Проклятье Клинка Дааран

Прошло около двадцати минут, как в ванную комнату зашли люди. Это был Жерар с Филипом и несколькими охранниками.

— Господи, девочка, — он быстро присел рядом с Меган и начал поднимать её.

Меган не верила, что это был тот самый Жерар, который так сильно хотел убить её. Тот самый Жерар, который издевался над Ренатой. Он достал из её рта белье, снял с себя пиджак и накрыл сверху, чтобы не было видно груди и уж тем более надписей, что она потаскуха Делькасто и убийца.

— Филип, скажи сыну, что мы нашли её, бегом! — крикнув приказал Жерар.

Он взял на руки Меган, аж простонав, потому что она была тяжелая, плюс платье добавляло ещё веса.

— Всё хорошо, — прошептал он, посмотрев, что она босая. — Ты, — Жерар оглянулся на охранника. — Сними носки и одень на её ноги.

Филип намочил в раковине белье Меган и начал вытирать лоб, на котором было нарисовано «убийца». Охранник исполнил приказ Жерара и быстро снял обувь, а затем и носки. Мужчина поднес Меган ближе к охраннику, чтобы тот осторожно одел их на её ноги.

— Это ты их? — не громко спросил Жерар у Меган, пока тот одевал носки.

Она помотала головой, отрицая.

— Ну как минимум они трупы, — он подбросил её немного на руках, потому что тяжело было держать. — Всё выходим отсюда. Филип клатч белый возьми.

Помощник покорно поднял с пола женскую сумочку, и они вышли с ванной комнаты. Вдоль коридора бежал Адам со всеми членами семьи. Его глаза излучали боль и злость одновременно. Он видел её на руках у отца и пытался собраться, понять, что ему делать.

— На выходе из коридора прямо стоит пресса, — громче сказал Реджи. — Сюда, — парень махнул рукой.

— Это были ебучие Роджеры? — очень злостно спросил Артур.

— Вот именно, что были, — ответил Жерар, быстро шагая насколько мог.

— Давайте я помогу, — вызвался Редж. Он выше всех и сильнее точно. Ему не будет тяжело нести Дааран.

Жерар остановился, переведя взгляд на своего сына, словно спрашивая для начала у него разрешения. Адам кивнул, потирая ладонью рот. Одному Богу и Адаму было известно, что у него происходило в голове в этот момент.

Меган оказалась на руках у Реджи, после чего они продолжили путь по дворцу.

— Реджи, — тихо сказала она, пытаясь держаться за его плечо. — Тут...

— Что? — он остановился, как и все остальные. — Стало хуже?

— Я думаю тут был кто-то из Колонии, — пыталась она внятно выговаривать слова. — Мужчина меня спас. В кожаных перчатках. Мужчина...

— Из Колонии, спас? — в шоке переспросил Адам, приложив ладонь к голове Меган. — У неё жар. Мания!

Женщина напрягалась, когда все перевели глаза на неё.

— Нет, я не смогу ничего сделать без своих склянок. Нужно везти её в госпиталь, — помотала она головой обнимая себя руками.

Все сели в машину и направились в ближайшую больницу. В машине Адам ехал вместе с отцом, держа на руках Меган. Её лицо казалось таким хрупким, а дыхание — едва уловимым. Каждое её слабое движение — едва заметные касания его ладони — казались ему жизненно важными. Он боялся, что в какой-то момент она перестанет дышать или больше не будет трогать его пальцы. Адам смотрел на её бледное лицо и не мог осознать, как допустил, чтобы это произошло.

Её платье было разорвано, на губе виднелась кровоточащая рана, а злобные надписи, сделанные мертвыми уродами, бросались в глаза, ещё больше усугубляя его вину. Адам был уверен, что Меган снова стала жертвой насилия — на этот раз куда более жестокого и циничного нападения. Каждый раз, когда он думал о том, что с ней могли сделать, внутри всё сжималось от ярости.

