.42
С самого утра ко мне заглядывает Финч. Он подходит к моей кровати и вытягивает из кармашка на халате тюбик.
- Тебе нужно обрабатывать ей свои травмы. Места боли, особенно, - говорит он. - Желательно растирать массажными движениями. Этого тюбика хватит ненадолго, так что, когда тебя выпишут, тебе придется заезжать сюда, потому что так просто ты его не купишь.
Финч сгибает ноги в коленях и садится у моих ног. Он снимает с моей левой ноги носок и тянет штанину моих спортивных штанов вверх, насколько позволяет ткань. Он снимает крышечку с тюбика и выдавливает немного мази себе на ладонь. Осторожными движениями он начинает массировать мою лодыжку. Я смотрю на его руки, и только позже замечаю, что моя лодыжка вся синяя. Я не рассматривала себя в зеркало с тех пор, как очнулась. Я не видела на себе травм. Мое дыхание замирает, когда Финч немного надавливает на кость, и я чувствую быструю, острую боль там.
- Болеть будет дальше, но боль пройдет, - предупреждает Финч. Его руки движутся мягко и легко давят на кожу, расслабляя ее. - У нас есть психолог, хороший человек и работал с женщинами, которые теряли своих детей.
- Не нужно, - прошу я. Финч кивает и не поднимает голову.
- Я так и думал, просто мы должны предлагать всем, - руки Финча дотрагиваются до моей коленки и начинают растирать чашечку. Мне становится очень больно, но я не подаю вида. Не хочу казаться неженкой, хотя могла бы, я ведь только что выжила в аварии.
- Ты со всеми так добр? - спрашиваю я. Финч поднимает голову, но продолжает массировать мои синяки. У Финча серые глаза и он немного смущенно смотрит на меня.
- Нет, обычно этим занимаются медсестры, а не главные врачи, - он резко опускает взгляд, оставляя теперь меня в смущении.
- Ты украл мою медсестру? - пытаюсь шутить, на что Финч останавливается и спускает штанину вниз. Надевает носок на мою ногу и садится рядом.
- У тебя есть ушиб плеча и огромный синяк на ребрах. Там тоже нужно это делать, - он пропускает мою, очевидно, неудавшуюся шутку.
- Хорошо.
- Также ты можешь уже принять ванну, но тебе нужна помощь медсестры, - говорит он.
- Попрошу маму, - он кивает.
Финч уходит, оставляя тюбик на тумбочке. Кажется, я ему нравлюсь.
Не слушаюсь своего главного врача и встаю с кровати сама. Нога снова подводит меня, чувствую острую боль в коленке, но полностью игнорирую ее. Беру полотенце и чистую одежду, которую привезли родители. Ванна находится прямо в моей палате. Это маленькая белая комнатка, где есть душевая кабина, туалет, умывальник и крючки для одежды. Снимаю с себя футболку и кривлюсь от боли в плече и ребрах. Сгибаю руки в локтях и расстегиваю лифчик. Снимаю штаны и носки. В большом зеркале на стене я вижу свое отражение. Все, что я вижу, не особо впечатляет меня. Моя нога вся в синяках, особенно коленка и бедро, они прям синие. На ребрах синяки такие же устрашающие, как и на моем плече. Вся правая рука, как и нога в ссадинах. Лицо пострадало меньше всего. Небольшой синяк выделяется на скуле, ссадина на лбу, и, очевидно, зашитая бровь. Губы совсем уже сухие и цвет лица какой-то слишком бледный, желтоватый.
Вода сразу горячая и я с удовольствием встаю под нее. Кожа реагирует моментально: по телу пробегает холодок, а затем, она расслабляется. Я даже улыбаюсь такому резкому ощущению.
Когда с мытьем покончено, я вытираюсь и надеваю чистую одежду. Пытаюсь расчесать мокрые волосы, мажу лицо кремом и наношу на губы гигиеническую помаду, чтобы хоть как-то их увлажнить.
Родители приезжают ближе к обеду. Мама везет мне новые контейнеры с новой едой, фрукты и шоколад, который, как оказалось мне можно. Она снова чуть не плачет от всего, а папа обнимает ее. Он говорит, что моя новая машина ждет меня у моей квартиры. Я нервничаю из-за этого, но он уверяет меня, что если я не приму этот "подарок", то нанесу ему смертельную обиду. Джош смеется над мамой, но я-то знаю, что он говорил мне, когда была в отключке. Говорит, что папа выиграл дело по поводу моего тормоза. Это была точная оплошность автосалона и теперь мне на карточку поступит круглая сумма. Скорее всего, я была бы рада этим деньгам, я ведь все-таки пострадала, но они мне не нужны. Я не буду покупать квартиру, где могла бы жить со своим ребенком.
