Любовники

Анж выглянула одним глазом из своего укрытия.

– Договорился? – чисто для галочки спросила она.

– Да, завтра в десять приедет автобус, – Гоша рассеяно ковырялся в карманах, будто бы не зная, чем себя занять.

Тем временем Ангелина выкарабкалась из кровати, вся помятая и ссутуленная, она прошлась по комнате без определенной цели, зябко растирая плечи ладонями. Потом она все-таки подошла к Папаишвили, прижалась с нему. Он замер, не желая спугнуть момент их первого после апокалипсиса сближения. Его все еще грызла злая обида, и Гоша сам сторонился близко контактировать с девушкой, что так бессердечно швырнула все его самые искренние чувства об стену. Но теперь она жалась к нему словно бродячий котенок, ищущий крупицу внимания.

– Холодно... – прошептала Ангелина.

Губы ее и впрямь тряслись как на промозглом ветру, а чистые голубые озерца глаз были вычерпаны, и на их месте образовались слезливые лужицы. Гоша осторожно притянул к себе дрожащее от озноба тельце, провел большой пятерней своей по спутанным волосам. Слушая, как мерно бьется рядом смятенное сердечко, он ослабил размокшую в морской воде резинку, стянул в куцего белобрысого хвоста. Анж не двигалась, она уткнулась носом ему в грудь, закрыла глаза, она сосредотачивалась на медленных, успокаивающих движениях. И страх одиночества растворялся, таял, принося долгожданное успокоение. Она приподнялась на цыпочках и, замедляя дыхание, коснулась губами мужских губ. Сначала легонько и неуверенно, но постепенно все смелее и настойчивее.

Гоша почувствовал, как сердце ухнуло в пятки, и первой мыслью было остановиться, силком выдернуть себя обратно в реальность, но очень скоро от мысли этой не осталось и следа, когда маленькие пальчики побежали по его спине, шее, волосам. Тогда и думать, и говорить стало почти невозможным. Не смотря на ту жгучую боль, на растоптанное самолюбие, на всякое здравое решение развенчаться и впредь не приближаться друг к другу, эта девочка давно и прочно околдовала его. И легче было бы перестать дышать, чем вычеркнуть ее раз и навсегда из собственного мира.

Он целовал ее пылко и отчаянно, порой ощущая соленый привкус выпавших слезинок. Ангелина была мягкой и податливой, такой же безумно нежной, как в самом начале, когда Папаишвили и госпожа Белова впервые решились остаться наедине. Словно не было ни лжи, ни предательств, ни измен, – они вместе с одеждой осыпались на пол. Два обнаженных тела плыли по комнате, ни на секунду не разнимая объятий. В напрочь промерзшей комнате распалялся жалкий оазис с эпицентром в зоне кровати. Они свалились туда вместе с единственным желанием нарушить последние возможные границы. Анж вдавило в мякоть простыней весом громоздкого тела, чью тяжесть не терпелось ощутить изнутри. Так сладко завертелось в голове кружение. Ее губы в тягучей влаге пульсируют от жара, и взмокшая кожа стонет под ласками сильных рук. Скольжение чувственной плоти вдоль мягких тканей, и жаждется еще и еще, и где-то очень близко едва ощутимый край, за которым, наверное, нечто большее...

Гоша в последний раз качнулся и, шумно выдыхая, разъединил их тела. Он стонал, одной рукой крепко сжимая плечо Ангелины, второй завершая кульминационный взрыв. Анж чувствовала, как по ее животу разливается горячая вязкая субстанция, она медленно стекала от пупка, вдоль тазобедренного сустава. Папаишвили наконец замолчал, он лежал рядом и пытался привести в норму дыхание.

– А сейчас?.. – неразборчиво проговорил он.

– Что?..

– Сейчас... было или... не было? – он растирал рукой вспотевшее лицо, говорить было сложно, но, видимо, ему не терпелось узнать ответ на свой вопрос.

– Аа... – все-таки сообразила госпожа Белова, о чем речь. – Ну... Ну да.

– Правда? – Гоша словно бы ожил после этих слов и немедленно взглянул в лицо Анж.

– Ага, – для убедительности она несколько раз кивнула головой.

Наверное, столько счастья в лице Папаишвили она не видела никогда. Улыбаясь от уха до уха, он вновь навалился сверху, вдохнул и выдохнул так, словно собирается сейчас нырнуть на глубину, затем подтянул к себе ее правую ладонь и, запинаясь, произнес:

– Анж... Я... хочу, чтобы... ты была моей... Выходи за меня.