Любовники

***
Этот мир никогда не будет идеальным, всегда найдутся тысячи причин, которые в одно мгновение могут испортить даже самое замечательное настроение и обратить жизнь в ад. Не так уж важно, где вы находитесь: в тесной хрущевке с выцветшими и местами отклеившимися обоями, или в просторном бунгало на карибском побережье, ласкаемого солнцем и морским бризом в окружении экзотического сада. И там, и там есть все шансы на тихое, нежное счастье, но точно так же легко можно оказаться на самом дне отчаяния без зыбкой надежды на лучший исход. Трагедия человечества состоит в том, что зачастую мы выбираем не тех людей, ошибочно делаем ставки на заведомо провальный союз; и даже будучи сами, казалось бы, целостными, разрушаем до основания не только себя, но и того, кто рядом.

Почти никто не в силах вовремя определить тот момент, когда пора остановиться, сорвать стоп-кран и покинуть эшелон, мчащийся под откос. Он до отказа перегружен тюками с воспоминаниями, несбыточными фантазиями и ожиданиями того, чего никогда не могло случиться просто потому, что взятый курс изначально вел в никуда, а машинист был опьянен и невменяем. Но, быть может, именно в этих безумных путешествиях за призрачными мечтами и кроется вся соль неисповедимых путей к счастью. Кто способен с уверенностью рассчитать всю жизнь наперед с минимальным количеством ошибок и кратчайшей траекторией на пути к цели? О нет, если таковые экстрасенсы и существуют, то, скорее, в порядке исключения. Простые смертные обречены на блуждания по привокзальным площадям, наугад запрыгивая в первый попавшийся поезд.

Когда-то обворожительный белоснежный экспресс по имени Леонида Возняк покорил сердце одного фотографа и на сверхзвуковой скорости унес в неизвестном направлении к горизонту, где смыкаются в бесконечном поцелуе небо и земля, никогда не касавшиеся друг друга. Эта история вполне могла бы найти свой "happy end" или, на худой конец, просто "end", если бы Яна умела прощаться со своими пагубными привычками: отучиться любить ту, что с легкостью выкинула ее на помойку; отучиться видеть сны, где Лёня гладит ее по черным волосам, и от пальцев этих исходит блаженное тепло, заполняющее тело и душу. Наверное, всему виной стала ее болезненная косная натура, почти не поддающаяся дрессировке, а если уж вдруг с чем-то свыкающаяся и принимающая - потом уже как наркоман входящая в зависимость, подобную алкогольной или табачной.

- Ты опять куришь?.. - прервал череду мыслей знакомый голос за спиной.

Яна обернулась. В балконном проеме стояла Лео в белом гостиничном халате, таком огромном и неуклюжем, что можно было бы всю ее закутать им в несколько слоев. Она смотрела посеревшими глазами на Вишневич, которая в прошедшие несколько часов обосновалась тут с пивом и сигаретами, сторожа сон человека, которого еще совсем недавно называла своим. Яна молча затушила папиросу в пепельнице.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила она.

- Лучше, - слабо кивнула Возняк. - До сих пор голова кружится и знобит...

- Пойдем в комнату, - решила Яна, видя, что Лео действительно потряхивает от наступающей вечерней прохлады.

Несколько минут они молчали. Лео сидела на краю кровати, поджав ноги под себя и растерянно поглядывая на Вишневич, расположившуюся в кресле напротив рядом с трюмо возле окна. Странно и страшно, когда бывшие родные люди в одночасье становятся настолько далекими, что любой разговор приходится высасывать из пальца, особенно сейчас, когда неясность ситуации обрела невиданные масштабы. И ведь дело вовсе не в том, что говорить не о чем, а в том, чтобы найти такое русло беседы, где не придется затрагивать самые больные точки, не наносить дополнительный вред и без того страдающей душе.

- Ты... хочешь узнать, что... случилось?.. - тихо прошептала Лео, сглатывая подступивший к горлу комок.

- Хочу, - выдержав продолжительную паузу, ответила Яна.

