подружку...
— Она в порядке, — добавила Лили чуть дрогнувшим голосом. Джеймс чувствовал, что она смотрит на него.— Напугана, но серьезных повреждений у неё нет. Всё будет хорошо.
— Спасибо, — сказал Джеймс после небольшой паузы, после чего развернулся и пошел к лестнице, на которой скрылся Сириус.
— Вы так и не сказали мне, что случилось, — произнесла Лили, заламывая пальцы, когда он прошел мимо.
Джеймс остановился, с ужасом вслушиваясь в то, как трескается его оборона под звуками её тихого, вкрадчивого голоса.
— Мэри была так напугана, твердила, что на неё кто-то напал, вы оба в крови и эта рана... что-то случилось с Ремусом? Или с зельем? Почему он не вернулся вместе с вами?
«Не говори со мной, замолчи, замолчи...»
— Пожалуйста, скажи мне, я ведь тоже за него переживаю. Пожалуйста, Джеймс.
Звук собственного имени шипом вошел в Джеймса.
Он взглянул на Лили.
Она смотрела на него так, что шип превратился в штопор.
Джеймс поколебался.
Дамблдор велел не говорить никому...
Мэри он бы точно ничего не сказал. Но Лили...
— Ладно, — отрывисто произнес он и снова скрестил на груди руки, прижимаясь спиной к камину. — Дело было так...
— ...и когда мы повели Мэри в школу, нас поймала Макгонагалл. Теперь этот меч у Дамблдора и всё кончено.
Лили половину рассказа просидела, прижав к губам ладонь.
И когда он закончил, она продолжала держать её так.
— Но зачем волкам мог понадобиться этот меч? Это же...бессмысленно.
Джеймса словно подбросило.
Именно это он сам сказал директору.
— Дамблдор считает, что он понадобился Волан-де-Морту. Зачем-то.
Лили мелко затрясла головой.
— Зачем? Меч — историческая реликвия, а Сам-Знаешь-Кто достаточно силен и без него...
— Я не знаю. Но Дамблдор, похоже, знает, хотя и говорит, что нет. И мне всё это не нравится.
Повисла пауза.
Судя по отрешенному, перепуганному виду, Лили всё ещё переваривала его рассказ.
Джеймс, глядя на неё, вдруг осознал, что совсем не злится, как раньше. Такой она сейчас была маленькой и уязвимой на этом диване, такой жутко одинокой, что ему больше всего на свете захотелось отделиться от камина, подойти, сесть на пол у её ног, положить голову ей на колени и просто забыть всю эту ссору. И как только он признался себе в этом, спину как-будто примагнитило к полке. Не оторваться.
Не подойти к Лили...но и не уйти.
И так он и стоял против неё, неподвижный, словно каменный истукан, с бешено колотящимся сердцем и отчаянно пытался вернуть на место чувство злости и оскорбления, представлял, как эта самая хрупкая и беззащитная девочка пачкается руками другого парня, старался рассердиться на неё как прежде...и не мог.
Лили вдруг прерывисто вздохнула, так что золотая цепочка на её ключице поднялась и сверкнула.
— Хорошо, что всё хорошо закончилось. Бедный Ремус, я представляю, что он теперь чувствует. И Сириус, и Питер. Вы просто чудом спаслись сегодня. И я...очень рада, что ты в порядке, Джим, — она спешно поправилась, — Джеймс.
Он прищурился.
— И раз всё хорошо, думаю нам всем стоит пойти отдыхать... — она встала, подхватила свою сумку и направилась к лестнице.
— Плохо, — выдавил он, когда его нос щекотнуло ароматом зеленых яблок.
Лили остановилась и обернулась.
— Что?
— Плохо. Если ты пыталась извиниться таким образом — то ничего не вышло, Эванс. Это ничего не меняет.
— Извиниться? — тихо переспросила она и чуть развела руки в стороны. — Интересно, за что?
Джеймс усмехнулся.
— Я просто хотела помочь. И если тебе моя помощь не была нужна — тогда в самом деле, извини. Можешь считать, что я сделала это для Ремуса, и Сириуса, и Питера, — она отвернулась и принялась подниматься по лестнице.
Эти слова больно хлестнули Джеймса.
— Вот это уже похоже на правду! — рыкнул он ей вдогонку.
Лили обернулась, взметнув волосами.
Глаза её полыхали.
— Если тебе так нравится считать меня лгуньей — пожалуйста! — звенщим голосом сказала она. — Только я никогда тебе не врала! Никогда, понятно? — Лили стремительно спустилась со ступеней, держа Джеймса на прицеле зеленых глаз. Он тоже развернулся, готовый к бою. Живоглот опасливо мяукнул и спрыгнул с дивана, видимо боясь, что или он, или она используют его как снаряд.
— Ты ведешь себя как ребенок, Джеймс! Вместо того, чтобы просто поговорить, ты обижаешься, строишь из себя оскорбленную невинность и делаешь вид, что пострадал больше все...
— Кто бы говорил об оскорбленной невинности, Эванс!
