24
Утро было тёплым. Настолько, что Грэйс почти поверила: они в безопасности.
Пэйтон сидел с гитарой у крыльца, перебирая струны. Дилан дремал в гамаке.
Грэйс стояла на кухне и резала яблоки. Они смеялись час назад — и это казалось редкостью, которую можно было трогать руками.
А потом — всё началось.
Сначала — щелчок в лесу.
Потом — тихий звук рации.
А затем — первый выстрел, и гул, который навсегда впишется в их тела.
— Пэйтон! — крикнула Грэйс.
— Лечь! — закричал он, уже бросаясь к ней.
Окна в кухне разлетелись. Пули врезались в дерево над крыльцом.
Дилан среагировал быстрее всех — бросился за оружием, спрятанным в подвале.
— Они нашли нас. — Пэйтон в глаза Грэйс уже не скрывал страх. Но его руки оставались твёрдыми.
— Кто это?
— Люди моего отца. Его способ сказать "я вас вижу".
Они пробрались в подвал. Внизу уже был Дилан. Он передал каждому по пистолету.
— Четверо. Один снайпер, трое ближнего боя. Профессионалы, — сказал он. — Не новички.
— Ты уверен? — спросила Грэйс.
— Уверен. По шагам, по дыханию, по тому, как прочёсывают территорию. Эти знают, кого пришли брать.
— Уходить или драться? — спросил Дилан.
— Драться, — ответил Пэйтон.
И он не просто сказал — он стал другим. Его лицо будто стало из стали.
Грэйс смотрела, как в нём загорается тот огонь, которого боялась… но теперь — он был не разрушением, а защитой.
Они вышли через чёрный ход.
Пэйтон шёл первым. За ним — Дилан.
Грэйс оставалась чуть позади — но глаза у неё горели не меньше.
Первый — получил выстрел в колено. Второй — от Дилана прямо в грудь.
Снайпер попал по касательной — пуля задела плечо Пэйтона.
Он не издал ни звука. Только сжал зубы и продолжал идти.
Их осталось двое.
Через десять минут — ни одного.
И лес снова замолчал.
***
Грэйс перебинтовывала плечо Пэйтона.
— Ты идиот, — прошептала. — Ты мог умереть.
— Но не умер. Потому что ты здесь. Я не ухожу, когда тебе страшно.
— Я тоже не уйду, когда страшно тебе.
Он смотрел на неё, и в его глазах не было привычной хмурости. Только — гордость и любовь.
— Грэйс. Мы не можем больше ждать, пока он нападёт снова.
— Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю закончить это. Самим.
Они снова были в доме. Всё вокруг — в осколках.
Грэйс села на пол у камина.
Рядом — Дилан, немного поцарапанный, но всё ещё шутящий.
— Ну, зато теперь точно понятно: вы не для обычной жизни.
Грэйс усмехнулась:
— Видимо, да. Даже кофе сварить спокойно не можем.
Он посмотрел на неё чуть мягче:
— Ты изменилась. С тех пор, как мы познакомились. Стала крепче. Но не жестче.
— Спасибо, Дилан. Ты стал мне как… не знаю. Как семья.
— Ну, тогда по-братски скажу: давайте добьём старика. А потом построим что-нибудь, где никто не будет стрелять по утрам.