Глава 2
Утро началось не с кофе и круассана, как хотелось бы, потому что в жизни Меган существовало расписание, которому она не изменяла уже девятнадцать лет. И сегодняшний день не стал исключением. В пять утра она была на тренировке в спортивном центре недалеко от дома. Когда-то такие подъёмы казались пыткой, но со временем она поняла: привыкнуть можно ко всему, особенно если тебя к этому принуждают.
Она никогда не забудет, что значит просыпаться от ледяной воды, хлещущей из шланга под сильным напором и оставляющей синяки на теле. В Колонии ровно в пять тридцать, словно по секундомеру, заходил надзиратель, и хотела она того или нет, но обязана была уже стоять одетая и собранная. Если он замечал сонливость или заторможенность, последствия оказывались жуткими. Иногда нарушителей выводили в общий зал, ставили на колени, оголяли спины и били прутьями толщиной в палец. Первые десять ударов полагались как наказание, но, если человек позволял себе хотя бы один звук, добавляли ещё десять. Так по цепочке это превращалось в жестокие побои.
С Меган такое случалось трижды, и после этого её тело усвоило, что вставать нужно ровно в пять утра. Теперь в это время она просыпалась сама, словно проклятая, снова и снова переживая во сне кошмары о прутьях.
Сейчас она была в зале и отрабатывала удары на груше, представляя все свои кошмары и шепча одно и то же себе под нос:
— Не сломаться, не сломаться, Меган, — повторяла она сквозь зубы и била ещё сильнее всякий раз, когда становилось тяжело.
Она остановилась, когда почувствовала жгучую боль в груди, сигнал усталости и необходимости перерыва. По лбу, вискам и шее стекал пот, щёки пылали красным. Она выдохлась.
Меган отошла от избитой груши, опустилась на маты в углу зала и присела. В последнее время её всё чаще накрывали приступы слабости, из-за которых на тренировках появлялась одышка, эмоциональные перепады и непреодолимое желание прилечь, а хуже всего — позволить себе отдохнуть. Она не понимала, что с ней происходит. На носу было слишком важное задание, и нужно было собраться.
Повернув голову набок, она увидела за панорамными окнами утренний Вашингтон.
Меган думала о том, что сегодня ей предстоит поработать с охранной системой отеля, где должна состояться сделка. Этому она научилась в основном у Джейка, ведь в Колонии их готовили совсем к другому: учили языкам, географии, физике, химии, биологии, искусству убийства и выживания, тогда как наставник приобщил её к работе с компьютером. Ей также нужно было выяснить точное время приезда младшего Делькасто, чтобы проследить момент встречи и вручения Раджешу Чаудхари кейса с чипом. Ошибка даже на минуту могла сорвать весь план и стоила бы ей провала задания. Она должна была перехватить Делькасто раньше передачи, потому что это позволяло одним ударом убить двух зайцев: устранить цель, забрать чип и исчезнуть, как она всегда делала.
Перебирая пальцами руки, Меган погружалась в мысли. Вчера вечером она нашла достаточно информации об Адаме Делькасто, и теперь в её голове не укладывалось то, что он сделал Колонии.
Младший сын Жерара Делькасто был членом парламента от Лейбористской партии и пользовался заметным влиянием в Парламенте Соединённого Королевства и Северной Ирландии. Семья Делькасто, будучи связанной с лейбористами, имела достаточное количество влиятельных сторонников в их рядах, что позволяло продвигать собственные идеи в обществе, сохраняя при этом видимость оппозиции Его Величеству.
Для Меган вся эта система в британском парламенте оставалась дремучим лесом, но главное она понимала. Политика вместе с бизнесами, которыми управляли Делькасто, была наглой, нечестной, грязной и агрессивной. Эта семья выгрызла себе место под солнцем и продолжала делать это за счёт чужих сыновей, дочерей, отцов, дедов и даже старух. Меган тоже убивала — и что хуже, делала это ради таких, как Делькасто. Огорчало ли её это? Нисколько.
Она выполняла свою работу день за днём, не задаваясь вопросом, хочет ли этого или нет. Из Колонии невозможно уйти живым: единственный выход — самоубийство или смерть на задании.
Иногда Меган думала о том, как могла бы сложиться её жизнь, если бы она туда не попала. Возможно, как и другие дети, она знала бы счастливое детство, пусть даже с тяжёлыми отношениями с отцом. Она могла бы радоваться девичьим праздникам на дни рождения, отмечать Рождество, Пасху, Хэллоуин и прочие важные для каждого ребёнка дни.
