Глава 42
ВНИМАНИЕ!!!
Эту главу настоятельно рекомендую читать с осторожностью. В ней присутствуют жестокие сцены насилия.
!Берегу ваше сердце!
Меган просыпалась медленно, словно её тело сопротивлялось самому факту пробуждения. Казалось, её конечности были скованы невидимыми цепями, а каждая мышца болела, будто её безжалостно рвали. Она опустила голову, чувствуя противную боль в боку. Под майкой она заметила аккуратно зашитую рану на талии. Шов выглядел качественным и свежим, а кожа вокруг была воспалённой.
Достали чип Адама. Последнее о чём она хотела думать, так это о том, что этот чип был единственным, что обеспечивало её безопасность вне окружения семьи Делькасто. Кто-то её осмотрел и обработал рану. Она провела пальцами по шву, ощущая лёгкую пульсацию.
— Сколько времени я спала? — подумала Меган.
Присмотревшись, она видела лишь мутные очертания серого, неровного потолка. Протёрла лицо руками, чтобы хоть немного прояснить зрение. Но этот потолок... этот ужасный бетонный потолок. Она узнала его.
— Блядь! — вскрикнула она, ударив ладонями по холодному полу. Эхо её голоса разнеслось по камере, словно насмехаясь над тем, что она снова оказалась здесь, взаперти. Её дыхание стало глубоким и неровным, она попыталась зажмурить глаза как можно сильнее, желая лишь одного: чтобы это оказалось обычным её кошмаром.
— Какого чёрта... — прошептала она, тряся головой. Ей не верилось. Это было невозможно, но ощущения не обманывали: ледяной камень под её спиной, сырой запах плесени и грязи, едва заметный привкус металла во рту. Всё сводилось к одному месту...
Её взгляд скользнул по камере, подтверждая самые худшие опасения. Это место было её личным адом. Каждая черта, каждая деталь кричала о том, что ничего не изменилось, будто она никогда отсюда не уходила. Каменные стены, покрытые пятнами влаги и грязи, осыпались под тяжестью времени. В углу, как издёвка, стояло ржавое ведро — унизительная замена унитаза. Над головой висела мигающая лампа, чьё дребезжащее мерцание только усиливало ощущение отчаяния, словно даже она устала существовать в этих стенах.
На стенах всё осталось таким же, как она помнила. Её собственные черканья, выцарапанные в приступах отчаяния.
«ВЫБЕРУСЬ»
«УБЬЮ ИХ»
«Я НЕ ЧЕЛОВЕК»
Каждая надпись на стене была ей до боли знакома. Она могла закрыть глаза и перечислить их одну за другой с абсолютной точностью. Это место хранило её прошлое, её детство, её монстра. Всё, что она пыталась забыть, было запечатлено здесь, в холодных и бездушных стенах.
Меган прижала ладони к вискам, пытаясь унять хаос мыслей, но спокойствие так и не наступало. Она вернулась. В то место, где её превратили в орудие жестокости. В то место, где её воспитали как хищника. Туда, откуда начался её путь, который она столько времени пыталась оставить позади.
Она вернулась домой.
Меган знала, что за ней наблюдают. Она чувствовала это каждой клеткой, как будто невидимые взгляды пронизывали её кожу. Каждый из них был словно остриё ножа, проникающее глубже. Стена напротив казалась пустой, но она знала: за мутным окном всегда кто-то стоял, следя за каждым её движением. Когда дверь с глухим скрежетом распахнулась, её дыхание на мгновение замерло.
Шаги. Мрачная тень заполнила собой комнату, проникая в её сознание. Он подходил ближе, уверенный, медленный.
— Меган... — голос, низкий и холодный, будто издавала сама тьма.
Её тело среагировало мгновенно, словно она вновь оказалась в том самом детстве, где каждое появление этого мужчины означало боль. Руки дрожали, она инстинктивно отползла к стене, сжимаясь в комок, будто надеясь слиться с холодным камнем и исчезнуть. Частое, рваное дыхание смешивалось с гулким стуком сердца в висках, словно удары молота. Страх полностью парализовал её, не давая двигаться.
Он. Надзиратель.
Его фигура утопала в тусклом свете лампы. Он сел напротив неё, опустившись на старый скрипучий стул.
Мужчина был высокий и крепкий, с широкой грудной клеткой и чётко выраженной мускулатурой. Его черные волосы были аккуратно зачесаны назад, подчеркивая строгий вид. Лицо отличалось жёсткими чертами: острые скулы, прямой нос и твёрдый подбородок. Глаза глубоко посаженные, внимательные, их выражение — без эмоциональное, как будто они оценивали каждого, кто попадал в поле зрения. На нём был чёрный костюм с высоким воротником и чёрные перчатки, плотно сидящие на руках.
Руки охраны резко схватили её и силой разжали челюсть. Таблетка с горьким привкусом буквально обожгла язык, едва коснувшись. Она попыталась сопротивляться, захлебываясь собственными слюнями, но было поздно — лекарство оказалось внутри. Горечь накатила волной, вызывая спазм в горле. Её тело протестовало, но избавиться от привкуса препарата уже не было шанса. Она согнулась, чувствуя, как желудок сжимается от тошноты.
— Что это? — прохрипела она, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Для твоего же блага.
— Какого блага? Что мне дали?
— Как давно мы с тобой не виделись, — произнёс он почти ласково, но в тоне звучала такая насмешка, что по её спине пробежал холод. — Ты скучала по мне? По этому месту?
Меган казалось, что она снова маленький ребёнок, загнанный в угол. Её разум кричал: «Скажи что-нибудь! Бейся! Делай хоть что-то!» Но тело не слушалось. Она могла только смотреть на него с диким ужасом в глазах.
Она не выйдет отсюда прежней.
Она закрыла глаза на секунду, пытаясь успокоиться, но это было бесполезно. Этот запах соли, сырости, и плесени... Она была дома. Её «настоящий дом». Снова и снова в голове звучал его голос, как эхо в холодной пещере.
— Не молчи, — строго произнёс он тоном, как щелчком хлыста.
Меган подняла глаза.
— Что мне говорить?
— Моя девочка...
— Меня могут купить. Скажите своему начальству, чтобы меня выставили на продажу. Меня купит конкретный человек. За десятки даже сотни миллионов.