По прибытии в клинику врачи быстро приняли Меган. Её отвезли в палату, где специалисты начали осмотр. Они аккуратно смывали с неё краску, промывали рану на губе. Её тело, ослабленное от всех переживаний, находилось в состоянии шока. Вскоре её подключили к аппарату для промывания желудка, что только подтверждало страшные догадки о том, что её могли отравить. Адам стоял рядом, всё это время, не отводя взгляда от неё, чувствуя себя беспомощным. Он контролировал каждое движение врачей и медсестер.

Процедуры затягивались. Время словно остановилось для Адама. Минуты тянулись, а врачи не торопились с выводами. Процесс промывания желудка и осмотр заняли около двух часов. Всё это время он был в напряжении, его мысли метались между страхом за Меган и вспышками ярости. Отец пытался сдерживать его, напоминая, что нужно сохранять спокойствие, но внутри Адама всё кипело.

Когда наконец процедура завершилась, врач вышел к Адаму с отчётом о состоянии Меган. Он сказал, что яд был слабым, возможно, не смертельным, но при долгом воздействии мог бы вызвать серьёзные последствия. То, что Меган относительно быстро оказали помощь, спасло её от худшего. Промывание желудка дало результат, и теперь оставалось ждать, пока её организм полностью избавится от токсинов.

~~~

Меган начинала приходить в себя постепенно. Сперва её дыхание стало ровнее, губы уже не дрожали так сильно. Она чувствовала слабость в каждой клетке своего тела, словно её лишили всех сил сразу. Головокружение и лёгкая тошнота напоминали о том, что её организм всё ещё боролся с последствиями отравления. Открывая глаза, она увидела мягкий свет больничных ламп. Всё вокруг казалось размытым, но безопасным. Она почувствовала холод металла вокруг запястий — это были датчики, следившие за её состоянием.

Меган попыталась пошевелиться, но тело будто не подчинялось. Она снова закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что произошло, но воспоминания приходили медленно, обрывками. Её вырвали из спокойствия прикосновения к руке — это был Адам, его пальцы нежно держали её, словно боясь навредить. Она едва улыбнулась, почувствовав его присутствие.

— Адам... — её голос прозвучал слабо, почти шёпотом.

Он наклонился ближе, проводя ладонью по её волосам.

— Я здесь, — тихо ответил он. — Всё уже позади.

Меган слабо кивнула, но всё ещё чувствовала, как тяжело держать глаза открытыми. Она знала, что нужно восстанавливаться, но чувство усталости и беспомощности навалилось на неё. Она чувствовала себя словно в тумане, отрезанной от реальности. Каждое движение давалось с трудом, а её тело ныло от перенапряжения.

Спустя несколько часов её состояние стабилизировалось. Он не отходил от её кровати. Ночью Меган начала по-настоящему приходить в себя. Её дыхание стало глубже и ровнее, она могла двигать пальцами и открывать глаза без усилий. Когда она повернула голову, то увидела, как Адам сидит рядом, держа её за руку, его лицо выглядело уставшим, но внимательным. Она попыталась что-то сказать, и на этот раз голос не подвёл её.

— Привет... — выдохнула она, и он сразу наклонился ближе.

— Как ты себя чувствуешь? — его голос звучал тихо и мягко, словно он боялся разрушить её хрупкое состояние.

— Лучше... намного лучше.

В этот момент в палату вошёл врач, проверяя показатели на мониторах и оценивая её состояние. Он улыбнулся, удовлетворённый результатами.

