Часть 2
Чонгук лежит в гостиной и внимательно читает книгу, взятую с полки мужа, пока тот пропадает где-то с Юнги, возможно, в торговом центре, что правильно, потому что выглядит тот после беременности так себе — сам признает, несмотря на то, что Чимин говорит обратное и ему все равно, как выглядит муж. Чонгук омегу поддержал, за что тут же получил леща от Тэхена — не ну, а что, он прямолинейный. Юнги не обижался, лишь хохотнул и попросил друга сходить с ним в салон красоты, пока няня возится с маленьким Юнмином, и убежали быстро, только пятки сверкали. Чонгук от неожиданности подскакивает на месте, услышав, как дверь в прихожей громко хлопнула. Он снимает очки и, убрав книгу на стол, выходит из гостиной, наблюдая за тем, как Тэгук с недовольным лицом снимает обувь и, не поздоровавшись с отцом, уходит к себе в комнату. Вот эта черта от Тэхена досталась, чтоб его. Чонгук проходит за сыном, оперевшись о дверной косяк, и смотрит на то, как тот падает лицом в подушку и не шевелится.
— Ну рассказывай, горе-любовник, что на этот раз? Какой-то омежка списать не дал?
Тэгук поднимается, приняв сидячее положение и смотрит на отца жалобным взглядом, выпячивая нижнюю губу (привычка Тэхена).
— Я устал учиться.
— Ну, как бы там ни было, школу точно надо закончить, а потом делай че хочешь, — будь муж рядом, Чонгук не успел бы даже предложение договорить — тут же вылетел бы за дверь.
— Папа иного мнения, — глянь какие слова знает.
— Да уж, мы с ним еще будем много спорить на эту тему, — хохочет Чонгук.
— Отец, помоги с уроками, — неожиданно просит маленький альфа, и у старшего аж улыбка с лица пропадает вмиг. Типа, обычно этим занимается Тэхен.
— С уроками помочь… я не профессор, ну да ладно. Показывай, че у тебя там.
Тэгук достает книжки и тетради, раскладывая их на учебном столе, и Чонгук глазами размером по пятьсот вон, осматривает все лежащее.
— Тэгук~а, а ты точно в третьем классе учишься, а не на строителя? Это че за кирпичи?
* * *
Придя с работы, Чимин тут же отправился в комнату здороваться с сыном и, отпустив няню, на руках слегка подбрасывает свой годовалый комочек счастья, который тут же заражается смехом и щекочет его личико кончиком носа. Улыбка до ушей, внутри сплошной жар от счастья, которое он в руках держит, любимый муж где-то бродит — все, что нужно для счастья. Бутылочку бы пива еще, но это всегда успеется. Альфа играет с сыном еще с полчаса и тот начинает хлюздить, потому что захотел спать, ну и кто он такой, чтобы отказать. Убаюкав малыша, он еще немного смотрит на спящего Юнмина с теплой улыбкой, как они с Юнги назвали сына, и идет на кухню готовить что-нибудь на обед. Чимин действительно счастлив, и он ни капли не жалеет ни о том, что встретил омегу, ни о сыне, в котором души не чает; когда вспоминает, через что им пришлось пройти — внутри появляются тучи, заполоняющее все солнце.
Во время беременности им пришлось не сладко и это еще мягко сказано: токсикоз проходил болезненно, на последних месяцах кости ломало, и у Юнги была дикая депрессия — ему все время снилась смерть еще не родившегося ребенка. Они ходили к психологу, по разным врачам мотались, но омеге лишь таблетки для сна выписывали и много разных упражнений для беременных, но это ничего не помогало — кошмары повторялись через день, а на девятом месяце Юнги вообще приснился мертвый Чимин, и это вызвало внезапные схватки раньше времени. Альфа себе места в больнице не находил, слоняясь туда-сюда и рыча то на Тэхена, то на Чонгука, которые оставив своего сына отцу последнего, тут же примчались в чем были — в пижамах. Все бы ничего, но врачи выбегали из родильного отделения, как сумасшедшие, и ничего не говорили ожидающим семьям. Как потом оказалось, пришлось делать кесарево, потому что сердце омеги бы не выдержало, и врачи очень вовремя это поняли из медицинской карты, которую почему-то долго не могли найти. Чимин знал, что Юнги переносил операцию на сердце в далеком детстве, но подумал, что врачи об этом знают и не говорил. Но все обошлось и Чимин вспоминает тот день, как свой страшный сон.