Она прикусила губу, осознав, что только что сказала вслух. Как она могла позволить себе говорить с ним таким тоном? Её собственная дерзость пугала её. Она обхватила колени, отвернув лицо в бок лишь бы не смотреть ему в глаза. Она не может. Она хотела закричать, но её голос застрял где-то в горле.
Дааран снова здесь.
И выхода нет.
Мужчина сидел спокойно, откинувшись на стуле, его глаза изучали Меган с безразличием, будто перед ним был не живой человек, а объект.
— Знаешь, у твоих покупателей судьбы незавидные, — его голос был ровным, почти ленивым. — Одного ты убила, что не может не радовать. Наставник вешал свои злодеяния на нас. Зачем тебя продавать? Чтобы ты дальше сидела на жопе ровно?
Меган отвернулась, уперев взгляд в серую, покрытую царапинами стену. Её плечи дрожали, а дыхание стало тяжёлым.
— Есть тот, которого я не убью, — её голос прозвучал глухо. Она зажмурилась, словно пыталась изгнать лицо мужчины, о котором говорила.
— Знаю, знаю, — он пожал плечами, наблюдая за ней. — Я всё о тебе знаю. Я дал вкусить свободы, но неужели ты думала, что я позволю тебе жить спокойной жизнью? Ты ведь этого хотела, да? — его голос стал чуть громче, проникая в каждый угол камеры. — Скажи, как тебе было? Понравилось?
Меган сжала кулаки, её ногти впились в ладони, но она молчала. Она понимала то, чего совсем не хотела.
— Ты забыла, где твой дом, но я напомню, — его тон стал твёрже, и он махнул рукой. Через секунду дверь камеры открылась, и внутрь вошёл мужчина с дубинкой. — Из тебя нужно выбить всю дурь, — его слова прозвучали как приговор.
— Я не буду! — закричала Меган. Её крик эхом разнёсся по камере, разрывая тишину. Она подошла к нему ближе, но два охранника сразу же поставили её обратно на колени. — Я готова перенести всё, что вы со мной сделаете, но я не смогу больше убивать! — её голос был полон отчаяния. — Вы привели к себе в дом мятежницу. Я всё это уничтожу. Если не сейчас, то через десять, двадцать, а то и тридцать лет!
— Ты передумаешь.
Её надзиратель посмотрел на неё холодным и насмешливым взглядом. Он знал, что победил.
Меган подняла голову, её взгляд был наполнен яростью, как у дикого зверя, загнанного в угол. Она была на коленях, в грязи, в этой ужасной камере, где воздух давил, а стены будто смеялись над её болью. Грязная подошва охранника давила на её икры, боль от удара дубинкой прожигала спину, но это была не самая сильная боль, которую она чувствовала сейчас. Самое страшное было осознание того, что свобода, которой она коснулась, была ложью.
Надзиратель лениво покачивал ногой, его лицо оставалось безразличным, почти скучающим. Он не спешил, он наслаждался каждым мгновением священного процесса её выздоровления.
— Где чип? — спросил он твёрдым голосом, как сталь.
Меган стиснула зубы, её дыхание сбивалось от боли, но она не собиралась говорить. Она чувствовала, как её волосы тянут вверх, заставляя смотреть прямо в его глаза, полные презрения и власти.
— Поцелуйте меня в зад, — прошипела она сквозь зубы, зная, что это вызовет новый удар.
Дубинка глухо опустилась на её спину. Боль была такой сильной, что на секунду ей показалось, будто её позвоночник хрустнул.
— Ты хочешь играть? — его голос стал ниже, спокойный, почти ласковый, что делало его ещё более пугающим. — Ты думаешь, это всё? Это только начало. Ты вернёшься к нам, Меган. Ты будешь снова делать то, для чего создана.
Её голова гудела, но она подняла глаза.
— Единственное, что я сделаю — это уничтожу вас и вашего начальника!
— Два раза меня убьёшь? — он склонил голову на бок, притворно заинтересованный, как будто её слова были детской фантазией.
— Ложь! — вскрикнула Меган.
Она ненавидела его спокойствие, его уверенность в своей власти. Но больше всего она ненавидела свою беспомощность. Она чувствовала, как грязь проникает в её кожу, как этот человек снова владеет каждым её движением, а что хуже — мыслью.
Ещё один удар дубинкой пришёлся ей по бокам, её тело инстинктивно согнулось, но она не закричала, лишь глухо застонала, сжимая зубы.
— Говори, где чип, — его голос стал грубее, но всё же оставался контролируемым.
Она подняла голову, её лицо было бледным, но в глазах горела решимость.
— Знаете что? — сказала она тихо, её голос был хриплым от боли, однако пока ещё твёрдым. — Можете ломать меня...
Его лицо на секунду исказилось гневом.
Удар. Боль накрыла волной, но она держалась. Она знала, что, несмотря на всё, она не сдастся, потому что выдержала это раньше. И выдержит снова.
Меган изо всех сил пыталась поднять голову, чтобы смотреть на своих мучителей, но тело дрожало от боли и слабости. Она закричала, её голос отразился от стен камеры, словно она пыталась разорвать тишину.
— Мне нужен чип. Тебе нужен чип, Дааран!
— У меня его нету! — её крик звучал на грани истерики. — Я его потеряла!
Надзиратель наблюдал за ней, его глаза были холодными, как лёд. Через мгновение дверь снова распахнулась, и в камеру вошёл ещё один мужчина. Высокий, сдержанный, его идеально выглаженный костюм, как и её надзирателя, выглядел чужеродно на фоне сырой и грязной камеры. Его взгляд скользнул по Меган, оценивая её состояние.
Меган подняла голову, её губы растянулись в слабой, почти насмешливой улыбке, а глаза были полузакрыты, но всё же полны ненависти.
— Я тебя не помню, — невнятно выдавила она.
Не дожидаясь приказа, охранник, стоявший рядом, нанёс ещё один удар.
Надзиратель наклонился, его кожаная перчатка обхватила её лицо, сжимая щеки так сильно, что она почувствовала вкус собственной крови во рту. Он наклонился, чтобы его холодный, зловещий голос прозвучал прямо у её уха.
— Ты разучилась врать. Я знаю каждый сантиметр твоего лица, каждую морщину, каждую ресницу, и даже каждый волос твоих бровей! И вижу, что ты врёшь.