— Вы заметно окрепли, — сказал тот. — Это хорошие новости. Но вам нужно ещё немного отдохнуть. Мы принесли ужин. Вам нужно восполнить силы.

На столик у кровати поставили поднос с ужином. На нём лежала порция варёного риса, скромная горка варёных овощей — брокколи и морковь, а рядом аккуратно разложенная отварная куриная грудка. Возле тарелки стоял стакан воды. Еда выглядела просто, но идеально.

— Это больше похоже на больничное меню, чем на ужин, — с лёгкой усмешкой пробормотала Меган, но всё же взяла вилку в руку.

Адам, сидя рядом, улыбнулся её замечанию, понимая, что проявление юмора — это уже знак того, что она идёт на поправку. Он помог ей подвинуть поднос ближе. — Начни с небольших кусков, — тихо сказал он. — Не торопись.

Меган кивнула и сделала первый укус. Рис был пресным, как и варёные овощи, но ей удалось съесть несколько ложек, запивая всё водой. Она чувствовала, как организм медленно наполняется энергией, и, хотя еда не приносила особого удовольствия, она благодарила высшие силы, что вообще могла поесть.

— Они не успели выложить фотографии? — она спокойно задала вопрос.

— А хотели?

Она несколько секунд смотрела на Адама просто пережевывая куски овощей, но потом кивнула.

— Меган, они...?

— Нет, — перебила она. По лицу было понятно, что он хотел спросить у неё. — Не изнасиловали. Они просто хотели выложить эти фотографии в сеть и опозорить нас.

«Опозорить нас» пронеслось в голове Делькасто-младшего несколько раз.

— Почему ты не сказала мне, что тебе плохо? По словам Мании, ты бегала в туалет постоянно.

Она нахмурилась.

— Я написала тебе, — закрыла она глаза вспоминая, не причудилось ли ей.

— Нет, Меган.

— Я точно держала телефон в руках и писала тебе сообщение. Ещё до того, как они пришли.

— Детка, значит ты его не отправила. У меня нету от тебя сообщений, иначе я бы пришел сразу, — он погладил её по ноге, словно извиняясь.

— Может, да, — она тяжело вздохнула и отложила еду, закрывая лицо руками.

Она почувствовала, как он подсел ближе и приобнял её, гладя по голове. Меган поняла, что если бы она отправила это дурацкое сообщение, то ничего бы не произошло. Она была бы не унижена, и ей бы быстрее помогли. А так... она была бессильна и не могла ничего сделать.

Касс Роджер доказал, что обездвижить Меган Дааран очень легко. Раньше она бы не допустила такого. Мысли о том, что она не смогла бы защитить себя, если бы не загадочный мужчина, ковыряли её голову отвёрткой. Она жалела, что потеряла бдительность. Где-то она была недостаточно внимательна.

— Адам, мне кажется, меня спас кто-то из Колонии, — всхлипывала она ему в грудь. — Он сказал, что мне пора домой. И что какой-то «он» будет расстроен. Я ничего не поняла.

— Ты узнала этого человека?

— Нет, — расстроено ответила она. — Я не знаю кто это был. Он был в перчатках, как из моих плохих снов, но это был не Надзиратель. В перчатках был лишь он.

Она почувствовала, как мужчина поцеловал её в лоб, успокаивая.

— Может тебе причудилось? — ласково спросил он.

— Нет. Он был там. Он их убил.

— Тогда я не знаю зачем Колонии тебя спасать. Они, наоборот, хотели тебя убить в сарае. Убили моих близких.

— Не знаю..., — задумалась она. — Я вообще не понимаю почему я до сих пор не в Колонии. Я не выполнила их задание. За это я должна была быть уже мертва.