Конечно же, как и у остальных семей после рождения ребенка, в семье Пак начался трэш, впрочем, Чимин был готов к этому. Бессонные ночи, стресс, пеленки, распашонки, детский плач, но кто же знал, что все будет даже хуже, — не прям чтобы из окна выброситься, но было безумно трудно. Юнмин был вообще неспокойным после рождения — не плакал только когда засыпал, и то, просыпался посреди ночи и устраивал родителям взбучку, и если первые две недели Чимин терпел и помогал мужу, вставая вместо него к детской кроватке, то на третьей его знатно понесло на скандалы. Он четко осознавал, что поступает неправильно, но язык в гневе работал быстрее мозга, из-за чего он часто обижал Юнги, который после беременности стал в край сентиментальным и обидчивым. Проблема была еще в его работе — начальнику было плевать, что у Пака новорожденный ребенок дома, не дающий никому спать, и он за каждое опоздание громко его отчитывал, угрожая увольнением, и запрягал еще большей работой в офисе. В итоге нервы сдали и он уволился, на время уйдя работать в мастерскую для машин — починка хорошо отвлекала и сильно он не был запряжен работой — было время поспать, что он делал в основном там же. Юнги, когда старший приходил с работы домой, даже пускать его не особо хотел, мол, в мастерской же прекрасно спится, вот и пусть идет туда.
Еще через месяц у них произошел большой скандал, когда омега кричал на всю квартиру, что ему трудно одному справляться с сыном: ни поесть, ни в туалет, а о сне он вообще забыл, и ладно — он принял, что Чимин тоже устает на работе и ему нужно высыпаться хоть немного, но элементарно позвонить и дать знать, что с ним все в порядке и его не придавило машиной, под которыми он лазает — можно ведь? И потом Чимин понял, что действительно не звонил и сам не выходил на связь около двух-трех дней, а все потому что он тупо запутался во времени, и несколько дней для него были как один из-за загруженности, которая иногда выпадала на него из-за отсутствия работников. Хотелось притянуть к себе мужа и крепко обнять, но Юнги так просто не простит — и он это знает, потому пришлось действовать иначе. Чимин снова начал искать работу, которая бы позволяла ему проводить время с семьей, и благодаря Чонгуку нашел. Опять же, работа в офисе, но в офисе Чонгука, который прекрасно понимал тяжелое время друга, потому как сам страдал (на момент воспоминания) шесть лет назад. Он не увольнял своего секретаря, но подставил ему Чимина, чтобы они выполняли нужную работу вместе из-за ее огромного количества — и тому помощь без среза зарплаты, и другу адекватное место с шестью часами в день. Наверное, если бы не Тэхен, который единственный знал о проблеме лучшего друга, то Чонгук бы и не выронил из рук пульт, со словами: «Так пусть ко мне устроится!». В конце концов, все наладилось, и пусть плачущий Юнмин никуда не девался — Чимин был со своим мужем и сыном все свободное время.
Дверь в прихожей открывается и в квартиру входит Юнги с сумками наперевес — Чимин тут же подлетает и забирает их, и, судя по содержимому, это надо унести на кухню, что он и делает. Разувшись и повесив в шкаф пальто, омега выходит к мужу и начинает разбирать с ним пакеты, пока Чимин вдруг не зависает.
— Ты чего? — глазами-пуговками на него смотрит, убирая овощи в холодильник в выдвижной ящик.