Он отпустил её лицо с таким равнодушием, будто держал не человека, а манекен. Встав со стула, он окинул её презрительным взглядом и сделал знак стоящему охраннику. Удар последовал незамедлительно, и её тело снова рухнуло на грязный пол.
— Отправь её в столовую. Пусть взбодриться, — его голос звучал настолько спокойно, словно он отдавал распоряжение о замене мебели.
— Так точно, сэр.
Ховард, стоящий неподалёку, покачал головой и протянул небольшую баночку с миниатюрным чипом:
— Мы осмотрели мисс Дааран и обнаружили, что она поступила сюда с этим. Чип, но не наш. Он деактивирован. Кто-то следил за ней. Она опустилась до такого уровня, сэр.
Надзиратель нахмурился, его взгляд на мгновение остановился на Меган, словно он пытался прочитать её мысли.
— Ясно, — сказал он сухо. — До завтра я не хочу её видеть.
Он развернулся и вышел из камеры, его шаги звучали как отмеряющий время маятник. Ховард последовал за ним, оставив Меган в сырой, пропитанной отчаянием камере с охранниками, которые не щадили её ни на секунду.
~~~
Дааран лежала на полу своей камеры, её тело горело от боли, словно каждый нерв кричал. Она смотрела в стену, стараясь не думать о каждом ударе, но это было невозможно. Гематомы уже хорошо ощущались под кожей, и кровь текла по её лицу, оставляя липкие следы. В этом месте боль была постоянным спутником. Единственное, чему она могла радоваться в этот момент, так это тому, что ей удалось уберечь Адама и его дом от Колонии. Как бы сильно Меган ни злилась на него, она хотела по возможности защитить семью Делькасто от ещё одной беды.
В камеру принесли чистую одежду. Это значило одно: она должна была выйти и показаться другим. В таком состоянии, израненная и униженная, она должна была сесть с ними в общей столовой. Меган знала, что её засмеют. Вернувшиеся всегда были позором для Колонии. Никто никогда не хотел оказаться в её положении, и теперь ей предстояло встретить взгляды тех, кто рвёт жилы, чтобы доказать свою силу.
Она начала ползти к кровати, сдирая кожу на руках и коленях. Поднявшись, она взяла полотенце, пытаясь вытереть кровь и грязь. Это не имело смысла — она всё равно выглядела жалко.
Когда её ввели в столовую, наступила тишина. Все замерли, взгляды были прикованы к её фигуре. Меган чувствовала их ненависть, презрение и жажду унизить. Это место питалось слабостью, и её возвращение только подливало масла в огонь.
Парень поднялся с места и громко засмеялся:
— Смотрите, Вернувшаяся пришла есть нашу еду! — его палец указывал прямо на Меган, а в глазах плясало злорадство. — Кто за то, чтобы ей ничего не досталось?
Кая подхватила:
— Все за то, чтобы эта сука сдохла тут, — раздался смех девчонки, как выстрел. — Позор! Позор!
Кто-то подошёл к её столу — столу, который специально выделили только для неё, как для изгоя, и смахнул харчи на пол. Еда рассыпалась вокруг, создавая ещё одну унизительную картину.
— Может, она теперь и «Неспособная»? — насмешливо произнесла Кая. — Способна будешь хоть клевать с пола?
Меган, опираясь на стену, смотрела на них. Она заметила взгляд. Айрес. Он стоял в стороне и смотрел на неё, как и остальные. Предатель. Он был таким всегда. Ещё с их первой встречи. Она всегда знала, что не может ему доверять и тем не менее попалась во второй раз на его обещания.
— Стоит и ничего не делает, — подумала она.
К ней подошли парень и девушка, грубо схватили за руки и потащили к упавшей еде. Они поставили её на колени.
— Вот твой ужин, — усмехнулся тот и опустил её голову прямо в разлитую кашу.
Меган почувствовала, как остатки еды размазываются по лицу. Она не могла сопротивляться. Её тело было слишком измождённым, а боль чрезвычайно сильной. Но самое болезненное — это не раны. Это их смех. Их голоса. Ликование.
Смех заполнил помещение, но Айрес не смеялся. Дааран заметила, что шаг за шагом он оказывался ближе к группе, собравшейся вокруг неё.
— Оставьте, — произнёс он ровным, низким голосом, который, несмотря на спокойствие, прозвучал как приказ. — Она сама справится.
Краем глаза она заметила, как Джеймс посмотрел на него, явно раздумывая, стоит ли отвечать.
— Вернувшаяся должна получить урок, сэр, — с издёвкой бросил пацан, плюнув под руки Меган. Он отступил назад, ухмыляясь, а его «подружка» поддержала его смехом.
— А ты кто? — возмутительно спросил Айрес. — Надзиратель, чтобы преподносить ей уроки? Или может ты профессор, или смотритель за порядком?
— Я солдат, сэр, — опустив голову в пол, ответил парень.
— Пока что ты никакой не солдат. Закрой рот и следи за собой, иначе не доживешь до отбора.
— Да, сэр.
Меган внимательно слушала всё, что говорил Айрес. К нему обращались, как «сэр», а это значит он был больше, чем обычный охранник. Оперевшись руками о пол, она попыталась подняться. Её тело протестовало против каждого движения. Она задела тарелку ладонью, но, наконец, поднялась на ноги, и вытерла лицо рукавом.
По пути в свою камеру она остановилась у стены, облокотившись спиной, и опустилась на пол. Было элементарно трудно идти. Её дыхание стало прерывистым, грудь сдавило от боли. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но это очень трудно давалось.
Айрес вышел из столовой чуть позже. Осмотревшись по сторонам, он убедился, что никто не видит, и подошёл ближе.
— Вставай, — произнёс он тихо, поднимая её под руки.
Ноги подкосились, но он удерживал её, ожидая, пока она обретёт хоть какой-то баланс.
Попросить сейчас у этого ублюдка помочь? Ни за что. Меган готова была собственноручно вырвать себе язык и каждый зуб, лишь бы не иметь возможности попросить у него помощи даже в самый сложный момент. Она смерти его хотела. По-настоящему!
— Иди в свою камеру, — добавил он, отпуская её, словно их разговор закончился.
— Это ведь ты их созвал, да? — еле открывая рот, спросила она.
