Глава 3. Спор
На прошлой вечеринке Лео и Сэм сцепились по-настоящему. Сэм орал на всю толпу, что капитанство Вильямса в футболе — чисто папины деньги, а не заслуги на поле. Лео вскипел и врезал Скотту по его смазливой роже.
Их еле разняли, и парни заключили пари: чья команда проиграет в пляжном волейболе, тот отдаёт свою машину сопернику на целый день. Школьная фишка — все разборки решали на песке, под вопли зрителей и рёв волн.
Сэм был хорошим футболистом: ловко гонял мяч, метко бил и всерьёз нацелился на капитанство, пока не вмешался отец Лео со своими связями. Скотт внутри кипел: «Без бабок отца Вильямс пустое место, ноль настоящего таланта». Эта заноза не давала покоя, он цеплялся к Лео при каждой возможности : то язвил в раздевалке, то подкалывал на тренировках. Леонардо отвечал холодным презрением: «Скотт — типичный заносчивый позёр, самовлюблённый до тошноты».
Пляж бурлил народом, почти вся школа слетелась на зрелище. Все знали про их войну и ждали жары.
Вильямс с Томом подъехали к пляжу. Лео вышел из машины и глубоко вдохнул океан. Чайки скользили над бирюзовой водой, пенные волны гремели, бились о песок с мощным рёвом. Прохладный солёный бриз растекался по венам свежестью, разгонял кровь, прогонял остатки сна. Парень достал фотоаппарат, щёлкнул пару раз и довольно улыбнулся, ловя игру света на волнах.
— Лео, Лео! — раздался знакомый голос, и улыбка сползла с лица.
Это была Шила. Она заметила Вильямса издалека и замахала рукой, привлекая внимание.
— Лео, Лео! — выкрикивала она, словно голодная чайка над добычей.
«Только не она!» — парень изо всех сил притворялся, что не замечает, уставившись в объектив. Только бы отстала! Но девушка подбежала и повисла на шее блондина, как макака на лиане:
— Леонардо, любимый, готов к игре? — липко протянула Шила, обдав приторно-сладкими духами.
— Да, — пробурчал Вильямс, задыхаясь от её запаха.
Шила всюду охотилась за ним, как акула за тюленем. Везде маячила её тень: то в школьном коридоре, то на вечеринках. Подругам хвасталась, будто Лео от неё без ума, пускает слюни, пишет стихи по ночам. Сколько бы раз блондин ни пытался отвязаться, девица липла крепче жвачки к подошве. До неё не доходило, что он видит в ней ходячую головную боль.
Однажды Шила уловила момент на вечеринке, где Лео напился, как губка в океане. «Сейчас мой звёздный час!» — загорелись её глазки. Затащила в спальню, впилась липким, как патока, поцелуем. Лео, однако, был настолько пьян, что просто обмяк и грохнулся на кровать, отключившись намертво, словно старый телевизор без розетки.
Он проснулся, а рядом лежала Шила, голая, как мидия на блюде. «Любимый, это было волшебно!» — пропищала она с сияющей улыбкой. Вильямс уставился в потолок и мысленно поклялся: «Больше никогда не пью алкоголь». С тех пор на вечеринках он брал только банку колы, а Шилу обходил за километр, как мину замедленного действия.
— Надери Сэму задницу! Я буду за тебя болеть, — промурлыкала она театрально. — Кстати, моя мама с бойфрендом уезжают в Европу на этой неделе. Я остаюсь дома абсолютно одна. Это отличная возможность...
— Я буду занят, — Лео не дал ей закончить фразу.
— Всю неделю?
— Да, — коротко отрезал он.
Леонардо обладал внешностью модели, в школе у него был настоящий фан-клуб. Он проходил по коридору, девушки улыбались и шептались вслед. Когда этот шестифутовый грех с телом греческой статуи появлялся в амуниции на футбольном поле, все школьницы визжали от восторга, а Сэм бесился от зависти. Лазурные, сосредоточенные на мяче глаза, пронизывали до дрожи из-под шлема. Каждый его точный удар сопровождался женской истерией на трибунах.