— Ты конечно и так красивый, но сейчас я вижу совершенство.
Альфа не сразу заметил изменения во внешности мужа, потому что был увлечен пакетами, но когда поднял взгляд — тут же обомлел: тот осветлил волосы с грязного каштана с отросшими корнями до милого русого, сходил на чистку лица, что заметно по красноватым участкам кожи, и сменил имидж. Изначальный вид замучившегося молодого папы изменился на «я брат этого карапуза и мы просто вышли погулять».
— Ты зачем меня смущаешь, — робко шепчет Юнги, улыбаясь и снова занимаясь распределением продуктов, но у Чимина иные планы. Он аккуратно, будто омега хрустальная ваза, толкает его к себе за талию, и горячо выдыхает в губы:
— Я по тебе сильно соскучился.
— Мы же утром виделись…
— Ты не понял, — опускает альфа ладони на чужие ягодицы. У них давно не было никакого интима помимо быстрых поцелуев, потому что Юнмин-работа-Юнмин-работа и времени насладиться друг другом — ничтожное количество. У них обоих нет родителей, кому бы они могли оставить сына, семью Чон особо трогать не хочется — у них свободного времени так же не шибко много на себя, а няню они нанимают только если Юнги куда-то из дома выходит, и то получается ненадолго, потому что Юнмин хлюздит с другим человеком и совсем не слушается — еще одна причина, по которой нет смысла напрягать друзей. Но тут Юнги понимает, что пора бы и уделить время друг другу, потому они сегодня же и подумают об этом и что-нибудь решат. А пока обойдутся сладкими поцелуями, в один из которых Чимин уже завлекает мужа.
13 лет спустя.
После школы Юнмин всегда остается с друзьями возле ворот там же, чтобы просто поговорить на разные темы, потравить какие-нибудь шуточки, ну и поговорить об альфах, естественно. Домой не то чтобы не хочется идти, просто наверняка там семья Чон будет со своим отбитым сыном, который только и делает, что раздражает одним своим присутствием. По-началу они нормально общались, но потом у альфы снова переклинило что-то в мозгу и он вновь начал над ним издеваться и как-то обидно подкалывать по поводу и без. Юнмин жаловался на него родителям, но те лишь говорили, что Тэгуку он просто нравится, вот и не знает, каким способом ему это показать, на что омега лишь фыркнул, закатив глаза. Только тот ему не нравится в этом плане, а вот друг из Тэгука очень даже хороший, правда, немного на голову отшибленный, но он вроде с детства таким был по рассказам родителей. Да и камон, серьезно? У них семь лет разницы, тот скоро замуж какого-нибудь омегу позовет и все, пиши пропало, а Юнмин, если посмотрит на него иначе, то бишь не как на друга, потом с сердцем разбитым будет? Увольте, ему всего четырнадцать, вся жизнь впереди, никто никого ждать не будет.
CupCakke — DeepThroat
Омега начинает спорить со своим другом, какая команда футболистов в их школе лучшая — «Змеи» или «Волки», и сам Юнмин отдает свое предпочтение последним, и не потому, что там альфы более красивые, а потому что играют они лучше первых. Собин — его лучший друг, начинает приводить аргументы, по типу «а у тех выигрышей больше», но Юнмин отмахивается, мол, дело не в победе. Толпа подростков оборачивается на подъехавшую к ним машину, из которой громко играет музыка, и, обернувшись, парень видит за рулем Тэгука, который, сняв очки, смотрит на него с полуулыбкой, свесив руку с окна. Юнмин закатывает глаза и, сказав другу, что ему нужно ехать, подходит к машине. Забавно, как в этот момент к воротам начинают подходить учителя, наблюдая за всеми, а у Тэгука в музыке слова сменяются на самые грязные маты и слова о сексе. Все рты пораскрывали, сам альфа сидит ржет, а Юнмин, краснея, даже не знает, что сейчас предпринять — сделать вид, что он его не знает, или быстро запрыгнуть в машину и свалить. В итоге выбирает последнее, но Тэгук специально заблокировал двери и открыл окно сзади, мол, запрыгивай. Юнмин сжимает кулаки и видит, как к ним начинают идти учителя. Он редко матерится, но сейчас из его рта вылетают не самые лестные слова. Кинув рюкзак на заднее сидение, Юнмин подпрыгивает и оказывается внутри машины.