Родители уезжают завтра, потому что всем нужно приступить к работе, мама просит меня, чтобы я приехала в Бирмингем, они приедут за мной, когда меня выпишут, но я отказываюсь. Это слишком. Они прощаются со мной.
Когда Финч разрешает моим друзьям навещать меня, первым делом, ко мне приезжают Андри и Карл. Они заходят в палату с букетом цветов и огромным бумажным пакетом, в руках Карла коробка с пиццей и они закрывают за собой дверь. Слава Богу, Андри ничего не спрашивает. Мы приятно проводим время, смеемся, кушаем пиццу и смотрим смешные видео на ноутбуке Карла. Проходит немного времени, но меня клонит в сон и Андри с Карлом собираются уходить. Она кладет мне на тумбочку пару свеженьких журналов и закрывает за собой дверь.
Вечером приезжает Тони. Ну, если быть точнее, то сначала ко мне в палату протискивается корзина с розами, а затем сам Тони. Таким образом, около моей кровати собирается целый сад. Тони привозит мне фрукты. Он сидит недолго, потому что ему надо ехать на встречу. Он тоже, ничего не говорит. Ему я тоже благодарна.
- Вау, - Финч заходит ко мне уже переодетый. На нем обычная рубашка и джинсы. Теперь он не выглядит как врач. - Столько цветов.
- Их слишком много, - еще один букет от Бет и Карли с Джоном. Они заезжали вчера.
- Нет, прекрасно, - он дотрагивается до шариков, которые привязаны к моей кровати - от Бет. Ей показалось это милым – они розовые, очень ярко. - Тебе что-нибудь болит?
- Нет, - вру я. Мне немного саднит зашитая бровь и естественно жутко болит нога.
- Думаю, на днях тебя можно будет выписать. С условием, что некоторое время ты не сядешь за руль и, конечно, больничный. Нужно восстановить силы.
Финч подходит к окну и приоткрывает на проветривание. Судя по небу, погода сегодня была замечательной. Я даже скучаю по легкому ветру, который играл бы с моими волосами.
- Твоя смена закончилась, - не знаю, зачем говорю это, но я ощущаю себя странно, когда Финч проявляет ко мне большую доброту, чем к другим пациентам.
- Да, я собирался ехать домой, но решил зайти к тебе перед этим, - Финч еще немного крутится у окна, а затем подходит к креслу напротив и садится.
- Что не так? - я слишком резка. Я должна вести себя более профессионально, но Финч ненамного меня старше, и он сам ведет себя со мной, как со своим другом.
- Тони, парень с корзиной роз, твой парень? - спрашивает он. Вот оно что!
- Он мой бывший.
- Мне не очень удобно говорить об этом, - Финч разминает шею и дергает коленкой. - От кого был ребенок? От Тони?
- Это довольно странная история, - я снова опускаю взгляд в журнал, пытаясь сделать вид, что разговор окончен и нам точно не о чем говорить. Но Финч не уходит. Он продолжает испытывающе смотреть на меня.
- Готов выслушать некоторые странности, - я закрываю журнал, явно мое раздражение так и витает в воздухе, но я сама понимаю, что не должна злиться на Финча, он мне симпатизирует и он действительно очень добр.
- Я бросила Тони ради другого парня, - мой тон выходит даже безразличнее, чем я сама от себя ожидала. - А тот парень, бросил меня, можно и так сказать.
- Бросил из-за ребенка? - Гарри не такой, это точно. Это даже злит меня.
- Нет, ты что, конечно, нет! - повышаю голос, но беру себя в руки. После аварии моя психика катится только вниз. - Он даже не знал об этом!
Финч кивает и чешет свою щетину на линии челюсти. Он выглядит таким собранным, даже сейчас, когда услышал мою жалкую историю.
- Извини, может, это и не должно меня касаться, - он опускает взгляд, а я чувствую к нему прилив доброты.
- Все хорошо, правда.
Финч остается сидеть у меня в кресле, явно размышляя над всем, что я ему сказала. Сама встаю, чтобы попить воды. Подхожу к тумбочке, чтобы взять бутылку, откручиваю крышку и наливаю немного в стакан. Моя голова подводит меня и начинает немного кружиться, держусь за деревянную поверхность, чтобы не потерять равновесие. Финч приходит на помощь. Оказывается, у меня упала крышка, а я этого даже не заметила. Он быстро поднимает ее и разгибается прямо передо мной. Его руки осторожно касаются моей головы, и он профессионально смотрит мне в глаза.