Меган не представляла себя женщиной с мужем, детьми и уютным домом. Она знала, что подобного не может быть, ведь с наёмниками, осмелившимися завести семью, расправлялись жестоко. Наказанием становилось не убийство, а худшее: воспитанник Колонии вынужден был видеть собственными глазами, как убивают его близких, а затем его самого бросали в яму на две недели. Этого времени хватало, чтобы прокручивать в голове изуродованные тела снова и снова, пока разум не сходил с ума, умоляя Бога о смерти. Такого морального истязания Меган не пожелала бы даже врагу.
Она знала об этом только потому, что подобные зверства преподносились на всеобщее обозрение для тех, кто находился в Колонии. Меган помнила, как взрослый наёмник по имени Винт стоял на коленях в главном зале, а перед ним собрались все надзиратели, кроме её собственного, и выносили приговор его молодой жене и трёхлетней дочери. Он понимал, что семья под запретом, скрывал их как мог, но Колония знала всё и всегда. Она лишь позволяла ему верить, что он сумел уберечь их, чтобы потом нанести самый подлый удар.
~~~
В течение трёх с половиной часов Меган безостановочно изнуряла себя в спортзале, а потом вернулась домой, чтобы продолжить работу над планом: сначала проникновение в отель, затем в номер своей цели.
Она сидела на полу, разложив вокруг бумаги с номерами машин, зарегистрированных на фамилию Делькасто. Часть конфиденциальной информации она получала через наставника Джейка, остальное добывала сама, взламывая базы данных, распечатывала результаты и выделяла то, что считала наиболее важным.
Когда в дверь её квартиры постучали, слух Меган обострился. Рука машинально потянулась к клинку рядом, а воображение уже рисовало, как она расправляется с жертвой. Она медленно поднялась, бесшумно подошла к двери и осторожно посмотрела в глазок.
Увидев, кто стоит снаружи, закатила глаза и ослабила хватку на кинжале — на пороге оказалась её соседка снизу. Сейчас был явно неподходящий момент для визита назойливой гостьи, ведь гостиная была завалена материалами по делу Делькасто.
Меган спрятала кинжал в тумбочку у двери и спокойно открыла её, но встала так, чтобы телом заслонить проход, давая понять, что гостей не ждёт.
Это был не первый визит Анастасии, или, как её кратко звали, Стаси, которая то предлагала Меган прогуляться в парке недалеко от Белого дома, то просила присмотреть за собакой. Дааран была бы не собой, если бы не проверила всю жизнь соседки, ведь девушку могли подослать следить за ней. Результат расследования лишь разочаровал: Анастасия оказалась самой обычной — студентка юридического факультета, мечтающая стать адвокатом, умная, без парня, родом из Техаса, переехала в Вашингтон ради учёбы. Она занималась йогой и пилатесом, а в соцсетях публиковала заметки о юридических фактах, ссылаясь на громкие дела в США. Опасности для Меган девушка не представляла, поэтому оставалось лишь поддерживать с добросовестной соседкой общение, чтобы излишняя замкнутость не вызвала подозрений.
— Мне опять с твоим псом нужно будет вечером гулять? — сразу спросила Меган, чтобы избежать долгих вступлений.
— И тебе привет, подруга, — с широкой улыбкой сказала Стася.
— Никакие мы не подруги, — скривилась Меган, сложив руки на груди. — Чего ты хочешь?
— Да ладно тебе. Ты сидишь в своей норе целыми днями, ни с кем из соседей не общаешься. Даже в чат дома не добавилась. Вот я и пришла узнать, жива ты тут ещё или нет, — объяснила девушка.
У Меган стремительно кончалось терпение, и она не знала, как адекватно реагировать на настырность соседки. В какой-то чат дома она не добавлялась по одной простой причине: ей это было не нужно. У неё были дела поважнее, например убить сына английского мафиози. А соседка со своими предложениями только мешала.
— У меня много работы и нет времени на беседы с жителями дома, — сухо сказала Меган и уже собиралась закрыть дверь, но Стася придержала её рукой и негромко добавила:
— Вообще, о собаке я уже договорилась с Оливией, — призналась она чуть виновато и снова широко улыбнулась. — Я хотела предложить тебе сходить со мной на вечеринку в моём университете. Со мной никто не соглашается, а ты явно свободна, — она показала на внешний вид Меган в серых спортивных штанах и майке, что, по её мнению, говорило о планах остаться дома.
— Ты с ума сошла? Какие вечеринки, мне двадцать четыре, — с удивлением отрезала Меган, оправдывая отказ тем, что она уже слишком взрослая для подобных мероприятий. На самом деле ей просто не хотелось идти.
— Ну, Меган, давай, по-соседски. Мы же можем познакомиться ближе, а там, глядишь, и подругами станем... — продолжала уговаривать Стася.