Вильямс проводил время с девушками лишь для утоления физических желаний. Он никогда ни к кому не привязывался. Блондин не ведал любви. Его равнодушный, холодный взгляд леденил душу. Но это была маска, скрывающая уязвимость от жестокого мира.
Его фото в соцсетях заставляли бы задержать дыхание. Ему не нужны позы или гримасы, достаточно взглянуть в объектив, чтобы попасть на обложку журнала. Но Лео никогда не фотографировался. Он ненавидел своё отражение.
Чем холоднее Леонардо отталкивал Шилу, тем настойчивее она липла к нему. Симпатичная, стройная, стильная, но пустая внутри. Её мир крутился вокруг вечеринок, крутых шмоток, парней и лайков в соцсетях. Кстати, она была популярной: больше двадцати тысяч подписчиков, чем кичливо хвасталась. Мечтала стать инфлюэнсером с миллионной аудиторией. Каждый шаг выкладывала в сторис.
— Вильямс, улыбнись... — она достала телефон и щёлкнула селфи.
Лео своей внешностью мог украсить любое фото, но резко прикрыл лицо ладонью, будто хотел спрятать от мира уродство:
— Ну вот, испортил снимок, Вильямс! — пробуркала она. — Ладно, оставлю. У меня тут губы — огонь.
Шила мгновенно запостила фото с подписью: «Отличный день с любимым на пляже ❤️». Сторис взорвалась лайками, и девушка запищала от восторга.
— Лео, а меня-то хоть сфоткай? — попросила она, заметив фотоаппарат в его руках. — И почему ты никогда не показываешь свои снимки?
— Они тебе не понравятся. Ты не найдёшь ничего интересного. Я никому их не показываю.
Шила увидела Сэма, многозначительно улыбнулась и помахала ему рукой. Лео скривился от отвращения. Ему было противно видеть, как она флиртует с соперником, явно пытаясь разжечь в нём ревность.
— Если Сэм тебе так нравится, болей за его команду, — буркнул он, стряхивая её руку с плеча.
— Да не ревнуй! Ты же знаешь, что нравишься мне только ты, — довольная собой, ответила Шила.
— Я и не ревную. Мне вообще плевать, с кем ты общаешься. Можешь хоть встречаться с ним. Мне всё равно, — искренне бросил Лео.
— Ну я же знаю, что ты ревнуешь, потому что я тебе нравлюсь, — в надежде произнесла Шила.
— Я же говорил: мне никто не нравится. Я честен с тобой. Встречайся с кем хочешь, — равнодушно отмахнулся он.
Слова Лео взбесили Шилу. Самодовольная улыбка сменилась гримасой раздражения и гнева. Она надула губы и скрестила руки на груди.
Лео промолчал и направился к своей команде. Нужно отдать ему должное: он всегда оставался искренним, говорил то, что думал, не пытаясь казаться лучше. Мнение других его мало волновало.
«Все равно ты будешь моим», — подумала Шила. Ей казалось, что чем сильнее парень её отталкивает, тем упорнее нужно его преследовать. Мама дала этому термин — избегающий тип. «Им надо навязывать любовь, пока не сдадутся», — повторяла она.
В юности миссис Харрис блистала моделью: подиумы, вспышки камер, толпы поклонников. Но развелась с отцом Шилы, когда дочери стукнуло десять — он устал от её драм и капризов. С тех пор женщина отчаянно цеплялась за молодость: ботокс, липосакция, инъекции, партнёры на десять-пятнадцать лет младше. Романы вспыхивали ярко, но гасли быстро. Уходя, очередной кричал: «Хватит манипуляций!» — а она вопила вслед: «Вернешься! Без меня пропадёшь!» И иногда возвращались... на время.
Шила впитала это как истину: настоящая любовь — эмоциональные качели, кошки-мышки, ссоры с истериками и жаркие примирения. «Лео просто боится близости, — убеждала она себя, — но я его добьюсь». Она не понимала, насколько заблуждается.