— Кого?
— Ты знаешь кого.
В ответ тишина.
— Ты всё это время работал для Колонии. Твой «выход» назывался «Следить за Меган Дааран» для Колонии. Я права?
— Я старший наблюдатель за порядком. Ты не можешь этого спрашивать.
— Значит я права, выродок ты сраный.
— Не разговаривай так со мной.
— Ты предатель. Вот кто ты.
— Меган.
— Ты согнал их в офис, как скот! Они доверяли тебе, поэтому и ломанулись туда. Ты убил тех, кто доверял тебе жизнь.
— Иди! — зарычал он.
— Они считали тебя другом!
— Не нам выбирать, что делать и кем быть.
— Нам, Айрес, как раз нам. Мы личности, несмотря на то, какую работу нам приходится выполнять.
— Где ты этого набралась?
— У свободных людей.
Он помотал головой.
— Ты забылась. Мы часть системы. Ты, я и все остальные — это инструменты огромного оркестра. Мы не больше дудки или кларнета.
— Я ни дудка, ни кларнет. Говори сам за себя, если тебе приятно приписывать себя к духовым инструментам, и оправдывать своё бездействие.
— И Англичане, — намекнул он на спутников, которых она первая упомянула. — не такие уж и свободные люди. Кроме чая и церемоний... ничего не смыслят. Мы другие. Они переживают, чтобы сливок не перелить в особый сорт чая, а мы, чтобы выжить.
— Как же плоско ты мыслишь, — с отвращением ответила она.
Меган стояла, еле держась на ногах, её руки дрожали, и тогда... она положила их поверх его ладоней, наклонила голову, уткнувшись лбом в его грудь, словно искала опору, которой не существовало. Она переступала себя, чтобы хоть как-то расположить его к себе и, возможно, получить какую-то информацию.
— Айрес, я буду сопротивляться им, — прошептала она.
Он оглянулся, проверяя коридор, и тихо ответил:
— Нас не должны видеть вместе. Не сопротивляйся. Чем лучше будешь себя вести, тем быстрее выберешься отсюда.
Его слова обожгли её. Он что-то знал? Меган подняла взгляд, чтобы спросить, но вдалеке уже послышались разговоры охранников. Она отстранилась и поняла, что времени нету.
— Ударь меня, — хрипло произнесла она, потирая щёку. — Скажешь, что я напала. Ну... давай же.
Айрес не хотел калечить ещё больше. Он резко толкнул её, и она упала на пол. Тяжесть удара и падения не добавили ничего нового к существующим синякам и гематомам.
— Ещё раз подойдёшь ко мне — убью, — грубо бросил он, смотря на неё сверху вниз.
Охранники появились через секунду. Старший наблюдатель за порядком обернулся к ним, его лицо было непроницаемым.
— Отнесите её в камеру, — холодно сказал он.
— Руководство приказало следить за девчонкой. Головы полетят, если умрёт, Ховард ясно дал понять, — подал голос один из них.
Другой охранник фыркнул, наблюдая за Меган.
— Не понимаю, что она вообще делает в этом крыле. Её место в изоляторе для вернувшихся. Из-за неё завтра сюда ещё больше камер по навешают.
Меган медленно поднялась, не глядя ни на кого. Она молча пошла вместе с охраной, не спеша, стараясь не терять равновесие. Войдя в камеру, она с трудом опустилась на пол, её ладони коснулись холодного бетона, и от этого холода она почувствовала странное облегчение. Лёгкая прохлада притупляла, и даже на какое-то время забирала боль.
Она размышляла, почему Колония боялась её смерти. Что они знают? Зачем она им, если она не в форме? Подползая к матрасу, брошенному на полу, она опустилась на него, не раздеваясь, не шевелясь. Глаза закрылись сами собой, и она провалилась в тяжёлый, тревожный сон.
~~~
Пять тридцать утра. Во сне ей чудился тёплый запах круассанов, утреннего кофе или привычного чёрного чая с молоком, но реальность вернула её ледяным ударом воды. Холодная струя обрушилась на неё с силой, и Меган закричала, вжимаясь в стену, и прижилась к матрасу, словно это могло хоть как-то укрыть её от острого холода. Руки машинально закрывали лицо, тело скручивалось от боли и страха.
— Пять тридцать. Подъём, — раздался ровный, уверенный голос. Это был он — мужчина, который стоял рядом с её надзирателем накануне.
— Я поняла! Хватит, хватит! — прохрипела она, развернувшись спиной к нему и сгорбившись. Ледяная вода текла по её телу, смешиваясь с засохшей кровью, вызывая резкую боль на раненой коже. Она пыталась дышать, но холод сковывал её лёгкие.
Его голос звучал отстранённо, но в то же время он был странно знаком. Где-то она уже слышала его, но не могла сообразить когда.
— Ещё раз проспишь — выйдешь в зал на прутья, — сухо бросил он, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.
— Почему не мой надзиратель это делает? — хрипло спросила она, стараясь спрятаться от его взгляда, дрожа от холода.
Мужчина ничего не ответил, однако шипение воды прекратилось и шланг тоже был убран.
— Иди есть, — бросил он наконец, проигнорировав её вопрос, и вышел из камеры, закрыв за собой дверь.
Она осталась сидеть, сжимая колени руками. Тело тряслось, боль была везде — в ранах, в костях, и в голове. Она знала, что еда станет новым актом насилия, однако встать было необходимо.
— Мне нужен план, — промелькнуло в её разуме.
С этого момента она не будет страдать. Нет. В ней снова проснулась та Дааран, которая готова обосраться, но не сдаться. Её мозг вдруг стал кристально ясным. Слова охранников, что за ней приказали следить, только укрепили её уверенность. Она нужна им живой. Они не убьют её. Это было единственным фактом, за который она могла зацепиться, и этого хватало для зарождения плана.
На её лице появилась слабая, почти злорадная улыбка, когда она заметила сухую форму, аккуратно сложенную на стуле. Какой абсурд — попытка вернуть контроль через жалкие символы неподчинения. Но Меган видела в этом возможность. Из этой дыры её никто не вытащит, поэтому она поднялась, игнорируя протесты тела, и взяла сухую форму в руки.
