Глава 72. Артём
Академия, с её подчёркнутым нейтралитетом, была совершенно неподходящим местом для наших дел, там свои законы и порядки, в которые нам лучше было не лезть. Поэтому штаб пришлось развернуть в моем пентхаусе, который я предусмотрительно арендовал специально под эту поездку, и любые форс-мажоры.
Человек тридцать, от молодых горячих парней до мужиков под сорок, собрались в просторной гостиной. Воздух в помещении был тяжёлым, почти осязаемым; напряжение смешивалось с сигаретным дымом и ожиданием приказа. Я медленно обвёл взглядом каждого из присутствующих. Люди доверились мне, и теперь я отвечал за их жизни. На их лицах застыло выражение жёсткой решимости, готовности без лишних вопросов идти туда, куда я поведу, хоть в самое пекло.
– Я ценю, что все вы здесь, что откликнулись и прибыли так быстро, – начал я ровно. – Работа предстоит серьёзная, и будьте уверены, каждый из вас получит по заслугам. Никто не останется внакладе. Но, прежде чем мы двинемся дальше, я хочу, чтобы каждый ещё раз предельно честно ответил себе на один вопрос: вы действительно готовы ввязаться в эту войну? Нет никаких гарантий, что все вернутся живыми. Если кто-то сомневается – сейчас самое время уйти. Никто не осудит ваш выбор.
В комнате установилась такая глубокая тишина, что, казалось, можно было услышать, как пылинки оседают на мебель. Ни один мускул не дрогнул на их лицах, ни один человек не шелохнулся, не отвёл взгляда. Их молчание говорило красноречивее любых слов.
– Хорошо. Тогда за дело, – произнёс я, коротко кивнув. Мой взгляд ещё раз прошёлся по лицам, задерживаясь на каждом на долю секунды – молчаливая благодарность смешивалась с холодной решимостью.
Через два часа напряженных поисков нам, наконец, удалось вычислить, где именно Иван решил спрятаться в Берне. Как выяснилось, он обосновался в одном из самых роскошных и дорогих отелей города, замаскировавшись под туриста. Но когда мои парни прибыли по адресу, номер уже был пуст. Хитрожопый ублюдок, будь он проклят, очевидно, всё просчитал наперёд, подготовил пути отхода и слинял, не оставив нам ни единой зацепки.
Пока мои бойцы прочёсывали город квартал за кварталом, опрашивая всех, кого можно, и поднимая на уши свои старые связи, мы здесь, в штабе, пытались перекрыть все возможные пути отхода – отследить арендованные машины, проверить частные авиарейсы, подключить людей в аэропортах. Но Иван словно в воздухе растворился.
Уже светало, когда я, вымотанный до предела, стоял у панорамного окна в кабинете, тупо глядя на просыпающийся город. Мой мобильный неожиданно ожил. Номер был незнакомый, но что-то внутри, какая-то звериная чуйка, подсказала: это он. Я коротко глянул на одного из парней Габриэля – их хакера, кивнул ему на свой телефон. Тот сразу понял, быстро застучал по клавишам, готовясь отследить звонок. Когда он коротко махнул мне, мол, готово, я нажал на приём и включил громкую связь.
– Викторов, слушаю.
– Мой дорогой племянничек, – в трубке раздался мерзкий, булькающий смех Ивана. – Хотел бы я сказать, что рад тебя слышать, но мы оба знаем, что это неправда.
– Что так, дядя? Боишься встретиться со мной лицом к лицу? – произнёс я, не утруждая себя скрывать брезгливость, которая подкатила к горлу при звуке его голоса. – Кстати, дошли слухи, ты там в больничке концерт устроил. Посочувствовал бы твоему горю, да только Кирюша твой и так бы ласты склеил, не от моей руки, так от своего же образа жизни.
– Ты о чём мелешь, щенок?! – Он заорал так, что динамик захрипел
– А ты что, не в курсе был, что твой золотой мальчик плотно на игле сидел? – я усмехнулся, наслаждаясь его гневом.
– Не может быть! – продолжал он надрываться. – Кирилл бы никогда... он бы к этой дряни не прикоснулся!
– Ну, тебе следовало лучше следить за своим отродьем. А кстати, ты знал, что твой мёртвый дружок, с которым ты дела мутил, твою же дочь убил, – каждое слово отдавалось тяжестью и во мне, но я должен был дожать эту гниду. Ему нужно было это услышать.
– Какая ещё, к чёрту, дочь?! – переспросил Иван. По тому, как резко изменился его тон, я понял: эта информация для него такой же удар под дых, как когда-то для меня. Но сейчас не время для сантиментов. Мне нужно было бить по самому больному, чтобы он на своей шкуре прочувствовал всё дерьмо, что натворил.
– А ты разве забыл, как жене рога наставлял? Как с женой родного брата спал, а, дядя? Так вот, она от тебя тогда и забеременела.
– Что?.. Алиса... от меня? Кто?! – он захлебнулся воздухом, и я почти видел, как на его лице одна эмоция сменяет другую. Потом, видимо, в башке у него что-то щёлкнуло. – Ева... Она... что, моя дочь?
– Да, представь себе, она была твоей дочерью, ублюдок ты конченый! – выплюнул я. – И ты, собственными, блядь, руками, вернее, руками своего «союзника», убил свою кровь!
– Нет! Не может этого быть! – он снова сорвался на визг, уже откровенно истерический.