- После вчерашней нашей встречи я долго не могла уснуть. Я все думала, думала... Ты отталкиваешь меня, ты не веришь мне, избегаешь... И это настолько невыносимо больно, что я не вижу больше ничего в этом мире. Эта пустота меня парализует, я словно уже умерла, словно не осталось от меня ничего, кроме боли. И твое равнодушие, в нем нет ни капли сострадания. Ты словно камень, об который я бьюсь в надежде снова увидеть мою Ясю, самую дорогую и близкую мне... - она замолчала, стирая рукавом халата выпавшие из глаз слезинки, но Яна осталась холодна к этим всхлипываниям, отвернулась в сторону и не глядела на Леду. - Знаешь, чего я больше всего хотела? Умереть! Прямо сейчас! Я и так не жилец, я и так уже раздавлена тобой, я никто и ничто. Внутри меня только боль! И ничего кроме боли!

- Лео, - наконец заговорила Вишневич, но выражение ее лица при этом не изменилось, - ты хотела покончить с собой, потому что я не могу принять обратно человека, однажды предавшего меня. Скажи, а как я должна была себя чувствовать, когда ты просто забрала свои вещи из квартиры, пока меня не было дома, и еще неделю потом не отвечала ни на звонки, ни на сообщения? Что, по-твоему, должна была сделать я? Выкинуться из окна?

- Я уже просила прощения за это! - почти выкрикнула девушка, туже заворачиваясь в халат, будто бы ища в нем защиту. - Сколько раз ты будешь мне это напоминать?! Да, я оступилась, я запуталась! Но только тогда, когда теряешь, начинаешь ценить по-настоящему! Разве ты не знаешь об этом? Я ведь человек, а не святая!

- Хм... - задумчиво покачала головой Яна и все же посмотрела в упор на плачущую девушку. - А кого ты потеряла? Меня? Или, может быть, Сереженьку? Может быть, это он тебя бросил, а не ты его, как ты говорила? У него теперь ведь новый проект, да? Три молоденькие шлюшки, гёрлз-бэнд. Ты стала ему неинтересна. И на этой волне ты решила, что все можно вернуть вместе со мной...

- Я ушла от него, потому что я хотела быть с тобой! Почему ты мне не веришь?! Я сто раз объясняла, что теперь ради тебя, только ради тебя я брошу все, чтобы быть рядом!

- Я никогда не просила тебя все бросать, - спокойно заметила Вишневич, прикрыв глаза от усталости.

Так тяжело падали в ее душу произнесенные слова, и если Лео говорит искренне, если все было именно так, как она рассказывает, что делать в этом случае? Каждая фраза как осколочное ранение жалила мозг, выжигая все, что оставалось еще живым, было на последнем издыхании. Страшно. Уже не из-за случившегося предательства, а оттого, что кто-то посчитал себя вправе уйти из жизни под знаменами незаслуженной жестокости к себе, хоть и не было никакой жестокости, особенно незаслуженной. Так рассуждала Яна, до конца не веря сама себе, боясь перепутать гордость с неосознанным желанием отомстить. Это какой-то бред... Она довела Лео до самоубийства?.. Лео, которую готова была носить на руках и целовать каждый сантиметр ее тела. Лео, которой прощала все разлуки и закрывала глаза на неясности, ничего не требуя взамен, даже банальных объяснений.

- Послушай, - выдохнув, Яна постаралась сделать голос как можно мягче, - ты ведь взрослый человек и наверняка знаешь о том, что в жизни существуют проблемы гораздо серьезнее, чем расставания. Я не избегаю тебя и не отталкиваю, мы продолжаем общаться, но... Ты совсем не учитываешь то, что мне тоже, может быть, не так просто дается это общение. Я... я со своей стороны готова тебе... помочь, если понадобится помощь, поддержать... Может быть, выслушать... Ты не чужая для меня. И... я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Просто не делай глупостей, - она снова вздохнула и поднялась с кресла. - Мне тоже надо отдохнуть. Позвони, если что-то понадобится.

С этими словами она встала и направилась к выходу. Лео, давясь слезами, следила за ее движениями, и в какой-то момент, собравшись с силами, выпрыгнула из кровати и бросилась наперерез. Она со всей мочи вцепилась в янину руку, не давая ей уйти.

- Не надо! - ее голос рвал тишину спальни, пронзая кричащими до хрипоты нотами. - Я тебя умоляю! Пожалуйста! Останься! Я очень тебя прошу! Я умоляю тебя! - она упала на колени, целуя ладонь, в последнем порыве соскребая пальцами кожу так, что трескались ногти. - Пожалуйста, не уходи!!!