— Придётся помыться, — подумала она, осматривая свои грязные, покрытые кровью шмотки, пропахшие едой и потом. Брезгливо сморщившись, она открыла дверь камеры и направилась к душевой.
Общая душевая была простой, серой, однако чистой. Серые бетонные плиты, тусклые лампы на потолке и ровно расположенные кабинки. Здесь не было роскоши, но не было и той ржавчины и сырости, которая была свойственна тюрьмам. Горячая вода, стекающая по её израненной коже, стала для неё ещё одной пыткой. Она стояла под горячими струями воды, чувствуя, как тепло пощипывает кожу и проникает глубже в её мышцы.
Потеряв счет времени, она пропустила утренний прием пищи.
Меган смотрела на струи воды, стекающие по её телу и исчезающие в сливе, будто те забирали с собой грязь вместе со всем унижением, которое ей пришлось вчера пережить. Её мысли уносились далеко отсюда. Если ей суждено оставаться в этом месте, она будет сама решать, как это закончится.
— Я выживу. И я сделаю это на своих условиях, — пронеслось в голове.
Внезапное прикосновение к талии заставило её вздрогнуть. Меган обернулась, а перед ней стоял нагой Айрес.
— Ты напугал меня, — прошептала она, едва удерживая спокойствие.
Айрес смотрел на неё спокойно, с лёгкой усталостью, будто его не впечатляло ни её состояние, ни происходящее вокруг.
— Почему не пошла завтракать? Тебя будут пороть за это.
— Мне нужно было принять душ, пока никого нет, — ответила она, тяжело вздохнув. — Почему ты здесь?
Она повернулась к нему спиной, начав намыливать волосы. Айрес не отвёл взгляда, будто это его совершенно не смущало.
— К тебе пришёл.
— Как великодушно, — съязвила она.
— Тебе нужно есть. Ты слабая сейчас.
Меган остановилась на мгновение, позволяя воде смыть пену с волос.
— С каких это пор ты переживаешь за меня?
— Если не будешь есть — не будет сил, — ответил он, проигнорировав её вопрос.
— Мне не дадут там поесть, ты видел, — произнесла она, вспоминая вчерашний день. Она повернула голову, снова заглянув парню в глаза, а потом тихо добавила: — Спасибо.
Айрес ничего не ответил, но его молчание говорило больше слов. Она знала, что ребята не остановились бы, если бы не он. Но ей нужно было прояснить ещё кое-что:
— Ты втёрся в доверие и обманул меня.
— Не совсем так, — вздохнул он.
— Факт остается фактом.
Он пожал плечами, его лицо оставалось невозмутимым:
— Я бы всё равно затащил тебя сюда, — произнёс парень так спокойно, будто это был всего лишь обычный рабочий день. Затем он подошёл к своему полотенцу, обмотался им и направился к выходу.
Меган развернулась, выключив воду, и осталась стоять на месте.
— Почему? Почему я так нужна им? — спросила она тихо, больше обращаясь к самой себе, чем к нему. — Они не дадут мне умереть, я слышала охранников. Они боятся моей смерти, а это значит, что я подойду к ней впритык.
Айрес остановился у двери и, бросив на неё короткий взгляд, ответил:
— Они не дадут тебе умереть. Ты права. Это твоя привилегия. Но не путай её с безопасностью. Ты играешь с огнём.
— Если это привилегия, значит, посмотрим, как далеко они позволят мне зайти.
— Не делай глупостей, Меган. Ты и так их наделала достаточно. За что сейчас и расплачиваешься, — он выдержал паузу. — Ты можешь быть покорной и тебя может ждать то же, что и меня.
— Я всегда делаю глупости, которые в итоге меня выручают, — гордо ответила она, понимая, что это совершенно не так.
— Ну удачи, — невозмутимо произнёс он и вышел из душевой, оставив её одну.
Меган обратно включила воду. Среди прозрачных потоков воды начали появляться красные пятна. Капли крови растворялись в воде, превращая её в тонкие розовые потоки. Меган нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается неприятное волнение. Осторожно, с тревогой, она дотронулась до себя между ног.
Мысль пронзила её сознание: месячные? Или последствия вчерашнего избиения дубинкой? Её руки слегка дрожали, когда она пыталась вспомнить, когда у неё должен был начаться цикл. Меган ненавидела это в себе. Ненавидела, что её тело, её женская природа, могли становиться для неё дополнительным слабым местом в условиях, где и без того не хватало сил.
Она выключила воду, вытерлась полотенцем и на мгновение застыла, обдумывая, что делать дальше. Взяв рулон салфеток, она намотала плотные слои на ладонь, создав импровизированное средство гигиены. Сжав самодельную «прокладку», она вложила её в трусы, аккуратно поправив, чтобы ничего не сдвинулось. Это было грубо, неудобно, но выбора у неё не было.
Раньше надзиратель тайком выдавал ей средства гигиены. Меган не знала, чем заслужила такую привилегию, но тогда это казалось не столь важным. В Колонии никто из девушек не сталкивался с этим вопросом. Солдаты женского и мужского пола не могли иметь детей — такая возможность была исключена. Те, кто пытались строить семьи на стороне, зачастую воспитывали приёмных или своего партнера детей, но своих иметь не могли.
Теперь же Меган не хотела тревожить надзирателя по пустякам. Она больше не была в том положении, чтобы что-то просить. И, что важнее, она была слишком гордой, чтобы уведомлять о менструации. И в неизвестности, что происходило с её организмом. Справится сама.
Меган надела сухую форму и завязала волосы в привычный хвост. Она чувствовала холод от соприкосновения ткани с кожей, но больше её заботили мысли о том, что впереди.
~~~
[Отсюда можно слушать песню: No church in the wild — jay-z & kanye west.]
В этом месте всё казалось до жути свободным, но Меган прекрасно знала, что свобода сейчас иллюзорна. Раньше нельзя было ступить лишнего шага без охраны, или поднять голову, когда не дозволено. Всё по-другому. Она запомнила расписание наизусть, как и места, куда следовало являться в отведённое время. Камеры были повсюду, и любое подозрительное поведение заканчивалось быстрым вмешательством охраны. Единственное, что не изменилось так это наказания за пропуски тренировок. Она собственными глазами видела, как девушку вывели из строя и принялись бить тонкими палочками по запястьям. Они объясняли это тем, что может после ударов, студенты обзаведутся воображаемыми наручными часами.
