Две жизни - одно сердце.

Далее текст будет содержать сцены пыток. Если вы особо чувствительны к насилию, рекомендую пропустить главу.

Через тридцать минут мы с Феликсом прибыли на наш подпольный склад, где обычно проводили допросы и не только. Тяжёлые металлические ворота со скрипом распахнулись, пропуская нас внутрь. Воздух здесь был пропитан запахом сырости, металла и страха. Мы направились в небольшую, убого обставленную комнатку, где к стене был привязан мужчина, на вид лет тридцати. Его голова безвольно свисала на грудь, из разбитой губы тонкой струйкой сочилась кровь, капая на замызганную рубашку.

– Ещё один криворукий, – усмехнулся я, подходя ближе и останавливаясь перед ним. – Хотя в этот раз пуля действительно меня задела... но, как видишь, не убила. Не повезло тебе.

Мужчина резко поднял голову и посмотрел на меня мутным, полным ненависти взглядом.

– Я ничего не скажу! – прохрипел он, с трудом разлепляя окровавленные, распухшие губы.

– Уверен? У меня есть способы убеждения.

– Делай что хочешь, – с трудом выдохнул пленник, сжав челюсти, – но от меня ты ничего не узнаешь!

Я посмотрел на Феликса, стоящего чуть поодаль, и коротко кивнул. Он, без слов поняв меня, подошёл к столу, стоявшему в углу комнаты, и достал из ящика набор инструментов и разложил их на поверхности. Несколько лезвий разной формы и размера – от коротких, широких, предназначенных для грубой работы, до длинных, тонких, изящно изогнутых, способных оставить не особо заметный, но глубокий порез; набор игл – от толстых, похожих на шило, до тончайших, едва различимым глазом, способных пронзить кожу; плоскогубцы – массивные, с мощными, ребристыми рукоятями, предназначенные для того, чтобы ломать кости и вырывать ногти; скальпель – с коротким, острым лезвием, идеально подходящим для точных, аккуратных разрезов; небольшой, но мощный паяльник – его раскалённое жало способно причинить невыносимую боль; набор зажимов и щипцов – разных форм и размеров, предназначенных для того, чтобы захватывать и удерживать кожу, мышцы, сухожилия... и, наконец, жутко красивый, изящно изогнутый нож с лезвием.

– Значит, мои любимые пытки.

Я взял со стола один из зажимов. Медленно поднёс его к руке мужчины и с силой сжал кожу на его предплечье. Пленник дёрнулся, судорожно вздохнул, тихий стон сорвался с его губ, но он стиснул зубы ещё крепче, не проронив ни слова. Из ранки выступила капля крови, алой лентой медленно скатившись по его бледной коже. Мне нравилось наблюдать за его реакцией, за тем, как страх медленно заполняет его.

– Кто тебя послал?

В ответ – тишина. Только тяжёлое, прерывистое дыхание мужчины и тихое, размеренное тиканье старых настенных часов.

– Я могу быть очень терпеливым, – продолжил я, не повышая голоса. Зажим впился в кожу глубже, кровь потекла сильнее, капая на грязный пол. – Но моё терпение, как и всё в этом мире, не бесконечно. Кто. Тебя. Послал?

Мужчина с трудом сглотнул, его лицо стало ещё белее, покрылось липкой испариной. Крупные капли пота стекали по его лбу, по вискам, смешиваясь с кровью. Но он всё ещё молчал, упорно глядя в сторону. В этом упрямстве чувствовалась какая-то обречённость, и даже фанатичная преданность. И это злило меня ещё больше.

– Хорошо, – сказал я, наконец отпуская зажим. – Мы можем поиграть и по-другому.

Я взял тонкую, блестящую иглу и поднёс её к его глазу. Мужчина рефлекторно зажмурился, его тело начало дрожать, мелкая нервная дрожь пробежала по его мышцам.

– Последний шанс, – произнёс я, почти касаясь остриём его века. – Кто заказчик?

– Я. НИЧЕГО. НЕ. СКАЖУ! – прохрипел он, с трудом выговаривая каждое слово сквозь стиснутые зубы.

– Это мы ещё посмотрим.