— Меган, не говори так.

— Адам, я могу попросить тебя о кое чем?

— Конечно, слушаю.

— Достаньте мне пули, которыми застрелили Роджеров.

Он вздохнул, помотав головой, так, словно это очень плохая идея.

— Пожалуйста. Я хочу взглянуть на метал, на форму и на надписи. Я знаю, как выглядят пули Колонии.

— Хорошо, но я не знаю успеем ли мы. Скорее всего трупы уже забрали. Я постараюсь, — спокойно сказал он.

Меган кивнула, взяв его за руку.

Адам понимал, что он был так зациклен своими делами, что пропустил нападение на Меган. Пообещал ей, что её никто не тронет и облажался.

— Хочешь поехать к моей матери? — кратко спросил он.

Меган немного отстранилась, вытирая слезы.

— Ты же сказал она приболела.

— Солгал.

— Зачем? — удивилась Меган.

— Моя мать продала свой бизнес и оставила только фонды. Она занимается хорошими вещами в Барселоне, возле своего отца и его жены, своей подруги, их детей.

— Нет, не поеду, — прошептала она, глядя ему в глаза.

— Там безопасно и...

— Нет, Адам.

— И никто не будет искать тебя у моего деда. Меган, ты будешь в безопасности! — громче сказал он, когда она вновь попыталась перебить его.

— Не поеду, — мотала она головой. — Ты и сам не хочешь.

— Не важно, чего я хочу, детка. Важно, чтобы ты была в безопасности. Понимаешь?

Она отвернула голову и сделала тяжелый вздох, после чего окончательно ответила:

— Нет.

Он повернул обратно её голову на себя и поцеловал в губы. Этот поцелуй был признанием в любви, просьбой простить его за то, что накричал и за то, что позволил ей оказаться в таком положении.

— Не поеду потому, что я нужна тебе здесь, — не громко сказала она и взяла Адама за руку. — Нужна сейчас.

— Ты нужна мне всегда, — ответил он, поглаживая её голову.

— Я знаю.

— Ты не знаешь, насколько нужна. После твоего приезда в город — всё стало проще. Я возвращаюсь домой, зная, что там ты. Мне хочется приходить домой. Я знаю, что ты будешь сидеть на диване возле камина, или уже в постели, и будешь ждать меня. У тебя чуткий сон. Даже когда я поздно возвращаюсь, ты просыпаешься, обнимаешь меня, и мы продолжаем спать. Ты, блядь, нужна мне.

Ей не верилось, что мужчина мог говорить ей такие слова. Искренне.

— Они назвали меня девчонкой Делькасто, — грустно улыбнулась она. — Они считали, что я одна из вас.

— Это моя вина, я привел тебя на вечер и это я виноват.

— Нет, — прошептала она, протянув ладонь к его щеке. — Он сказал, что если бы не мой акцент, то принял бы меня за одну из вас.

— Уёбок, — засмеялся Адам, понимая к чему она клонит.

— И когда он это произносил — я не отрицала. Мне было приятно это слышать, понимаешь?

Она была абсолютно честна с ним. А он в шоке смотрел, прокручивая её слова одно за другим.

В палате было слишком тихо.

— Меган, ты лучшая женщина, которая встречалась мне, — тяжело дыша говорил он. — Ты сумасшедшая.

— Ты тоже, — двусмысленно ответила она, широко улыбаясь.

— Не понимаю, сумасшедший я или просто лучший.

Меган в ответ пожала плечами, после чего она засмеялась, закрыв лицо руками. Несмотря на то, что произошло — она была рада находится возле него. Не хотелось думать ни о Колонии, ни о сарае, ни о тех парнях. Он сидел рядом, и она забывала обо всех своих страхах. Буквально не думала о плохом.