Когда дали вольную, она услышала смех. Те самые люди, которые недавно унижали её в столовой, снова собрались вместе. На этот раз они устроили тренировку у рингов, словно ничего не произошло. Меган скривилась.
— Да это блядь шутка, — прошептала она себе под нос и повернула голову к компании, которая продолжала громко смеяться. — Что смешного? — спросила она громче, направляясь к ним.
Джеймс, тот самый парень, что вчера плевался ей под руки, обернулся и спокойно посмотрел на неё, усмехнувшись:
— Та всё смешно. Тебе разве не весело?
Меган нахмурила брови и приблизилась, глядя ему прямо в глаза.
— Ты не боишься меня? — её голос был холодным, как лезвие своего именного клинка. — Разве слухи о моей репутации здесь не ходят? — она посмотрела на его компанию, затем на всех остальных и снова на него. — Я убила своего же наставника, — она вскинула брови. — И вернулась сюда после работы, а у тебя, вон, ещё молоко не обсохло на губах. Сначала хоть раз выйди на задание, мальчик, убей в двадцать один премьер-министра Великобритании, а потом смейся надо мной. Как тебя там? Джейк? Так звали моего наставника.
Джеймс усмехнулся и нагло посмотрел ей в глаза.
— Я, Меган Дааран, — её голос разнёсся эхом, как удар грома. — Прибывшая сюда в четыре года, прошедшая отбор и проданная в шестнадцать наставнику. Я меняла историю этими руками.
Она подняла руки, глядя на собравшихся перед собой. Её движения были резкими, но контролируемыми, словно каждая деталь этой демонстрации была продумана заранее.
Теперь она обращалась ко всем находящимся здесь. И её внимательно слушали.
— Я сделала ошибку, — продолжила она, её голос был твёрдым, без малейшего дрожания. — И убила своего наставника. Но я вернулась сюда.
Она сделала шаг вперёд, её осанка была прямой, плечи расправлены, подбородок поднят.
— Сильные солдаты принимают свои ошибки с высоко поднятой головой. Ошибка — не приговор.
Её слова прозвучали как вызов, адресованный не только врагам, но и каждому, кто осмеливался сомневаться в её силе. Она знала, зачем это говорит. Это не было бравадой — ей нужно было сломать чужие представления о ней как о слабой, запуганной неудачнице.
Меган видела, как в толпе притаились те, кто скрывали свою слабость за фальшивой уверенностью. Их глаза, в отличие от нахальных взглядов Джеймса и его друзей, выдавали страх. Эти ублюдки понимали, что она больше не будет мишенью. Её слова были не просьбой, а заявлением о том, что она пришла, чтобы стоять на равных.
— Ребята, вы слышали? Что-то тявкнуло, — спокойно произнёс он. — Во-первых, Джеймс. Во-вторых, я не боюсь тебя. Никто из нас, Вернувшаяся.
Меган сжала кулаки.
— Я хочу, чтобы ты усвоил, Джейк, — она специально продолжала коверкать его имя. — если не отвяжешься от меня, будешь там же, где и мой наставник.
Она улыбнулась, но её улыбка была больше похожа на оскал.
— Я может и Вернувшаяся, но моя рука не дрогнет.
Джеймс ухмыльнулся ещё шире.
— Я, кажется, начал догадываться. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Уже второй день ходишь за мной, обращаешь на меня нездоровое внимание, — он бросил взгляд на своих товарищей, которые тут же рассмеялись, поддерживая его. — Не переживай, твоё желание исполнится, — добавил он, уходя к своей компании.
Меган смотрела ему в спину. Она чувствовала, как внутри неё закипает ненависть, как пульсирует кровь в висках. Она знала, что не должна реагировать, но её тело двигалось само. Она уверенно подошла к столу, схватила тренировочный нож и быстрым шагом направилась к Джеймсу.
Она замахнулась, но сокурсник, услышав её приближение, молниеносно развернулся и блокировал удар своим ножом. Лезвие скользнуло по её ладони, оставляя глубокий порез, но она словно не почувствовала боль. Нет, она и вовсе его не почувствовала.
Сжав клинок голой рукой, она удерживала его с мёртвой хваткой несмотря на то, что кровь потоком стекала вниз, капая с локтя на пол.
Её нож выпал из другой руки, ударившись о землю с глухим стуком, но она даже не посмотрела на него. Все её внимание было сосредоточено на Джеймсе. Их взгляды встретились. Она стояла неподвижно, как статуя, удерживая лезвие, будто намереваясь показать, что её ничто не остановит.
— Только попробуй ко мне дотронуться, — прошипела она сквозь зубы. Её голос звучал низко, сурово, словно из самых недр её ненависти.
— Сумасшедшая, — шептались сокурсники вокруг, глядя на то, что Вернувшаяся по-настоящему держала ладонью остриё.
Она стояла прямо перед ним, её дыхание было тяжёлым, а взгляд горел злобой. Она знала, что выглядит устрашающе, и это было именно то, чего она добивалась. Кая быстро выбежала из тренировочного зала, её лицо было перекошено от злорадства. Она подняла шум, позвав чужих надзирателей.
— Она напала на Джеймса с ножом, — захлёбывалась словами, она указывала на Меган. — Хотела в спину ударить!
— Кажется, это ты первая меня тронула. Не могла дождаться вечера? — проговорил он Меган, бросив Кае мимолётный взгляд.
Это была его ошибка. В тот момент, когда он отвёл глаза, Меган сорвалась с места, дабы поднять с пола своё оружие. Нож блеснул в её руке, прежде чем вонзился в бедро Джеймса. Его глаза округлились, он согнулся и отшатнулся назад, тяжело хватая ртом воздух. Но Меган не остановилась. Её действия были быстрыми, резкими, выверенными. Она полоснула по шее ножом одного из забежавших надзирателей, затем воткнула тем же ножом в глаз второму. Убила двоих надзирателей. Её движения были механическими, потому что у неё переключился режим необузданного зверя.
Такую Меган никто не мог контролировать.
Кая и остальные отшатнулись к стене, сжавшись в кучу, потому что боялись двинуться. Зал заполнил десяток других надзирателей и ещё десяток охранников. Те сразу же повалили Меган лицом на пол. Она сопротивлялась до последнего, крича от досады, издавая низкий, нечеловеческий рёв.
