Сожжённая кукла

Пак Чон уже который день куталась в тонкий плед, стараясь унять в себе не только внешнюю, но и внутреннюю дрожь. Она натурально боялась Ким Тэхёна, делала попытки спрятаться от него, когда только слышала звук открывающейся двери. Но он приносил ей еду, смотрел голодным зверем и не пытался к ней приблизиться, будто знал, что сейчас это будет неполезно и опасно для него.

Лим не говорила ничего уже целых два дня. После брошенного вслед гончару проклятия у неё будто отбило желание вообще что-либо говорить. А может, дело в том, что не хотелось говорить с человеком, который без разрешения вторгся в её тело и показал ей наглядно, кто здесь главный. Пак Чон жалела себя и не оправдывала Тэхёна — она не сделала чего-то экстраординарного, чтобы так жестоко поплатиться. Будучи воспитанной в достаточно строгих и консервативных взглядах, девушке было с детства привито, что сексом можно заниматься только после свадьбы, а если тебя изнасиловали, то надо молчать, а то по всей деревне будут гулять слухи про грязную распутную девушку.

Быть грязной и распутной не хотелось, поэтому Пак Чон боролась с тошнотой от страха и холодом.

После свершённого над ней насилия девушка не двигалась порядка получаса, хрипя и приходя в себя. Всё внутри жгло огнём, но Лим нашла в себе силы доползти до закутка с ванной и хорошенько вымыться, смывая с себя метки насилия. Она старалась не смотреть на свои бёдра, тёрла их до красноты и выдохнула, когда отмылась. Именно тогда, лёжа в ванне и чувствуя, будто от кипятка у неё слезает кожа на ногах, Пак Чон и стала думать об убийстве. Он взял её невинность, она возьмёт его жизнь. Всё честно и по совести. Когда-то давно, когда сама девушка была маленькой, по деревне шли слухи, что кто-то кого-то убил, а потом оказалось, что убийство было по принципу «око за око». И все, как ни странно, восприняли эту новость относительно спокойно и даже порой, за стопочкой соджу, вспоминали этот поступок. Такие поступки не карались народным порицанием, значит, и Пак Чон выйдет из воды сухой, хоть и с окровавленными руками.

— Я думаю, если я скажу, что ты мне понравилась, то ты не поверишь мне, да? — Пак Чон запихивала в себя рисовую кашу с маленькими кусочками мяса, чтобы было легче жевать, и чуть не закашлялась, когда услышала голос Ким Тэхёна. — Может, я люблю тебя?

Девушка еле сдержала в себе кашель, когда мясо встало поперёк горла. Может, смекалки у неё и не было, Пак Чон была отнюдь не дурой — знала, что не может любящий человек ударить того, кого любит. От одного «люблю» веяло стойкой серой неискренностью и хотелось блевать. У этого человека, смотрящего на неё дьявольскими ало-карими глазами, не было искренности и милосердия.

Он действительно проклятый сын Дьявола.

— Я не люблю тебя, — прорезался девичий голос, но это не задело Тэхёна — безразличие текло по его жилам, смешивалось с кровью и выходило вместе с его словами. — Не притрагивайся ко мне. Пожалуйста. Дай своей кукле шанс привыкнуть к тому, что ты сам приготовил ей в будущем. Дай отдохнуть перед страданиями.

— Хорошо, куколка.

После этих слов, которые, в принципе, ничего не значили для сказавшего их, девушка ненамного расслабилась и даже поблагодарила мужчину за еду. Она не поняла, с какого момента начала говорить с Тэхёном на «ты», но то, что ей осточертело разговаривать с похитителем на «вы» — факт.

— Я скоро вернусь, — он забрал тарелку с прибором и пошёл наверх, доставая ключи. — Будь хорошей девочкой и посиди немного одна.

Девушка прижалась к чуть тёплой печке, которую не топили уже день, и прикрыла глаза. Ким Тэхён в это время вглядывался в супружескую пару, которая что-то высматривала на одном из стеллажей, и в явно их двух детей — мальчика и девочку чуть младше его пленницы. Спрятав посуду под прилавок, Ким приветливо улыбнулся, критически осматривая девочку в школьной форме с короткой юбкой, находя у неё общие черты с Пак Чон. Она выглядит такой же беззащитной, такой же жалкой, такой же хрупкой. Её шею хотелось сжать, а волю подавить, но Тэхён держался. Сейчас он гончар, а не тот, кем являлся на самом деле.