~~~

На утро Меган была уже в одиночестве. Охрана, которую приставили к палате Меган, передала, что Адам уехал по делам. Она подняла голову, заметила у постели большой букет белых роз в корзинке и широко заулыбалась. Он знал, как заставить подняться её уголки рта. Заметив, что поверх роз лежит конверт, Меган также радостно подняла его и начала распаковывать. Когда её глаза дошли до второй строчки, улыбка исчезла. Она не верила своим глазам:

Дорогая Дааран,

Всё чего я хочу это, чтобы ты была жива. Весьма прискорбно было увидеть фотографии с телефонов каких-то малоумных. Кто они, а кто ты?

Ты всегда справлялась со всеми трудностями, ты была лучшей девочкой дома. Сейчас я вижу слабую, жалкую, беззащитную, потерянную, забытую и уязвимую Меган. После того, что твой наставник и его команда сотворили с тобой в сарае — ты даже не соизволила отомстить. Я не трогал его лишь потому, что хотел дать тебе возможность убить его самостоятельно за то, что тебе пришлось вытерпеть, но ты и пальцем не пошевелила.

Ты огорчила меня. Я дал тебе всё. Дал даже поиграть в свободу, которую ты так отчаянно желала. Но так больше не может продолжаться. Дом Меган Дааран — не Англия.

Твоя Колония.

Её руки тряслись. На бумаге виднелись тёмные разводы — следы слёз, которые Меган не смогла сдержать. Она сидела, смотря на письмо, открыто лежащее на цветах. Её пальцы дрожали, когда она снова взглянула на строки, выведенные чьей-то аккуратной рукой. Меган не могла поверить в то, что прочла: каждое слово обжигало её сознание. Либо цветы действительно были от Адама, и кто-то подбросил письмо, либо же и цветы, и письмо оказались здесь от Колонии. В голове крутились догадки, но сердце сжималось в страхе и недоверии. Если это второе, то кто позволил этим цветам попасть сюда? Как они прорвались в палату? До сих пор ли они здесь?

Это было впервые, когда она получила письмо, написанное от руки и подписанное именем Колонии. Каждое слово звучало личной угрозой, обращённой именно к ней — не как к солдату, не как к исполняющей приказы марионетке, а как к женщине, как к человеку. Она не слышала прежде, чтобы Колония использовала подобные методы. Это было необычно. Они всегда действовали иначе — через агентов, через приказы. Но никогда — через письмо, особенно такое личное.

В её душе поднялась волна стыда и боли. Она смотрела на письмо, и её глаза наливались новыми слезами. Ей не верилось, что Колония могла не иметь никакого отношения к тому, что произошло в сарае. Это было невозможно. Джейк обманул её, и Меган знала, почему. Его сердце было разбито, потому что она, уже тогда, выбрала другого.

Скрип ручки заставил Меган подскочить с постели и почти споткнуться о корзину с цветами. Она положила письмо под подушку и оперлась ладонью о стену.

— Рената? — прищурилась Меган, не веря глазам уже второй раз за утро.

Женщина вошла в палату угрожающей, но абсолютно умиротворённой походной. Усевшись на диван, она положила ногу на ногу, а пальцы скрестила в замок.

— Для тебя я Миссис Делькасто, — холодно подметила она. — Не нужно меня бояться. Сядь.

Девушка повиновалась, приняв обратно горизонтальное положение на своей койке. Меган понимала в кого Адам такой ледяной. От его матери веяло зимой.

— По словам Адама вы были в Испании, — тихо начала Меган.

— Была, — ответила Рената, после чего выдержала долгую паузу. — А потом мне передали фотографии в пакете. На них была ты и мой сын.

— Я польщена, что вы прибыли только поэтому.

— Ты со мной так не разговаривай, милая, — серьезно сказала та. — Я понятия не имела, что убийца моих детей теперь живёт у моего сына дома.

— Тогда вам нужно с вашим сыном разговаривать об этом, а не со мной, — нахмурилась Меган.

На языке крутились очень плохие слова, ведь ей абсолютно не нравилось с каким напором пришла мама Адама дискутировать.

— Он любит тебя, ты это понимаешь?

Меган молчала, глядя ей в глаза.

— Он настолько полюбил тебя, что забыл, что не появись ты в его жизни, он ужинал бы по пятницам с Шанталь, Наоми, их мужьями и племянником. Он забыл, что ты принесла проклятье в наши семьи и накликала горе.

У Меган снова заблестели глаза.