Я начал медленно водить иглой вокруг его глаза, почти не касаясь кожи, но заставляя его испытывать невыносимый, животный ужас. Я видел, как в его глазах плещется паника, как он борется с желанием закричать, вымолить пощаду. Но этот упрямый ублюдок держался и молчал.

Спустя несколько часов жестоких мучений, я начал терять терпение.

– Феликс, – обратился я к Петрову, не отрывая взгляда от пленника, – паяльник.

Через пару минут комнату наполнил тихий, зловещий гул, а от раскаляющегося металла пошёл едкий, тошнотворный запах. Мужчина заёрзал ещё сильнее, изо всех сил пытаясь отстраниться, вырваться, но крепкие путы надёжно держали его.

– Повторяю последний раз, – медленно произнёс я, приближая раскалённое жало паяльника к его груди. – Кто. Заказчик? Говори, и всё закончится быстро.

Кожа мужчины начала краснеть, появился лёгкий дымок, а в воздухе запахло палёной плотью. Пронзительный, нечеловеческий крик разрезал тишину комнаты.

– Твой предшественник, – спокойно произнёс я, не обращая внимания на душераздирающие вопли, – рассказал, что за заказом стоял итальянец.

Мужчина дёрнулся, его глаза, полные ужаса, нервно забегали по комнате, и я понял, что попал в точку.

– Кто он? Дай мне чёртово имя!

– Иди на хрен, Викторов! – огрызнулся пленник, собрав остатки сил. – Зачем мне помогать тебе, я всё равно умру?! Даже если ты отпустишь меня, он не оставит меня в живых!

– Получишь быструю и относительно безболезненную смерть, если будешь сотрудничать.

– Ты в глубоком дерьме, если думаешь, что я нарушу правила. – процедил он сквозь зубы, и в его глазах блеснул какой-то фанатичный огонёк.

В следующее мгновение – лёгкий щелчок, почти незаметный на фоне гула паяльника. Но я знал, что это значит. Никто из нас не успел среагировать. Изо рта наёмника потекла белая пена, его тело начало судорожно дёргаться в конвульсиях, а затем обмякло, безвольно повиснув в наручниках. Цианид. Чёртова классика.

– Сука! – взревел я, с силой ударив кулаком по стене. Боль пронзила руку, но я почти не почувствовал её – жгучая ярость затмевала всё остальное. – Кого они, блядь, так защищают, что готовы умереть, не выдав информации?!

Феликс тяжело вздохнул, бросив на меня короткий, понимающий взгляд. Мы снова оказались в тупике.

– Кто бы ни стоял за этими наёмниками. – недовольно проворчал друг, пиная носком ботинка безжизненное тело, – их хорошо обучают. И щедро платят. Но, Артём, возможно, мы сможем воспользоваться этим.

Его слова заставили меня на мгновение задуматься. Я поднял на него вопросительный взгляд.

– О чём ты?

– Я круглосуточно слежу за программой, но пока всё глухо. – Феликс сделал паузу, словно обдумывая свои слова, – Что, если наш человек попытается внедриться? И возьмёт задание на тебя?

– Внедриться? – я скептически приподнял бровь. – Во-первых, ему придётся доказать свои навыки. А это, знаешь ли, потребует времени, которого у нас нет. А во-вторых, если заказ поступит, допустим, завтра, наш человек не сможет получить к нему доступ. Он же будет новичком. И всё это окажется пустой тратой времени.

– Это риск, – согласился Феликс, – но... а если заказчик уйдёт в подполье? Он наверняка знает, что мы его ищем. И тогда потеряем его след окончательно.

Я обдумал его предложение в течение нескольких минут, прохаживаясь по комнате. Другого выбора у нас пока всё равно не было. Оба наёмника, которые могли назвать имя заказчика, были мертвы.

– Хорошо, – сказал я наконец, остановившись и бросив на Феликса решительный взгляд. – Пусть Сергей возьмётся за это. Но позаботься о новой личности для него. Никаких связей с нами.

– Будет сделано, Пахан. – победно ухмыльнулся Феликс, и в его глазах блеснуло что-то авантюрное.

Покачав головой, я развернулся и направился к выходу, чувствуя, как тяжёлый груз тревоги давит мне на плечи. Этот день становился всё хуже с каждой минутой.