36
Яна попробовала высвободиться, отодвигаясь в сторону двери, но Возняк, еще с минуту назад казавшаяся совершенно беспомощной, словно рыболовными крюками до боли вонзилась в терзаемую конечность и тянула назад. Она рыдала навзрыд, заглушая ревом своим даже мысли в голове, а оттого мука становилась лишь сильнее, затмевая собой любую возможность критически оценивать положение.
- Лео, прекрати... - выдернув руку, Вишневич смогла сделать всего один небольшой шаг, как в ту же секунду Леда ухватила ее за голень; Яна пошатнулась от неожиданности и едва не свалилась на пол. - Господи, что ты делаешь?! Прекрати немедленно!
- Я умоляю тебя! Ради всего святого умоляю! Не уходи! Я не смогу без тебя! Мне больше незачем жить!
- Боже, что ты несешь?.. - с невероятным усилием сделав еще один шаг, Яна уперлась в стену за спиной возле выхода из спальни. - Лео, встань, пожалуйста... Зачем ты это делаешь?.. Прекрати, просто прекрати...
Возняк поднялась на ноги, в истерическом припадке продолжая хватать Яну за все, что только можно. Сминая футболку, она прижалась к ней всем телом, беспорядочно гладила по волосам, шее, лицу, не останавливаясь, что-то говорила, говорила, говорила... Доведенная до крайнего отчаяния Вишневич все старалась убрать от себя безумную девушку, мягко отстранить ее руки. Сколько еще можно терпеть весь этот кошмар?..
- Лео, пожалуйста...
- Я люблю тебя... Ты моя самая родная... Разве ты не видишь, как мне плохо без тебя...
- Я не хочу ничего слышать. Замолчи, пожалуйста, - почти взмолилась она, окончательно выбиваясь из сил и будучи больше не в состоянии продолжать сопротивление.
Леда сжимала Вишневич в объятиях, всхлипывая в шею, к которой теперь прислонилась губами, а слезы ее стекали с лица за ворот яниной футболки, будто бы расплавленный свинец, обжигая кожу солеными каплями. Осторожно приподнявшись на цыпочках, Лео приблизилась к подбородку Яны и легонько, почти не касаясь, поцеловала уголок рта.
- Я люблю тебя... Ты все, что у меня есть... - тихо шепнула она, аккуратно подбираясь к губам.
- Не надо, - Яна отвернулась от нее, не давая себя поцеловать; больше всего ей хотелось в одночасье прекратить эту пытку и остаться в одиночестве там, где никто больше не причинит зла ее пробитому насквозь сердцу, где не придется делать выбор между разумом, телом, душой и совестью. Просто закрыться за семью замками и забыть к черту и этот отель, и Лео, и всю-всю-всю прошлую жизнь. - Пожалуйста, отойди от меня, - замерев в оцепенении, как перед прыжком, глухо попросила Яна. – Отойди, или я тебя ударю.
Отстранившись на полшага, Возняк молча глядела в синие глаза, злые, напуганные, в них тоненькой полоской блестели беспомощные слезы человека, загнанного в угол и готового на все.
- Ты не сможешь, - спокойно ответила Лео. - Не сможешь меня ударить, - она развязала пояс халата и бросила на пол. - Потому что ты любишь меня, - белая ткань устремилась вниз вслед за поясом, оставляя девушку полностью обнаженной; она вновь приблизилась и, взяв янину ладонь, сама положила себе на грудь. Вишневич с силой зажмурилась и отвернула лицо, а по щекам ее покатились прозрачные горькие слезинки. - Яся, посмотри на меня, пожалуйста. Я твоя, слышишь? Только твоя. Мне больше никто не нужен в этом мире, кроме тебя. Я обещаю, я клянусь, что всегда буду рядом. Посмотри на меня...
Яна, преодолевая страшную боль, все же открыла глаза. Ее всю пробивало мелкими судорогами, и страшно было пошевелиться, даже просто сделать вдох, а ладонь, прижатая к Лео, горела, будто опущенная в кипящее масло. Мгновение спустя Возняк снова потянулась к заветным губам, запечатлевая на них долгий, сладостный поцелуй, под воздействием которого рассыпались в труху все границы и рушились тщетно возведенные баррикады. Головокружительным цунами уносило прочь остатки рационального мышления, Яна плавилась в ласкающих ее родных руках, и в отяжелевшей голове снова воцарилась легкость и пустота, бесконечная и слепая.
Лео медленно опустилась на колени. Аккуратно потянула за шорты, и они легко соскользнули вместе с нижней частью купальника. Яна не двигалась, впечатавшись в стену и почти не дыша. Она почувствовала, как мягкий влажный язык нежно коснулся пульсирующей тонкой кожи меж ног, и в этот момент весь окружающий мир размыло, словно акварельную картину под проливным дождем. Больше не осталось ничего и все потеряло свой прежний смысл, мгновенно сосредоточившись в единой мощной пульсации, нарастающей по экспоненте. Руки сами бесконтрольно потянулись к мягким белым волосам, желая еще сильнее вдавить в себя закипающие в безумном кружении ткани, и стало совершенно невозможно больше сдерживать нарождающийся взрыв. Лео, ощущая его приближение, не останавливалась ни на секунду, не чувствуя боли от разрываемых на голове волос, и где-то в отдалении слыша надорванные стоны Яны. Еще одна необузданная вибрация, и все внутри прожгло стальной спицей, прошедшей вдоль всего тела по позвоночнику вверх в самый мозг. Вишневич тихо захрипела и разжала пальцы, едва удерживаясь на ногах.
Лео встала с пола и трепетно коснулась раскрасневшейся щеки, горевшей алым румянцем, а Яна все никак не могла прийти в себя. С трудом соображая, она все же смогла взглянуть в томные глаза Леды.
- Я люблю тебя... - снова произнесла она, проводя подушечками пальцев по намокшей кромке ресниц. - И только тебя хочу ощущать рядом с собой, внутри себя...
Несколько раз выдохнув, Яна вдруг подняла руку и вцепилась в шею девушки, словно желая задушить ее, с остервенением швырнула Лео назад. На ходу скидывая футболку, она шагнула следом и повалила Возняк на кровать, придавив собой сверху. Она целовала без остановки дрожащие от возбуждения губы, глаза, виски, прикусывая мочки ушей и врезаясь зубами в шею, оставляя огненные следы на плечах, запястьях. Не контролируя силу захвата, она до предела сжимала набухшую грудь. А Леду ураганом сносило в одурманивающем экстазе от того, как больно и сладко отзывалось ее тело на каждое движение. Яна подхватила под колено одну ногу, закинула на плечо и горячим ртом припала к истекающим тягучей прозрачной субстанцией нижним губам, одновременно проникая пальцами внутрь Лео. Та вскрикнула от наслаждения, такого долгожданного и желанного, что снилось ей каждую ночь во всех мыслимых и немыслимых вариациях.
И не было сейчас в мире больших безумцев, отдававшихся друг другу сильнее и жарче, чем эти две женщины, беспощадно летящие в звериной страсти навстречу бесконечности, что в любое мгновение могла обернуться дном пропасти с острыми камнями.