56
Яна наклонилась, чтобы уберечь Ангелину от стремительно нарастающего хмеля в крови, но Анж резко вывернулась, не желая делиться кактусовым зельем. Она засмеялась и повалилась на одеяла, едва не опрокинув нечаянно злополучную бутылку, упала на спину, а Вишневич в это же самое время оказалась сверху; успев вовремя опереться на ладони, она смотрела на распластавшуюся под ней хохочущую блондинку.
– Отдай! – шутливо приказала Яна, хотя на самом деле она нисколько не шутила. – Отдай, говорю!
– Неа! – от души заливалась смехом госпожа Белова и, как могла, уворачивалась от нападения, но в какой-то момент Вишневич все-таки удалось совладать с мечущимися в беспорядке ручонками, она с силой выдрала текилу и убрала ее подальше, за голову Анж, чтобы та не смогла дотянуться. – Нечестно! Нечестно! Пусти! – возмущенно сопела Ангелина, все еще силясь вернуть свой трофей, однако Яна уже перехватила ее запястья и пригвоздила их к полу. – Ах, так, да?! Ну, берегись! Я тебе отомстю!
Сдержать улыбку было почти невозможно, Анж так отчаянно сопротивлялась и смешно пыхтела, что Яну уже разрывало от смеха, глядя на нее. До чего же забавный чертенок.
– Ты успокоишься или нет? – поинтересовалась Вишневич, чувствуя, что Ангелина барахтается из последних сил и сейчас пупок себе надорвет от напряжения.
– Ладно, сдаюсь! – закатив глазки и перестав дергаться, буркнула Анж.
Яна поочередно отпустила ее руки, боясь новых воинственных приступов, но Ангелина, похоже, и правда слишком устала, она спокойно глядела в нависшее над ней лицо, а улыбка ее постепенно таяла, оставляя госпожу Белову в каком-то совершенно новом задумчиво-загадочном образе. Анж медленно, без резких движений потянулась к Яне, легонько притронулась к щеке.
– Странно... – тихо произнесла она.
– Что странно? – не поняла Яна и чуть отстранилась, словно почувствовав легкий укол от этого прикосновения.
– Странно, что ты и я сейчас здесь, и мне приятно твое присутствие... – Ангелина приподнялась, еще больше сблизившись с девушкой, к которой ее почему-то непреодолимо тянуло. – Кажется, я начинаю понимать...
– Анж...
Яна не успела договорить, потому что в ту же секунду ее губы были схвачены поцелуем. Ангелина обвила ее голову, не давая высвободиться. А высвобождаться уже не хотелось. Хотелось погружаться еще больше и сильнее, пробовать на вкус каждую вибрирующую точку раскаленного рта, выдыхающего с жаром горячий воздух. Хотелось впитать в себя все вибрации дрожащего от возбуждения тела. Хотелось раздавить, задушить, истерзать ласками эти руки, плечи, маленькие пальчики, бесстыдно вонзающиеся со всей неистовой нежностью в шею и затылок, проникая в самый мозг, в самую душу. Это одурманенный гипноз, напрочь убивающий все здравые мысли. Господи, за что ты даровал этой маленькой девочке столько власти? Она одной улыбкой своей может поставить на колени. Сколько же еще можно держать оборону и не признаваться себе, что именно ее с самого первого момента той самой встречи на запружённом шоссе хотелось больше всего на свете: утопать в ее объятиях и рвать поцелуями ее плоть?..
Анж застонала, когда настойчивые губы заволокли ее шею томными ласками, и этот стон вдруг вернул омерзительное ощущение реальности. Яна очнулась и с ужасом осознала, что сейчас происходит. Она отшатнулась прочь от Ангелины, будто от прокаженной, и села на полу, зарывшись лицом в колени и накрыв голову руками. Какой позор... Лучше бы Анж провела эту ночь в объятиях матроса, и уже бы видела пятый сон, заполучив свою порцию мексиканского экстрима, а Вишневич, безмолвно ненавидя весь мир в лице семейства Полищук, мучилась бы от ревности и гнева, но, по крайней мере, совесть ее была бы чиста. Вот он – истинный ад на земле: быть уверенным в своей стойкости и здравомыслии, и так глупо, абсолютно по-идиотски, поддаться животной похоти и низменным инстинктам.
– Прости... – прошептала Анж, и в этом коротком слове задрожали слезы, так редко теперь касавшиеся ее глаз.