Не успела бедняжка договорить, как Меган захлопнула дверь и заперла все замки. Она осталась стоять возле входа, прислушиваясь, чтобы убедиться, что соседка ушла и не задерживается у её квартиры. Подруг у Меган никогда не было, и заводить их она не собиралась, считая лишним грузом в своей и без того непростой жизни. Забрав клинок из тумбочки, она вернулась в гостиную и снова погрузилась в работу.
Мысли, однако, упорно возвращались не к цели, а к соседке Анастасии:
— Это же надо было, прийти к чужому человеку и так спокойно предложить сходить на вечеринку, — размышляла она. — Я бы никогда не позволила себе забыть о том, что передо мной незнакомец, и пригласить его провести время вместе. Как же ей было не страшно? Наверное, всё же боялась или хотя бы сомневалась. Хотя выглядела слишком спокойной.
Сама того не осознавая, Меган проецировала собственные страхи на милую и дружелюбную девушку, которая без колебаний пригласила почти незнакомку, провести время вместе. Проблема заключалась в том, что Меган была дикой, и то, что для других людей считалось нормой, для неё было полным нонсенсом.
— Наивная дура, — поставила она окончательный диагноз соседке, покачала головой и отогнала лишние мысли.
Оставшийся день Меган посвятила изучению охранной системы отеля. Она тщательно отслеживала маршруты переключения камер, анализировала их расположение и углы обзора. Параллельно она продолжала собирать информацию об Адаме Делькасто. Всё указывало на то, что он был лишь посредником, перевозящим чип из Англии в Индию. Ни одной улики, которая объяснила бы заказ на его убийство, Меган так и не нашла.
~~~
Ночью Меган разбудил пронзительный крик снизу, и она мгновенно вскочила с кровати. Сердце билось в такт нарастающему беспокойству. За считанные секунды она натянула штаны и кофту, схватила клинок, который всегда держала под рукой, и быстрым шагом спустилась на этаж ниже.
Дверь квартиры соседки оказалась приоткрытой, и от этого исходило тревожное ощущение опасности. Меган вошла внутрь, прислушиваясь к звукам, которые вели её глубже в помещение. Шум борьбы становился всё громче, наполняя пространство грязью и страхом. В спальне она застыла перед мрачной картиной: парень прижимал соседку к кровати, зажимая ей рот рукой и пытаясь обездвижить.
Меган не колебалась ни мгновения. В её взгляде вспыхнул холодный огонь, и клинок в руке был готов врезаться в затылок обидчику. Её мысли сосредоточились лишь на одном: остановить агрессора и защитить беззащитную девушку от неминуемого сексуального насилия.
— А ну отойди от неё, — твёрдо произнесла Дааран.
Парень дёрнулся и, ошеломлённый, отскочил от Стаси. На его лице мелькнула злобная ухмылка, и это стало его ошибкой. Меган блеснула клинком, и ухмылка мгновенно исчезла. Он пошатнулся, пьяно поднял руки, пытаясь изобразить невиновность, а Меган вдохнула этот запах страха, почти смакуя его, словно это был самый сладкий аромат на свете.
— Я уйду. Опусти, я ничего не сделал, клянусь, — забормотал он нервно и невнятно. От него тянуло травкой и алкоголем.
Очевидно, он был под кайфом.
— Проваливай, пока я не помогла тебе, быстро, — сказала Меган и указала клинком на дверь, показывая направление к выходу.
Парень наспех схватил свою кофту, споткнулся и почти бегом вылетел из квартиры. Меган устало улыбнулась, закрыла дверь на замок и вернулась в спальню к соседке. Та сидела на кровати, сжавшись в комок, и заливалась горькими слезами. Меган смотрела на неё и не знала, что сказать, как вообще подойти. Что говорят в таких случаях?
— Ты в порядке? — спросила она.
Светловолосая девушка подняла на неё покрасневшие глаза и дрожащими руками вытерла слёзы со щёк.
— Понятно, — тихо добавила Меган.
Она подошла ближе, опустилась рядом на край постели и ломала голову, как завести разговор, ведь обстановка была неловкой. Девушка плакала, а Меган не знала, как заставить её успокоиться. Вернее, знала, но понимала, что её методы только подлили бы масла в огонь. Или вообще убили бы её.
— Надо было не ехать одной.
— Да как, если со мной никто не хотел идти? У меня не оставалось никакого выбора, я просто хотела попасть на вечеринку Раяна, — сквозь всхлипы объяснила девушка.
— Кто такой Раян? — спросила Меган, разворачиваясь полубоком к собеседнице. — Это его я только что прогнала?
Вместо ответа Стася лишь глубоко вздохнула, и Меган всё поняла без слов. Она продолжила:
— Крутой парень обратил на тебя внимание, и ты решила, что он действительно заинтересован? — её вопрос звучал скорее как утверждение, потому что Меган прекрасно знала, о чём говорит.