— Езжай! Езжай сейчас! — сползает он с сидения, чтобы учителя его не запомнили.
Тэгук, смеясь, заводит машину и они выезжают с территории школы, пока младшему не влетело.
* * *
Lanterns on the Lake — Through the Cellar Door
— Ты идиот! Зачем было так делать?! — набирает код от своей квартиры, Юнмин. Судя по тому, что альфа привез его домой — две семьи в сборе.
— Ты всю дорогу молчал, надувшись, а теперь решил мне высказать?
— Мальчики, мы на кухне, — слышит он голос папы.
— Потому что пусть родители знают, что ты сделал! — нарочито громко говорит омега и, окинув Тэгука презрительным взглядом, проходит на кухню, где в его ноги ему тут же падает Юнсок — младший братишка, которому два дня назад исполнилось четыре года.
— Что он опять натворил? — тяжело вздыхает Тэхен, даже не смотря на сына.
В этот раз Юнмин скрывать не будет — всегда покрывал старшего в безумствах, больше не станет, тот не маленький уже — сам разберется.
— Музыку с матами включил в машине, когда выходили учителя, и заставил меня позорно прыгнуть в окно, потому что он заблокировал двери. Специально!
— Моя школа, — хохочет Чонгук, за что тут же под смех других получает подзатыльник от мужа. Они с сыном незаметно для него дают друг другу пятюню, а Юнмин, закатив на это глаза, уходит в свою комнату переодеваться.
Вскоре они садятся за стол ужинать.
— Пап, а где отец?
— Сказал, что ему надо разобраться с чем-то на работе, — отвечает Юнги.
В этот момент открывается дверь квартиры и входит Чимин, к которому тут же бежит Юнсок. Он раздевается, повесив вещи в шкаф, а обувь поставив на полку, и проходит с сыном на руках в кухню, тут же удивляясь, что здесь и семья Чон.
— Привет, какими судьбами? — пожав руку Чонгуку и обняв Тэхена, он подходит к мужу и целует в щеку, ловя взглядом то, как поморщил свой носик старший сын. — А ты чего морщишься? Похлеще скоро будешь целоваться, если не уже.
— Фу, отец.
— Да это ты сейчас так говоришь.
Тэхен смеется и говорит:
— Просто проведать вас пришли.
— Все, мясо готово, давайте кушать. Юнмин, возьми брата на руки.
— А где еще один стул? Мы же покупали, — нахмурившись, спрашивает Чимин, но по взгляду мужа все становится понятно. Он поворачивается на сыновей и смотрит на них в упор. — Кто из вас?
Ну и судя по тому, как старший ребенок прячет глаза, именно он. В детстве он часто ломал стулья, и родители никак вообще не могли понять — как, черт возьми, он это делает? Ответ прост, как два плюс два: раскачивается на ножках и те ломаются. Чимин неодобрительно мотает головой, прочищая горло, и помогает Юнги поставить на стол тарелки.
— У нас Тэгук ручки дверные ломал, — вспоминает Тэхен с улыбкой.
— Ага, — согласившись, Чонгук благодарно принимает мясо, — помню, один момент был: мы убрали балконные ручки, чтобы он мелкий ненароком не выпрыгнул с третьего этажа, ну и когда я выходил покурить, ручку обратно приделывал, ну типа, пока я там, присмотрю, если он выползет. Ну курю стою, потом слышу странный щелчок… оборачиваюсь и вижу, как по ту сторону стоит сын с ручкой в руках, а дверь закрыта.