– Тебе не за что просить прощения, – сухо ответила Яна, стараясь убрать из своей реплики любую эмоциональную окраску.
– Я просто думала... – Ангелина смотрела на то, как Вишневич поднялась на ноги и устремилась к двери. – Ты... ты куда?
– Покурить, – дверь закрылась за ней с таким грохотом, что едва не осыпались пальмовые листья с крыши.
Анж сидела некоторое время в одиночестве и тишине, Яна никак не возвращалась. Сгрызаемая собственными гадкими мыслями, она не придумала ничего лучше, кроме как допить оставшуюся текилу. Может быть, хотя бы так она станет менее противна сама себе. А действительно, о чем она вообще думала? Для чего понадобилось лезть в объятия к человеку, которого до этого она и не воспринимала всерьез?.. Да еще к девушке... Любопытство?.. Банальное, пресловутое любопытство и жажда новых ощущений – должно быть, это они так неряшливо толкнули юное создание на необдуманные действия. Но ведь еще несколько минут назад Анж в самом деле пылала непреодолимой страстью, изнемогая от желания почувствовать целиком и полностью эту девушку... Бред. Ангелина с остервенением поглощала абсолютно безвкусный алкоголь и все смотрела на дверь. Выйти к ней и попробовать еще раз поговорить? О чем?! Нет-нет, лучше остаться тут, свернуть морду кирпичом и прикинуться, что ничего не было. Вообще ничего. Ноль. Да, как ни в чем не бывало. Точно. Так и надо поступить.
Госпожа Белова даже не заметила, как проглотила последние капли, с удивлением глянула на дно бутыли, на всякий случай потрясла. Может, за добавкой сходить?.. Неожиданно фонарь погас, и наступила кромешная тьма. Припоминая, что там рассказывал, или, скорее, показывал Мигель, Анж на ощупь подползла к прибору и попыталась завести динамо-механизм. Фонарь недовольно затрещал и снова зажегся. Ангелина кое-как встала. Признаться честно, это был сложный квест, учитывая количество выпитого. Но решение было серьезным и неоспоримым – пить так пить, до победного! С огромным трудом девушка добрела до выхода, прихватив с собой фонарик, с ноги распахнула дверь, чуть было не свалившись от такого резкого движения.
Внизу на ступеньке сидела Яна и отрешенно скуривала, наверное, седьмую сигарету подряд. Она удивленно покосилась на раскачивающуюся в проеме блондинку, мысленно дорисовав, чем та занималась в ее отсутствие. Анж нарочито небрежно прошла мимо, спотыкаясь обо все, что только можно и нельзя споткнуться, специально не глядя на Вишневич.
– Ты куда собралась? – решила осведомиться Яна и подошла к ней.
– За текилой! – гордо отсалютовала госпожа Белова, она хотела было эффектно развернуться прямо перед лицом Вишневич, но в очередной раз оступилась, не удержалась на ногах и полетела носом в землю.
Яна едва успела схватить за футболку вмиг отяжелевшее тело, она рванула девушку на себя и сама едва не потеряла равновесие. К этому моменту Анж окончательно утратила связь с окружающим пространством. Ей пришло в голову возмутиться, что ее так бесцеремонно лапают и, может быть, даже устроить истерику, но только она раскрыла рот, как отравленный желудок свернуло спазмом.
– Твою мать!.. – Яна быстро перевернула ее к себе спиной, чтобы она не задохнулась в собственной рвоте. – Дыши! Дыши! – поддерживая Анж за плечи, Вишневич убирала с ее лица выпавшие из кулька светлые прядки, а госпожа Белова выворачивалась наизнанку, больше никак не контролируя собственный организм. – Тихо, тихо... Все хорошо... – Яна прижимала к своей груди побледневшее лицо и успокоительно гладила девушку по спине.
Идти Ангелина уже не могла. Вишневич закинула ее на плечо и потащила обратно в дом. Еще минимум час Анж бессознательно ворочалась, то вновь порываясь куда-то пойти, то неся какой-то несуразный бред, в котором сложно было что-либо разобрать. Яна была рядом. Она осторожно наблюдала, как потихоньку успокаивается главная героиня сегодняшней ночи, и украдкой разглаживала смятые волосы, проводила ладонью вдоль контура лица, убаюкивая и успокаивая своим теплом.