25
Ветер в ту ночь был особенно тревожным.
Он не свистел — он будто шептал: «готовьтесь».
— Странно тихо, — пробормотал Дилан, осматривая периметр.
— Слишком тихо, — ответил Пэйтон. Он держал руку на кобуре, даже когда ел.
Грэйс наблюдала за ними с порога.
Она знала: что-то грядёт.
За последние дни напряжение сгустилось до тошноты.
Каждое движение в лесу казалось шагами Криса.
Каждый сон — превращался в кошмар.
— Мы не доживём до зимы, если не пойдём первыми, — сказал Пэйтон.
— Согласен. Нужно действовать, — отозвался Дилан.
Они собрали карты, метки, следы контактов Криса.
Грэйс впервые увидела — насколько обширна его сеть.
Он не просто влиятельный. Он зверь с тысячей глаз.
Поздно вечером, когда Дилан ушёл спать, Пэйтон и Грэйс сидели у камина.
Огонь плясал на их лицах. Они молчали долго.
А потом он сказал:
— Я знаю, что будет дальше.
— Что?
— Он заберёт тебя. Он не сможет убить меня напрямую — слишком упрям, чтобы запачкать руки. Но ты — единственная, что у меня есть.
Грэйс сжала кулак.
— Он не получит меня. Никогда.
— Если он тронет тебя… — он выдохнул, а потом резко, спокойно:
— Я его убью. Не с гневом. Не ради мести. Ради нас.
Она не ответила словами. Просто взяла его руку.
Молча. Надёжно. С любовью.
***
Утром Грэйс пошла к ручью — одна. Это было безопасное место.
Но сегодня… она почувствовала, как волосы на шее встали дыбом.
Щёлк — звук замка.
Сзади — мужчина в чёрном, без знаков.
— Идём со мной, — спокойно. Без эмоций. Как машина.
Она закричала. Пнула его в колено и побежала.
За деревьями уже был Пэйтон. Он выстрелил без предупреждения.
Мужчина упал — не убит, но обезврежен.
Дилан подбежал следом.
— Это не одиночка, — сказал он. — Это проба. Тест.
— А значит… — Пэйтон посмотрел на небо.
— ...он идёт лично, — закончил Дилан.
***
Позже вечером, когда всё утихло, Грэйс сидела у окна, укутавшись в одеяло.
Пэйтон подошёл сзади, обнял её за плечи.
— Он скоро здесь, — сказала она.
— Да.
— Ты не должен убивать своего отца из-за меня.
— Я не убиваю его из-за тебя.
Он сделал паузу. Потом тихо:
— Я убиваю его, потому что он никогда не должен был существовать.
Она обернулась, и на этот раз поцеловала его первой.
Не в порыве, не в панике.
А как будто... прощаясь со страхом.