— Вам чем-нибудь помочь? — все посетители одновременно вздрогнули, а девочка чуть не уронила талантливо слепленную фигурку лошади. Такая неловкая, оттого её хотелось придушить ещё больше. — Моя лавка единственная в своём роде гончарная на несколько десятков километров.

— Мы просто кое-что хотели у вас спросить, — парень, стоящий рядом с девушкой и идентифицированный как брат, был просканирован с лёгкой злобой и неохотой. Явный выскочка, раздражающий человек, и Тэхён сразу понял, что не хотел бы с ним даже здороваться. Говорить тем более. — Мы слышали из одного источника, что несколько дней назад Лим Пак Чон, она, кстати, моя сестра, и мы её семья, была у вас здесь. Скажите, вы её видели?

Сама Пак Чон, только лишь услышав знакомый голос брата, очнулась и вслушалась в диалог. Зажав рот рукой, чтобы Тэхён не услышал её, она подошла к основанию лестницы и стала слушать дальше. Ким не выдаст, где пропавшая девушка, может, даст ложный след и наплетёт что-нибудь, во что, возможно, поверят её родители. Мама Пак Чон остро чувствовала ложь, интересно, в этот день будет так же?

— Лим Пак Чон? — Тэхён сделал задумчивое выражение лица. — Такая... с короткой стрижкой? Да? Или я что-то путаю?

— Она, она, у неё ещё родинка на кончике носа, как у меня, — в диалог вступила девчушка, младшая сестра, и ткнула себя в нос. — Может, обратили внимание, но наша сестра очень милая.

— Скажу по секрету — все девушки в деревне красивые, — неприкрытый флирт заставил Пак Хи покраснеть и отвести взгляд, а потом она улыбнулась и игриво заправила прядку волос за ухо. — Но вообще, не видел никакой родинки у вашей... как вы сказали? Ли Макчон?

— Лим Пак Чон, — сказала женщина, вздыхая и доставая что-то из кармана. Это оказалась фотография Пак Чон в школьной форме и с широкой улыбкой, которая показывала, насколько девушка действительно красива. Даже будучи в каких-то старых вещах, непричёсанной и зарёванной, девушка всё равно была... красивой?.. Вполне. — Если вы увидите её, пожалуйста, позвоните нам домой по телефону на обороте. А лучше приведите сами, хорошо?

— Хорошо, госпожа Ли...м, — его птичка в клетке действительно была красивой, от этого её хотелось вновь взять силой, чтобы она кричала, искажая своё хорошенькое личико. — Если я увижу вашу девочку, то непременно приведу к вам.

Пак Хи, выходя из лавки вслед за братом, обернулась на гончара, который со странной улыбкой провожал её взглядом. Решив, что он так явно пытался с ней флиртовать, а поэтому надо как-нибудь с ним «случайно» пересечься на улице, девушка улыбнулась открыто и широко, а потом показала пальцами, что он обязан лично ей позвонить. Ким Тэхён шире улыбнулся — странная девочка, сама идёт к нему в лапы. Похоже, никто в этом семействе Лим не отличался умом, особенно женщины.

Как только семья ушла, Тэхён сжал в руке фотографию и, взяв тарелку с палочками, удалился в другие помещения, более обжитые, чем помещение внизу. Вымыл приборы, затем выключая воду и вытирая руки тонким полотенцем, что быстро намокло. Смотря на себя в отражении от стеклянной дверцы кухонного шкафчика, Тэхён подметил, что сегодня он выглядел необычайно свежим, а ведь должен выглядеть немного озабоченным событиями, что происходили. Вынул бутылку портвейна, что подарили ему ещё в Сеуле, и стакан. Пить в одиночку нехорошо, но подходящей компании не было.