— Кем бы ты ни была, где бы ни родилась, ты никогда не сможешь стать ему женщиной, которая приносила, приносит и будет приносить ему лишь благополучие? Ты осознаешь это? — она подняла брови. — Всё, что ты сделала это убила наших членов семьи, и по сей день подвергаешь опасности остальных.

— Я не убивала, — кратко ответила Меган.

— Ложь! — подняла голос Рената и встала на ноги, подойдя ближе к постели. — Ты знаешь, что виновата. Я уверена в этом, Меган. И вот, что я тебе скажу: всё, что я делала в жизни — это оберегала своих детей. Всё чего я буду хотеть до последнего вздоха — это их счастья и здоровья. Я мать и за них я готова разорвать горло даже тебе...абсолютно наплевав на то, что потом Адам будет ненавидеть меня до конца жизни. Мой долг — оберегать их.

— Мне жаль, — искренне произнесла Меган, глядя прямо в её голубые глаза, так похожие на глаза Адама. Слёзы снова обожгли её щеки.

— Когда у тебя будут дети — ты сможешь понять меня, как женщину и как мать. Что бы ты делала на моём месте, скажи? Принимала бы такую как ты в семью или нет? Прощала бы? Чтобы ты сделала?

Она не могла найти слов, но одно было ясно: Рената была абсолютно права. Мать Адама вслух озвучила всё то, что Меган никогда не осмелилась бы сказать.

— Мы обе знаем ответы, — сказала она почти шёпотом, но каждое слово ударило точно в цель. — Поэтому собирай свои вещи, езжай к нему домой, возьми всё, что нужно, и уходи. Если ты не можешь сделать его счастливым, то не мучь его дальше. Дай ему шанс найти ту, которая подарит ему детей, которая не будет угрозой ни для него, ни для его семьи, ни для окружающих. Ту, которая сможет создать уютный дом под его крышей. Если ты действительно его любишь, отпусти его.

Меган впитывала каждое слово, словно каждое из них оставляло шрам на её сердце. Она смотрела в глаза матери Адама, пытаясь не потерять самообладание, но руки всё равно дрожали, когда она вытирала слёзы, катившиеся по щекам. Она медленно поднялась на ноги, стараясь сохранить хоть тень гордости, но внутри всё ломалось.

Она оказалась между двумя ударами: Колонией и матерью мужчины, которого любит. Письмо, присланное Колонией, оставило неизгладимый след. Меган знала, что её присутствие не может оставаться незамеченным — они прийдут за ней, рано или поздно. И если она останется с Адамом, она снова может стать причиной чьей-то трагедии, очередной потери или несчастья.

Она понимала, что этой семье она чужая, и её не примут, пока она не докажет, что достойна уважения, пока не совершит что-то по-настоящему стоящее. Решение уйти не было простым, но оно было неизбежным.