Все, включая самого Тэгука начинают смеяться, и последний невольно засматривается на улыбку старшего из сыновей Пака, что не остается незамеченным Тэхеном.
— Я помню, что сам с собой тогда разговаривал, типа, черт, закрыл батю на балконе, сломал себе жизнь, — ржет Тэгук.
— А я стою с мыслью: сука, надо было Тэхену второго рожать.
— Не матерись при детях, — делает Чонгуку замечание Юнги.
— Да они похлеще нас матерятся, — поддерживает друга Чимин.
— Именно. Короче, пока девятилетний ребенок разбирался, как эту ручку приделать обратно, я скурил почти всю пачку и смотрел с балкона вниз, типа, в принципе, прыгать не так уж и высоко. Все-таки иметь криворукого ребенка больнее, чем падать с третьего этажа.
Семьи смеются и принимаются за вкусную свинину, которую любит для всех готовить Юнги.
— Тэгук~а, ты себе уже любимого-то нашел? — спрашивает вдруг Юнги.
Юнмин, жуя мясо, фыркает: если да, то того омегу очень жаль, если нет, то будет жаль.
— Ну что вы, я вашего Юнмина жду, — улыбаясь, говорит Тэгук, а у омеги весь сок из носа от услышанного льется обратно в стакан. — Еще годик-полтора потусуюсь один, все равно пока учеба — не до отношений, а там уже приду в ваш дом с цветами и буду умолять его стать моим парнем.
— Слюни подотри, — кашляет Юнмин.
— Да ладно тебе, твои друзья и так с сегодняшнего дня думают, что у тебя появился альфа, — локтем его чуть в бок толкает.
— Ну и пусть думают, я же знаю, что это не так.
— А чем тебе Тэгук не угодил? — смеется Чимин.
— Отец, не ты ли меня учил за столом молчать?
— Слушай, ты в кого такой правильный? Юнги никогда таким не был, я тем более.
— Сам в себя.
— Ну, ворчливостью ты точно в Юнги, — Чимин тут же получает локтем в бок от мужа и говорит: — Вот омеги, лишь бы повод дать — тут же драться начинают. Юнсок~а, не смей таким быть, — обращается к ребенку.
— Может, что-нибудь хочешь? — спрашивает брата Юнмин, и тот пальчиком показывает на соус.
Тэхен с улыбкой смотрит на маленького ребенка и спрашивает, поворачиваясь к Юнги:
— Как продвижение на занятиях?
— Хорошо, он начинает разговаривать с нами на жестах сам. Юнмин правда ленится немного, — с упреком глядит на сына.
— Да учу я, учу.
— Ничего, он у нас сильный малый, всему научится, и говорить тоже, — бодро изрекает Чонгук, подавая малышу тост, за которым тот тянулся.
У Юнсока при рождении выявлена немота — «афазия». Когда врачи не услышали от него ни звука, сильно испугались, потому что тот даже не двигался — кое-как спасли в реанимационной, ибо кардиомонитор пульс показывал, но очень слабо. Чимин тогда врачу, спасшего его ребенка, купил очень дорогой коньяк в благодарность, а через год вытащил из тюрьмы, потому что мужчина случайно сбил выскочившего на дорогу подростка, который тупо решил покончить самоубийством, что у него в итоге не получилось — спасли, и Чимин узнал об этом, попросив друзей из полиции помочь, мол, тот ни в чем даже не виноват, просто начальник того отдела оказался отцом этого самого подростка. В итоге выяснилось, что ребенок и его папа были подвержены насилию со стороны отца и первый не выдержал — решил броситься под тачку, не подумав о своем папе. Начальнику после выяснения дела дали срок, врача выпустили, и последний еще долго говорил, что если бы не Чимин — о насилии в той семье так бы никто и не узнал. Ну, а Юнсока папа водит на занятия, где тот учится говорить на жестах, а сами родители сразу после рождения начали изучать жестуно*, чтобы сына понимать. Они верят, что еще можно будет что-то сделать, но даже с немотой Юнсок останется их вторым любимым ребенком и они всегда будут его поддерживать.