Эта девочка, которая была младшей сестрой его куколки... она заставила его понервничать, но не заинтересовала, как Пак Чон. Она легкомысленна и этим прекрасна. Но похищать вторую девушку и держать её взаперти будет очень опасно, тогда придётся избавиться от Пак Чон, а он пока не готов, не наигрался.

Глуша уже половину бутылки, Тэхён только вспомнил о своей пленнице, которую, думал, оставит ненадолго, но он уже порядком пьян, а это значит, что надо пойти к ней. Зачем? Просто так.

Пак Чон находилась рядом с печкой и явно дремала. Тэхён покачивался, время от времени прислоняя горлышко бутылки к своим губам, и глядел на девушку. Её лицо было расслабленным, губы настолько пухлыми, что хотелось их целовать. Мужчина тяжело опустился рядом с девушкой, откладывая бутылку к печи.

— Какая же ты красивая, — Тэхён поцеловал девушку в лоб, а затем, когда она открыла глаза, поцеловал в губы, затем прижимая к себе. Пак Чон застыла, не решаясь хоть как-то пошевелиться и выдать хоть звук. — Я думаю, ты слышала голоса своей семьи, ведь так?

— Да, — тихо проговорила девушка, понимая, что хоть в голосе у мужчины сквозила леность, он был бодрым. Бодрым и пьяным. — Ты... ты что-то задумал сделать с ними?

Тэхён уткнулся куда-то в шею Пак Чон и выдохнул. Надо будет через пару часов затопить печку, а то девочка умрёт от холода, а не от него. Его руки обняли тело девушки, прижали к тёплому мужскому торсу.

— Я убью всю твою семью, чтобы ты не зависела ни от кого, — прошептал Ким. — Всех придушу, зарежу, а твою сестрёнку изнасилую и подарю ей красивую смерть. Ей понравится. И тебе понравится, обещаю.

Смерть не может быть красивой, ведь она естественна. Всё естественное не считается красивым, значит, смерть не может быть таковой. Пак Чон оттолкнула Тэхёна и, заметив бутылку портвейна, взяла её и отпила чуть-чуть, чувствуя, как сморщилось лицо, когда алкоголь протёк по горлу. Он так шутит. Он не думает об убийстве целой семьи.

— Подойди ко мне, моя хорошая, — и Тэхён навалился на девушку, обхватывая её под грудью. Он хотел её. Хотел до состояния полного забвения. Хотелось вновь видеть отпечаток боли и страданий на её лице, но Пак Чон неожиданно сбросила с себя мужские руки, отступая к столу, около которого недавно была изнасилована. — Почему ты отходишь?

— Я не хочу, — горло сдавило, а сама Лим сжала бутылку в своей руке. — Пожалуйста... ты же дал мне время, чтобы я немного привыкла...

— Я легко могу забрать свои слова назад, — буквально накидываясь на девушку, сказал Ким, но та была быстрее и успела отклониться, а затем выставила перед собой бутылку, чтобы... зачем?

Тэхён отобрал алкоголь, делая глоток горячительной жидкости, а потом поставил её на стол, хмуро глядя на деревенскую девчушку перед собой. Её тёмные короткие волосы были растрёпаны, глаза, как и лицо в целом, — опухшими. Ей надо поменьше плакать и побольше спать. Спать с Тэхёном. Желательно голой.

Поэтому Ким притянул девушку к себе, вливая в её горло алкоголь, а затем поцеловал, языком проталкивая портвейн в горло девушке. Они допили целую бутылку. Пак Чон сопротивлялась, руками отталкивая грудь парня от себя. Она сопротивлялась. Она пыталась подавить в себе слёзы от того, как ей не хотелось взаимодействовать с мужчиной рядом. Мерзко. Отвратительно.

— Подумай о союзничестве со мной, куколка, и мы будем, как Бонни и Клайд. Для начала просто убьём твою семью, а потом... потом мы разбогатеем и уберёмся из страны. Подумай хорошенько.

И Ким Тэхён пошёл вверх по лестнице, оставляя девушку наедине с самой собой. Она вытерла губы, стирая фантомные поцелуи и привкус алкоголя. Какие ещё Бонни и Клайд? Какие богатства и побег из страны? Он просто убьёт семью Лим, а потом убьёт и саму Пак Чон. Больше никак.