Джеймс, сдерживая боль, крикнул ей вслед:
— Чё, уже не так весело?
Её крик эхом разнесся по всему залу. Это был крик не боли, а чистого первобытного гнева.
Меган привели в комнату с холодными плиточными стенами и полом. Её бросили на колени, но она не успела даже осознать, где находится. Всё, что она чувствовала, — это остывающую ярость и холодное безразличие, словно внутри неё что-то выгорело. Меган дышала так часто и тяжело, что казалось, её грудь вспыхнет ярким пламенем. Агрессия с адреналином захватывали её, заполняя каждую клетку, и это медленно, но уверенно убивало её.
Такое состояние было слишком опасным для окружающих и для неё самой.
Мужчина, её надзиратель, уже был там. Он спокойно смотрел на неё, словно изучал редкое явление природы.
— Все выйдите, — приказал он, оставив в комнате только Ховарда.
Когда все выполнили приказ, он медленно подошёл к Меган, сел на корточки перед ней и осторожно взял её голову в свои руки.
— Дыши, — тихо произнёс он, укладывая её голову себе на плечо. Его голос был забыто-мягким, почти успокаивающим, поэтому она не сопротивлялась. Тело Меган было тяжёлым, а мысли разбитыми на осколки. Она закрыла глаза, сосредоточившись на своём дыхании и на том, как бережно надзиратель поглаживал её по волосам.
Мужчина никуда не торопился. Он будто бы наслаждался этим моментом.
— Ну что? Успокоилась? — спросил он, слегка приподняв её голову, чтобы она сидела прямо. — Всё закончилось...
Меган медленно кивнула.
Она чувствовала, как её пульс начинает выравниваться, а бешеная энергия, которая владела ею мгновение назад, угасала, оставляя пустоту.
Мужчина посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был холодным, без капли сочувствия, но каким-то странным образом успокаивал. Эти глаза — глаза её надзирателя — были до ужаса знакомы. Она видела их двенадцать лет, и сейчас они казались ей такими же неизменными. Надёжными, как мамины руки, качающие своего ребёнка в колыбели.
— Ты перешла черту, — тише сказал он, но в тоне было больше угрозы, чем в крике. — И теперь тебе придётся заплатить.
Меган сидела неподвижно, но в глазах застыл не страх, а тяжёлое, глубокое осознание того, что произошло.
— Я постояла за себя, — тихо произнесла она. Её голос прозвучал слишком спокойно для такой ситуации.
— Ты перешла черту, — повторил он.
— Разве вы не этого хотели, сэр?
— Я хотел, чтобы твоя голова была ясной и хладнокровной. Трезвая голова и никаких эмоций. Убить можно жестоко, но абсолютно спокойно. Штиль, Меган. Ты должна быть такой же спокойной. Вспоминаешь чему я учил?
— Я монстр. Что бы сказал Адам, если бы увидел меня сейчас? Он бы отвернулся. Он бы никогда не посмотрел в мою сторону, если бы узнал, какая я на самом деле, — закипала мысль внутри.
— Я перешла черту и должна заплатить, — прошептала она, совершенно не вдумываясь в то, что говорит. Она не могла сопротивляться человеку, который дрессировал её с самого детства. Эти слова были не её.
Надзиратель поднялся на ноги, тяжело вздохнул, словно ему наскучил этот спектакль. Он взглянул на Ховарда и сказал:
— Можно начинать.
Ховард, не говоря лишних слов, взял со стола толстые перчатки и надел их. Подойдя к Меган, он начал уверенно раздевать её до нижнего белья. Его движения были точными, без всяких эмоций. Она не сопротивлялась, понимая, что это бесполезно.
— Ты либо умрёшь, либо будешь бороться, — сказал он сухо, закрепляя утяжелители на её руках и ногах. Он поднял её за предплечья, силой заставляя двигаться.
Её глаза остекленели, когда он открыл люк. Оттуда валил горячий пар, словно из котла. Ховард поднял её на руки. На миг его лицо смягчилось, но это было лишь секундное проявление человечности, потому что она... Ему было неудобно даже прикасаться к ней при её надзирателе. Он опустил её в кипящую воду, наблюдая, как она начинает извиваться, кричать и барахтаться. Он закрыл люк, приглушая её крики. Гулкое эхо её отчаянных воплей всё ещё доносилось до комнаты.
Ховард снял перчатки и спокойно повернулся к надзирателю:
— Ты всё ещё уверен, что хочешь заново её обучать?
Мужчина не отрывал взгляда от люка. Его лицо оставалось бесстрастным.
— Я повторю ещё раз, Ховард. Она рождена не для того, чтобы сидеть дома у богатого мужа и нянчить детей. Её рождение было вознаграждением за моё терпение. Я вправе забрать всё. Тем более она вышла из-под контроля. Этот контроль нужно вернуть.
Ховард задумчиво кивнул.
— Что, если яма? На месяц, два, три. Пока она не забудет себя, пока не заставит себя забыть, что обычная. И пока не вобьёт в свою голову, что она солдат Колонии.
Он говорил спокойно, без единой нотки сомнения, словно предлагал самый разумный вариант.
— В яме темно, узко, холодно. Люди сходят с ума. Пентагон применяет такие методы. Каждый день ей будут задавать один и тот же вопрос: «Кто ты?». Со временем она забудет свою жизнь, свою личность, своё прошлое.
Надзиратель задумался, его глаза вспыхнули интересом.
— Неплохая идея.
Ховард, немного нахмурившись, уточнил:
— Но не крайняя ли?
Мужчина бросил взгляд на документы, лежащие на столе. Слушая приглушённые крики Меган, он уловил, как она звала свою мать. Он хмыкнул, словно это было смешно до абсурда.
— Ещё сорок две минуты, — заметил Ховард. — Мисс Дааран выдержит. После наказания я приглашу врача на осмотр.
Надзиратель улыбнулся краем рта, но ничего не ответил. Его внимание снова вернулось к люку. Для него это была проверка её стойкости. Для неё — очередной шаг к полному уничтожению себя.
— Да, хорошо. Я обдумаю идею с ямой. Может, этого, — он показал глазами на люк. — ей хватит, чтобы понять, кто она и зачем в этом мире.