В Колонии тоже был один парень, которого звали Айрес, почти как бога войны из древнегреческой мифологии. Он был неплохим, и Меган это знала, но подпускать его ближе и общаться не собиралась по одной простой причине: это было запрещено. Айрес настойчиво пытался подружиться с ней лишь потому, что заранее каким-то образом узнавал, кого поставят с ним в пару на бои с клинками. Все в Колонии знали, кто лучше всех владеет холодным оружием, поэтому перед каждым испытанием старались выяснить, кто будет их партнёром, лишь бы не Дааран. Ей это, конечно, льстило.
— Да, — коротко ответила Стася. Она поправила волосы, постепенно успокаиваясь, и тоже развернулась полубоком к Меган. — Спасибо...
— За что? — искренне спросила Меган.
— Ты пришла помочь мне среди ночи. Как видишь, никто другой этого не сделал, — сказала девушка и включила лампу на прикроватной тумбочке. — Почему ты не спала?
— Спала. У меня просто чуткий сон.
Стася лишь кивнула и отвела взгляд, после чего в комнате повисло неловкое молчание. Обычно она была разговорчивой, активной и жизнерадостной, но сейчас Меган видела перед собой совсем другого человека. В глубине души ей хотелось как-то подбодрить соседку, но это желание оставалось слишком далеко внутри. Вместо этого она подумала о том, что могла бы отрубить обидчику его бестолковую конечность прямо на глазах у Стаси в качестве возмездия за нанесённый моральный ущерб, хотя вряд ли та оценила бы такой жест. Скорее всего, она бы сошла с ума.
— Что ж, — нарушила тишину Меган, — я пойду...
Но не успела она договорить, как соседка резко спросила, указывая рукой на клинок в её ладони:
— Откуда у тебя такое оружие?
— Это подарок на день рождения, — соврала Меган, покрутив в руке клинок.
На самом деле это не был подарок в честь дня рождения. Она получила клинок от своего надзирателя в пятнадцать лет, после того как справилась с двадцатилетним учеником Колонии. Надзиратель хотел приучить её к жестокости и полному отсутствию чувств при выполнении приказов. Маленькой Меган дали задание собственноручно покарать парня, лишить его жизни без какого-либо дополнительного оружия.
Меган стояла над парнем, который смотрел ей в глаза и умолял пощадить. Горячие слёзы скатывались по её щекам, выдавая надзирателю её страх и нежелание выполнить приказ. Он властно положил руку в перчатке на её крепкое, не по годам сильное плечо и сказал, что это необходимо, чтобы она стала сильнее и научилась действовать без колебаний.
Девочка вытерла слёзы рукавом, обошла связанного парня и встала у него за спиной. Левой рукой ухватила его за подбородок, правую положила на голову и, сделав глубокий вдох, попробовала свернуть шею. Раз, потом второй, но у неё не выходило — она не была готова забрать жизнь, тем более голыми руками. Надзиратель приказал действовать резко и с полной уверенностью. Она повторяла движение до тех пор, пока хруст не оборвал его крики.
Её руки дрожали так сильно, что она не могла остановить этот озноб. Когда она подняла взгляд, надзиратель уже протягивал ей клинок с изящной рукояткой, на которой была выгравирована надпись «М.Д.». Не думая ни о чём, Меган приняла его и отдала честь.
Надзиратель провернул это тайно со своей подопечной, ведь подобные знаки внимания со стороны других считались недопустимыми. Он объяснил, что о таком подарке должны знать только они двое, иначе Меган придётся устранить каждого, кто узнает об этом.
Мысли о прошлом пришлось прервать, потому что Стася замахала руками у неё перед лицом.
— Ты вообще пропала куда-то, — негромко сказала она, вырывая Меган из тёмных воспоминаний. Ещё немного, и она снова утонула бы в том детском кошмаре, который перевернул её восприятие мира.
— Задумалась, всё, — хрипло ответила Меган и поднялась с кровати. — Думаю, мне пора идти, а тебе лечь спать.
— Мы не договорили...
— Договорим завтра. Доброй ночи.
Добравшись до дома, Меган захлопнула дверь, заперла её и сползла вниз, прижимаясь спиной к холодной поверхности. Дыхание сбилось, голова раскалывалась, а горло сжималось так, будто лёгкие вот-вот перестанут наполняться воздухом. Она сжала кулаки до боли, заставляя ладони ощутить остроту ногтей.
Это немного отвлекло её от паники.
— Глубокий вдох и выдох, — повторяла она, собирая себя по кусочкам.
Со стороны могло показаться, что она просто не выдержала воспоминаний и позволила эмоциям вырваться наружу, но правда была иной. Она никогда не позволяла себе этого. Сейчас эмоции вырвались сами, обрушились на неё, и она не смогла их удержать. Детские страхи настигли её в самый неподходящий момент и застали врасплох.