- Такое раньше бывало? - спрашивает он. Качаю головой. - Ладно, давай, тебе нужно лечь.
Он помогает мне сесть на кровать, а затем закидывает мои ноги на одеяло.
- Тебе нужно больше отдыхать, давай, ложись, - он подталкивает меня к подушке, а я сама того не замечая крепко держусь за его рубашку, смяв ткань в ладонях. - Эй, все хорошо.
Не могу ничего сказать и продолжаю хватать воздух ртом. Финч внимательно смотрит мне в лицо, так близко, как никто никогда, кроме Гарри, не забирался.
- Продолжай дышать, - мягко говорит он. Легкая улыбка сквозит на его губах, и я сама тянусь к нему.
В момент слабости я поддалась какому-то толчку. Его губы недостаточно мягкие. Я приподнимаюсь на одном локте, а второй рукой держу его за щеку. Пытаюсь что-то вызвать внутри себя, но все, что приходит ко мне, это какая-то черная вина перед Гарри, за то, что я делаю. Черт возьми! Я не могу ее подавить, даже когда его нет, и никогда не будет. Мое сердце не поднимается и не собирается. Оно все еще внизу. Я отрываюсь первая, все еще держу Финча за щеку, так близко.
- Прости, - шепчу я. - Шон, прости.
- Все в порядке, - Финч медленно кивает и продолжает легко улыбаться.
- Не знаю, зачем я это сделала, - убираю руку и сажусь в позу лотоса, мне так стыдно.
- Эй, прекрати, - Финч легко дотрагивается до моего подбородка и убирает руку. - Ты самая привлекательная девушка, я бы сам это сделал.
Пытаюсь улыбнуться, но, получается, только опустить уголки губ вниз. Зря я это сделала, зря. Финч встает и направляется к двери.
- Попытайся уснуть, хорошо? - он так тепло смотрит на меня, что у меня внутри все снова стягивается. Вина так и затягивает меня, все крепче и крепче, будто Гарри придет и возненавидит меня за это.
***
Я лежу в своей спальне, у себя в квартире. В моей спальне темно и только слабый свет с улицы бросает причудливые тени на потолок. Я наблюдаю за их передвижениями, сложив руки на животе. У меня открыто окно и апрельский воздух уже совсем теплый.
Вспоминаю, что не использовала мазь сегодня, но мне так лень вставать, все тело ноет.
В память врезается темный силуэт в дверях моей палаты. Это не уходит у меня из головы. Вполне вероятно это мог быть кто-то из медсестер, брось, Сара, это было мужское телосложение. Возможно, это был Маркус. Но где он, черт возьми, был, когда я еще не попала в аварию? Он уже спас меня один раз.
Чувствую себя такой эгоисткой, когда думаю о таком. Я просто пытаюсь найти варианты, чтобы мой ребенок остался жив. Я даже не плачу, больше нет. Стараюсь сделать себя сильной.
Я больше и больше думаю о том, что когда связалась с Гарри, наслала на себя чей-то гнев. Я, правда, должна была умереть уже столько раз. Все это началось, когда он появился, но я ни за что, не отказалась бы прочувствовать все это вновь.
Вспоминаю еще один момент и переворачиваюсь набок, глядя в окно. Кто-то был у меня в палате ночью, когда я еще не пришла в себя. Кто-то читал мне новости, кто-то держал меня за руку. Как жаль, что я не могу вспомнить голос.
Утром, в моей кухне, важно сидит Маркус с чашкой кофе. Смотрю на него, пока он не поднимает голову.
- Доброе утро, - говорит он и только потом поднимает глаза.
- Ты вытянул меня из машины? - прямо спрашиваю я. Мне больно долго стоять, поэтому я сажусь на стул, напротив. Маркус хмурится и сглатывает.
- Люди тоже могут спасать друг друга, - ухмыляется он.
- Значит, это был не ты.
- Нет, - склоняю голову набок, пытаясь обдумать, почему человек скрылся, его, серьезно, могла ждать слава.
Мне звонит Финч, говорит, что заедет и привезет мазь. Это предлог, но я соглашаюсь, не хочу так резко отталкивать его. Мы не вспоминаем тот случай. На часах почти десять, вероятно, у него только закончилась смена.
Встаю с дивана, дневная дремота, превратилась в сон. Ищу домашний телефон на диване, я ждала звонок мамы, и видимо, пропустила его. Нахожу его под подушкой и вижу одно голосовое сообщение. Включаю на прослушку, облокачиваясь о подушки.
- Сара... Маркус не смог этого сделать. Он... он не сделал этого. Я, я не знаю... Маркус не...
Голосовое сообщение обрывается, а мое сердце сжимается.