— Ты просто невозможен! — закричала Лили, стискивая кулаки. — Ты знаешь, почему я не хотела говорить тебе о своем прошлом, Джеймс?
— Горю желанием узнать! — то ли дело было в стрессе, то ли в том, что он действительно поломал нос, но по губам опять побежала кровь. Джеймс сердито утер её.
— Да просто я знала: ты отреагируешь именно так! И боялась этого! И теперь вижу, что тебе действительно наплевать на меня, для тебя важно только знать...
— МНЕ — НАПЛЕВАТЬ?! — заорал он вне себя, подлетая к Лили и хватая её за предплечья. — Да я всю свою жизнь только и делаю, что пытаюсь доказать тебе, что мне не наплевать! — он встряхнул её. Лили казалась слегка шокированной. — Кому из нас наплевать, так это тебе! — он оттолкнул её. — И я в этом просто лишний раз убедился!
Лили сглотнула, глядя на него во все глаза, а потом вдруг выхватила палочку, да так быстро, что Джеймс не успел сообразить, что к чему. Миг — его нос с жутким хрустом встал на место, а он схватился одной рукой за него, другой — за диван, согнувшись в три погибели.
— Какого... — Джеймс пощупал переносицу. Боль прошла. И кровь остановилась.
— Ты прав, Поттер, — голос Лили задрожал. Джеймс вскинул голову. — Мне, конечно же, наплевать. Именно поэтому я и вызвалась сегодня на дежурство в крыло, — она наградила Джеймса последним, полным уничижения взглядом и ушла наверх, оставив его на растерзание совести.
* * *
Тишина.
Гудящая, жуткая тишина — вот, что услышала Роксана, когда проснулась и резко села в постели.
На тумбочке тикали часы. Продолговатые тени спали на стенах, плакатах, комоде...
Всё было как всегда.
А у неё в ушах до сих пор звучал бархатистый, хрипловатый голос:
— Роксана... Рокс...
И руки... руки скользили по её плечам, груди, талии, скользили по животу и между сведенных от напряжения ног...
Тело протестовало и не желало верить, что всё это был только сон.
Он был на ней, он был в ней...
Всего секунду назад он бился в ней, она чувствовала его там...
Его тело... его запах...она слышала его, даже сейчас...
— Да...да...да, детка, да...вот так...да...
Она испуганно разжала руки, осознав, что обхватывает себя за плечи, провела дрожащими пальцами по горячей шее, стирая пот, бросилась к лампе и включила свет, поскорее прогоняя иллюзию.
Постель была пуста...
У подушки темнел плеер.
Издав жалобный мучительный стон она снова упала на подушку и закрыла лицо руками.
Сириус Блэк снился ей уже которую ночь подряд и каждый раз сон обрывался в самый сладкий момент. По утрам она чувствовала себя больной, измучанной, а днем, находясь в непосредственной близости от него — и вовсе помешанной, потому что все время тянула носом воздух в поисках того самого запаха...
Это стало похоже на какое-то наваждение. Кто-то сказал бы, что она просто влюбилась... но едва ли это любовь, если ей хочется врезать ему посильнее за то, что он сотворил с ней...
И за то, что не успел сотворить.
Роксана раздраженно сорвала с себя одеяло и вскочила.
Надо было как-то успокоиться...
Она схватила толстовку, закуталась в неё и выскочила в пустынный, холодный коридор.
За пределами комнаты сон стал прозрачнее и Роксана сразу немного успокоилась. Какое-то время она просто стояла, прижавшись спиной к своей двери, а когда босые ноги онемели от холода, плотнее запахнула кофту и пошла к ванной комнате.
Душ. Вот, что могло ей сейчас помочь. Горячий душ, чтобы смыть с себя все эти прикосновения.
У самой ванной Роксана услышала странные звуки — как-будто рев раненого животного.
Она прислушалась — все страсти ночных кошмаров мгновенно улетучились.
В ванной комнате в самом деле кто-то был.
Тяжело сглотнув, Роксана нащупала в темноте круглую дверную ручку, но дверь была заперта.
— Пошли вон! — заорал кто-то, сорванным, хриплым голосом.
— Блэйк?! — собственный голос напротив показался Роксане ужасно высоким. — Это ты?!
— Я сказала убирайтесь!!!
Похоже Забини была не в себе. Никогда прежде Роксана не слышала у неё такого голоса.
Нащупав в кармане палочку, она взмахнула ей, срывая чары-замок и влетела в ярко-освещенную комнату.
Блэйк вскрикнула и подскочила, ухватившись за край ванной.
Роксана замерла на всем ходу, в ужасе глядя себе под ноги.
К горлу подкатила тошнота.
По белому кафельному полу растекалась лужа алой крови.
И Блэйк сидела в самом её центре, глядя на Роксану как затравленное животное и сотрясалась от рыданий, а рядом с ней на полу лежал пустой пузырёк...
________________________________________________________________________________________
http://vk.com/marauders_days
http://maria-ch.tumblr.com/post/52455361462 — здесь вы, как всегда можете найти анимированный коллаж к главе :3
http://maria-ch.tumblr.com/post/66110490380 — и ещё один поновее :)