Ховард немного поиграл с ручкой от документов, не глядя на надзирателя, но затем поднял взгляд и тихо спросил:
— Ты скажешь ей когда-то?
Вопрос завис в воздухе, но мужчина даже бровью не повёл. Он задержал взгляд на Ховарде и холодно ответил:
— Рано.
Его голос прозвучал так, словно решение уже давно принято. Её нынешнее состояние — хрупкое, как тонкий лёд. Любая новая информация может обрушить всё.
— Это лишнее сейчас, — добавил он. — Позже.
Ховард молча кивнул, взглянув на часы. С каждым тиком секундная стрелка будто обостряла напряжение в комнате.
— Мне оставаться здесь? — спросил Ховард, не скрывая лёгкой усталости в голосе.
— Да. Присмотри за ней, — коротко бросил надзиратель. — Когда её отведут в комнату, тоже будь рядом. Мне нужно уехать.
Ховард кивнул, но что-то внутри не давало ему покоя. Он посмотрел на коробку с мазью, лежащую на столе, и, словно между делом, невзначай спросил:
— Мазь оставить?
Его тон был непринуждённым, но внутри он чувствовал, что это нужно. Не жалость, нет. Просто необходимость облегчить её страдания. Надзиратель приостановился, его глаза слегка прищурились. Он долго смотрел на Ховарда, словно решал, стоит ли позволить эту малость. Затем он выдохнул и спокойно ответил:
— Да.
— Так точно, сэр.
Слово прозвучало почти лениво. В его мире даже такие подарки давались немногим. Надзиратель остался неподвижным на несколько секунд после ответа.
Когда дверь закрылась за начальником, Ховард на мгновение задержал взгляд на закрытом люке, из которого доносились приглушённые крики Меган.
Он натянул перчатки, поправив их так, чтобы они сидели идеально. Он подошёл к люку, из которого исходили уже слабые, едва различимые звуки. Парень открыл металлическую крышку, и оттуда вырвался клуб горячего пара, оседая на стенах каплями влаги. Её тело вытащили наружу и положили на холодный плиточный пол. Она была совершенно неподвижна, кожа багровела от ожогов, а в некоторых местах виднелись пузыри. Ховард молча присел на корточки рядом с ней, чтобы снять утяжелители с её запястий и щиколоток.
Её силы окончательно иссякли.
Он быстро разрезал ткань белья, отбросив его в сторону. Тонкие бретели упали на пол, а её пунцовое тело, покрытое ожогами и прозрачными волдырями, предстало во всей своей уязвимости. Он провёл пальцами по её губам, ощущая сухость и трещины. Ховард невольно задержал взгляд на ней, но быстро вернулся к делу.
— В комнату, — спокойно распорядился он, поднимаясь на ноги.
Двое мужчин подошли ближе, грубо схватили её под руки и волоком потащили к её камере. Она не сопротивлялась, её голова бессильно моталась из стороны в сторону.
~~~
В комнате было холодно и влажно, как всегда. Матрас на полу выглядел так же убого, как и всё остальное.
Меган с трудом приоткрыла веки, их жгло, а перед глазами всё плыло. Её тело было неподвижным, каждый сантиметр тела пёк и чесался. Она ощутила что-то холодное на шее. Повернув голову, увидела мужчину, который мазал её ожоги какой-то субстанцией. Она до сих пор не узнавала его.
— Кто ты? — хрипло выдавила она.
Ховард, казалось, не обратил внимания на её вопрос. Он продолжал мазать ожоги мягкими движениями.
— Лежи спокойно и держи рот на замке о том, что сейчас происходит, ясно? — его голос прозвучал ровно, без эмоционально.
Она повернула голову чуть сильнее, чтобы он мог обработать участок выше под челюстью. Её взгляд остановился на его лице, пытаясь найти хоть какой-то ответ.
— Кто ты? — повторила она тихо, чуть более уверенно, но всё ещё хрипло.
Он поднял на неё глаза лишь на секунду, а затем снова сконцентрировался на работе.
— Помощник твоего надзирателя, — наконец ответил он, избегая конкретики. — Тебе нужно вести себя спокойнее, — добавил он, не поднимая на неё взгляда. — Сегодня ты убила двоих и ранила своего сокурсника.
Её глаза сузились, и она почувствовала, как ненависть снова начала подниматься в груди, но она не могла ничего сделать. Слишком устала, слишком слаба. Он, напротив, оставался непроницаемым.
Закончив, он убрал тюбик с мазью и встал. Человек, которого обязывали пытать её, вместо этого обмазал ей почти всё тело. Его взгляд на мгновение задержался на её лице, словно проверяя, поняла ли она, насколько глубоко увязла. Меган лежала неподвижно, но её мысли скакали от одной к другой, как будто пытаясь собрать воедино то, что происходило.
— Помощник. Но тогда почему он помогает мне? — крутилось в голове. — Он спокойный человек. Его движения руками и его голос абсолютно спокойные. Может он псих?
— Он грозился изнасиловать меня, — прохрипела она. — Я не помню, как убила надзирателей, — добавила, едва слышно.
— Не веди себя так, будто ты в детском саду. Там угрозы пострашнее бывают.
Меган, собрав силы, заговорила чуть громче:
— Мне нужно было повернуться к нему задом и спустить штаны?
— Может, и нужно было, — не изменив выражения лица, ответил он.
— Почему я сейчас не злюсь за то, как меня наказали? Меня всегда наказывали, — её мысли блуждали пока она смотрела в потолок.
Мужчина оставил мазь рядом с ней и направился к двери. Меган приподнялась, прикрыв руками грудь, и взглянула ему вслед.
— Почему ты помог мне?
— Не задавай много вопросов.
Он слегка приоткрыл дверь, уже собираясь уйти, но добавил напоследок, почти шёпотом:
— Мне не впервой тебя выручать.
С этими словами он вышел, оставив Меган одну со своими мыслями. Правая рука помог ей тайком, она это поняла. Тут даже думать не надо было. Но, почему? Этот вопрос снова и снова всплывал в её голове, но ответов она так и не находила.
Спасибо за прочтение!
Надеюсь глава понравилась. Поставьте пожалуйста звездочку (голос за главу) и напишите комментарии. Буду очень рада почитать. Обсудить главу можно в чате моего телеграмм канала: Кейт Ле
❤️