Она уйдёт.

~~~

Меган складывала вещи в чемодан, стараясь не обращать внимания на каждую маленькую деталь, которая напоминала ей о днях, проведённых с Адамом. Как только она услышала шаги за спиной, она уже знала — это был он. Повисло напряжённое молчание, в котором было всё: тревога, непонимание, предчувствие боли.

— Ты что делаешь? — прозвучал его голос, скрывающий внутреннюю тревогу.

Меган с трудом сдерживалась, чтобы не рухнуть под тяжестью его слов. Она знала, что разбивает ему сердце, но не видела другого пути. Она слышала, как его дыхание становилось всё чаще, рваным, почти болезненным, и понимала — он знал, что это конец.

— Мне нужно поехать. У меня есть незаконченное дело, — сказала она, закрывая чемодан на замок. Голос дрожал, словно с каждым словом она теряла часть себя. Повернувшись к нему, она прижала ладонь к животу, пытаясь удержать хоть каплю внутренней силы. Но боль была такой сильной, что её сердце, казалось, разрывалось на миллиарды осколков.

Адам шагнул ближе, его лицо выражало отчаяние. Он схватил её за плечи, и его прикосновение прожгло её душу.

— Какое дело? — прошептал он, словно пытаясь остановить её силой воли. — Не нужно, Меган. Я всё решу.

Она закрыла глаза, не в силах встретить его взгляд. Слова застревали в горле, но, наконец, она произнесла, сдавленным голосом:

— Не убирай мои вещи с гардероба. И с ванной тоже.

Слёзы текли по щекам, оставляя огненные дорожки. Меган чувствовала, как они словно выжигали кожу, но сдержать их было невозможно. Она сломалась, её сердце болело настолько, что казалось — оно больше не выдержит.

— Я не могу находиться здесь, пока не покончу с ним, — произнесла она, удерживая слезы. — Ты не признаёшь и не признаешь, что я причина смерти твоих родных. Но твои близкие понимают это. Это чистейшая правда. Просто ты не хочешь принимать её.

Она держала взгляд, несмотря на боль, которая пронзала её сердце.

— Ты дашь мне спокойно уйти, — продолжила она. — Я не буду бежать от тебя, я не хочу этого делать. Водитель отвезет меня в аэропорт, и я улечу. — Её голос был тихим, но твёрдым. Она надеялась, что он поймет.

Адам стиснул зубы, глаза его загорелись эмоциями.

— Нет, я... Я не хочу тебя отпускать. Я только нашёл тебя, — сказал он. — Я не знаю, с кем ты успела побеседовать, но не слушай их. Такая была судьба. То, что ты уйдёшь — не вернёт часть моей семьи.

Меган положила руку ему на грудь, чувствуя, как его сердце бьется под её ладонью.

— Твоя мама, Мания, твой отец, не будут рады мне, пока я хоть что-нибудь не сделаю. А я не могу так. — Она подняла глаза и посмотрела в его лицо, такое знакомое и родное. — Я не ухожу от тебя, ясно? Но ты должен сейчас меня отпустить.

Адам медленно взял её за шею и, притянув к себе, резко поцеловал в губы. Поцелуй был полон страсти и боли.

Долгий, мучительный поцелуй, словно он пытался запомнить каждую секунду.

— Ладно, — сказал он, отстранившись и заглядывая ей в глаза.

— Ладно, — тихо повторила она, поглаживая его щеку дрожащей рукой.

— Ты просила, — вспомнил он и достал из кармана прозрачный пакетик с четырьмя пулями. — Из парней Роджеров.

Она забрала, благодарно кивнув и положила на его кровать. Этот знак не устроил Адама, но расспрашивать почему она так сделала — не стал.

Он смотрел на неё с болью в глазах.

— На сколько ты? Дни? Месяцы? Годы?

Она видела, что он не хотел её отпускать. Он боялся, что она уйдет навсегда.

— Не знаю. Пока я не закончу дело. Может, это займёт у меня два дня. А может, недели. Я не знаю, — шептала она, глядя ему в глаза с печалью. — Проведи переговоры с Хейсом и выкупи меня, я не вернусь к ним. — Меган нежно поцеловала его в губы и вздохнула, отстранившись. — И пожалуйста, дай поручение Реджи присмотреть за Вивиан.

— Выкупить? — переспросил он, удивлённо посмотрев на неё.

— Да, выкупить. Буду принадлежать тебе, — спокойно ответила она, надевая каблуки. Она ничего ему не обещала, но это была правда — если он выкупит её, она будет только его.

Адам замер.

— Я лю...

— Нет, не говори мне этого, — перебила она, зная, что не сможет вынести этих слов сейчас.

— Твою мать, Меган, — с болью произнес он, опускаю голову вниз.

— Ты скажешь мне, потом.

Адам посмотрел на неё в последний раз и сжал зубы.

— Иди, — сказал он резко, уходя из комнаты и оставляя её стоять одной в тишине.

Меган сделает то, что должна...