Поужинав, Тэхен помогает Юнги с посудой, расставляя ее по полкам после посудомоечной машины, проводит уборку стола и они выходят в гостиную к альфам и детям. Ближе к вечеру семья Чон выходит из квартиры, прощаясь с друзьями и направляется к машинам.
— Ты куда сейчас? — закуривает Чонгук, обращаясь к сыну.
— Ребята позвали выпить.
— Машину у дома оставь, на такси поедешь.
— Да после того ДТП я и сам не хочу на ней ехать.
Тэгук садится в машину, выруливая на дорогу, а Чонгук, потушив сигарету, подходит к мужу.
— Чего загрустил?
— Я? Я не загрустил, — ведет тот плечами, но Чонгук проницательнее, чем он думает.
— Я видел, как ты на Юнсока смотрел.
— Мы не молодые, ясное дело — внуков хочется, а Тэгук твердо намерен ждать Юнмина, который явно не родит ребенка в шестнадцать. Да и не факт, что он примет нашего сразу.
— Да, вы такие, вас добиваться надо, — обнимает Тэхена мужчина. — Он с тобой разговаривал, да? Всерьез настроен на упертого Юнмина?
— Хах, да. Неудивительно, он за ним все детство ухаживал, не отходил практически, и вроде, как братья должны были вырасти, но Юнмин красивым омегой растет, лет в шестнадцать-восемнадцать так вообще отбоя от альф не будет, вот Тэгук и хочет забрать его себе сразу, чтоб не смотрели всякие. Не знаю, в какой момент он его начал интересовать не как друг, но так даже лучше.
— Вообще согласен, они с детства друг друга знают, но Юнмина разница в возрасте сильно заботит — по нему видно.
— Ничего, Тэгук найдет путь к его сердцу: упертостью и настойчивостью он в тебя пошел, — улыбается Тэхен.
— Иначе бы тебя у меня не было. Тебя было трудно добиться.
— Не ворчи.
— Так, ты хочешь себе малыша? — загадочно улыбается Чонгук.
— Очень, но мы не в том возрасте уже, сам знаешь, что я могу не выдержать, — Тэхен сразу загрустил, вспоминая, как семь лет назад у него случился выкидыш.
— Я понимаю, — Чонгук целует его в лоб, прижимая к своей груди, и гладит по волосам. — Можно с детдома взять.
Тэхен распахивает глаза, отстраняясь.
— Ты серьезно?
— Почему бы и нет? Я тоже бы понянчился, как в далекие молодые годы. А от Тэгука сейчас действительно не дождешься, к тому же, думаю, ему все равно еще рано, — смеется.
— Ты прям серьезно? — с каждой секундой улыбка Тэхена становится все больше, он буквально начинает сиять изнутри (конечно, это из-за солнца, которое только что вышло из-за туч, но Чонгук уверен, что оно появилось именно из-за счастья мужа, которое того переполняет в данную минуту).
— Да, я серьезно. Можем сегодня же посмотреть адреса детдомов.
Тэхен прыгает на мужа и начинает душить его в объятиях, обещая зацеловать его до смерти, и они уезжают домой. Юнги, слышавший весь разговор с окна второго этажа, улыбается и считает, что его план оказался слишком идеальным. Он видел, как друг смотрел на их Юнсока, грустно улыбаясь, и безмолвно понял, что тому хочется еще раз в жизни подержать на руках своего малыша, ибо от Тэгука в ближайшие пять лет этого точно не дождешься. Юнги специально позвал семью Чон к ним, приготовил мясо и посадил за стол обоих сыновей, надеясь, что они с Чонгуком наконец-то поговорят, и он реально считает себя экстрасенсом, ведь так и произошло. Теперь он счастлив